Глава 11

Обнаружив телефон Стаса в сейфе, я примерно понимала, что там увижу.

Жаркие переписки, обещания, признания в любви – даже не думала, что мой муж умеет так красноречиво изъясняться.

«Любовь моя».

«Лучик света».

«Сокровище».

«Как мне плохо без тебя».

«Уснуть не могу».

«Мы расстались каких-то полчаса назад, а я все не могу забыть вкус твоих губ».

Ощущение, будто ножом по горлу провели и из-за этого очень тяжело дышать. Каждый вдох превращается в пытку, каждое приторно-сладкое предложение заставляет кривиться.

Это пошло, мерзко и грязно, но я заставляю себя прочитать все до конца, чтобы больше ни на грамм не сомневаться – мой муж мне изменяет. На миллион процентов и без всяких «а вдруг», «а если».

И, судя по датам, измены начались ровно в тот момент, когда Полина устроилась к нам на работу.

Вот же гадство!

Дочитываю их диалог до конца и перехожу в галерею, которую оставила на десерт. А там…

Что может быть хуже измен мужа?

Наверное, когда близкие люди знали об этих изменах и молчали, нагло улыбаясь тебе в глаза.

В галерее много интересных фотографий. Стас с Полиной – в офисе, в каком-то ресторане, на пляже, скорее всего это наш Краснодарский край, на пикнике, на фоне домика местной турбазы с поэтичным названием «Любовь и Лес».

Далее Стас с Никой – вполне безобидные фото отца и дочери. Радует, что рядом с ними нет Полины, и мой муж не догадался подружить ребенка со своей любовницей.

А вот и Галя с Пашкой улыбаются в объектив на фоне той же турбазы. Угадайте кто рядом с ними? Все те же Стас и Полина.

Обнимаются, как старые друзья. Смеются, о чем-то разговаривают. Включаю видео, и на нем сладкие парочки жарят шашлыки, а кто-то пятый их снимает.

Павлик со Стасом стоят у мангала, а Галка с Полиной на заднем плане нарезают овощи. Идиллия!

И всех все устраивает. В глазах «друзей» и мужа нет и тени стыда. Они не чувствуют вину передо мой, они даже не задумываются, что это ненормально. Что это за гранью добра и зла. Они улыбаются Полине, а после изображают дружбу со мной. Они вместе отдыхают за городом, а я выслушиваю лекции про «не рушить семью».

Не прощу… Никого из них не хочу больше видеть в своей жизни. Галя, которая столько лет была мне самой близкой подругой. Паша – единственный, кто поддержал мое решение усыновить Сашу. Стас…

Про него даже думать сейчас не хочу, но все же отправляю себе пару самый «красивых» фото и делаю несколько скринов его переписки с Полиной.

Пусть будут, и я обязательно найду им самое эффективное применение.

А пока делаю все так, как рекомендовал Антон. Стираю наш диалог с мужем на этом телефоне, аккуратно складываю все в сейф, закрываю до щелчка, собираю за собой инструменты и выхожу из гаража, выключив свет.

Стас вернется домой с работы и даже не подумает, что я здесь была и все видела.

***

Возвращаюсь домой в подавленном состоянии. Я разбита, убита и пока не совсем понимаю, как действовать дальше.

Однозначно – нас ждет развод. Болезненный, долгий и неприятный, потому что я не собираюсь уходить ни с чем из этого брака.

Дом, половина фирмы, половина денег на счетах – все положено мне по праву. А еще дети, значит надо не забыть подать на алименты.

Я не дам Стасу уйти от меня в легкости и беззаботности. Изменил, предал семью – будь готов нести все последствия своего решения.

Прохожу на кухню, завариваю любимый зеленый чай с жасмином, ставлю чашку перед собой, но так и не притрагиваюсь к ней.

Хочется прямо сейчас подняться в спальню, собрать вещи мужа и выставить перед воротами. Чтобы приехал с работы, увидел чемоданы и молча забрал их. Без душещипательных разговоров и истерик.

Я даже отодвигаю остывший чай подальше, поднимаюсь и иду к лестнице, ведущей на второй этаж, но в дверь звонят.

Это мама.

– Валерия, здравствуй, – встречает меня она, с порога сканируя своим внимательным взглядом.

– Здравствуй, – отвечаю в ее манере, но голос подводит в последний момент.

Он хриплый, уставший и сломленный.

Мне сорок три, но вижу маму и начинаю плакать. Как ребенок, которого очень сильно обидели на площадке, и теперь он ищет утешение в объятиях самого близкого человека.

– Что с тобой? – неловко спрашивает женщина, удивленная такой «встрече».

Она не обнимает в ответ, потому что не умеет. Мама у меня не особо нежная и сентиментальная. Она вырастила меня без отца, работала, не зная, что такое декрет или отпуск. В будни в школе учителем физики, в выходные – то уборщицей, то продавцом на рынке.

Такие времена – все выживали, как могли. И я бесконечно благодарна ей за свое сытое детство. Однако сейчас…

Так хочется, чтобы она прижала меня к себе покрепче, погладила по спине и пообещала, что защитит от всех бед.

– Мам, – шепотом, – Мне Стас изменяет.

Если когда-нибудь, чего я, конечно, не желаю своей дочери, ко мне придет Ника и скажет, что ее обидел мужчина. Неважно как, изменил или просто назвал не тем словом, я разнесу ему голову, а потом собственноручно закопаю в лесу за городом, чтобы больше никогда не обижал мою девочку. Ведь именно так в моей картине мира поступают мамы.

Но моя не такая.

– И что? – безэмоционально спрашивает она, – Надо слезы теперь лить?

– Мам? – разжимаю объятия и от удивления отхожу на пару шагов назад, чтобы внимательно посмотреть в суровое лицо женщины, на котором и мускул не дрогнул от моего заявления, – Мой муж спит со своей молодой сотрудницей, а ты мне говоришь «и что»? Я не понимаю…

– Ой, Лера! – раздраженно восклицает она, – Не думала я, что придется тебе, взрослой бабе, объяснять, что измена мужа в таком возрасте – нормальное явление. Они все кабели и рано или поздно заводят интрижку на стороне. А ты должна быть мудрее и не устраивать Стасу истерику. И не вздумай даже заикаться о разводе, – строгим учительским тоном добавляет родительница, – Тебе сейчас нужно удержать мужа в семье, а не выносить ему мозги своими слезами.

Я любую реакцию ожидала, готова была к сухой и сдержанной поддержке или даже обвинениям в духе «сама виновата».

Но только не это.

– Что ты предлагаешь мне делать? – спрашиваю уже спокойно, но безжизненно, – Притвориться, что ничего не было, и жить дальше? Зная, что на работе мой муж обжимается с любовницей?

– Да! А ты как хотела? Развестись в сорок три и остаться ни с чем? – начинается поток какого-то сюра, – Я всю жизнь воспитывала и поднимала тебя одна, потому что твой папашка просто молча ушел из семьи. А у тебя все есть. Обеспеченный муж, дом, дочери скоро поступать в институт? Ты о ней думала? О себе думала? На старость лет остаться без мужика и поддержки…

– Ладно, мам, – прерываю ее «задушевную» речь, – Я тебя поняла.

– Не вижу, что поняла.

– Тебе пора.

– Но я только пришла…

– Как пришла, так и уйдешь.

Римма Олеговна Крылова, моя дорогая мамочка, кривится, смотрит на меня долго и презрительно, а потом, наконец, уходит с гордо поднятой головой.

Муж, Галя, Паша, а теперь мама… Кто еще хочет пробить это дно?