Глава 8

Марк начинает наяривать на телефон уже спустя сорок минут. Настойчиво. Очень.

Я не беру трубку, просто отстраненно смотрю, как загорается и тухнет мой телефон от его входящих. Отрешенно размышляю, что сейчас он начнет мне писать и не ошибаюсь.

«Значит не светит мне сладкого, да?»

Да. И мне не светит.

«Тань?»

Все. Нет ее. Абонент не абонент.

«Возьми трубку, давай поговорим. Тань?»

Снова набирает. И снова я не смею сказать ему ни слова. Как? Я буду реветь. Мне так хочется уже хоть кому-то выплакаться, скинуть хоть на кого-то часть своего груза, что приходится изо дня в день тащить на своих плечах. А мне еще накинули.

Вывезу ли?

Пока добираюсь до дома, на телефон приходит еще четыре звонка от парня и два сообщения.

«Ответь!»

«Мне!»

В квартире на мое удивление тихо и пусто. На кухонном столе остатки застолья — засохший ломоть покусанного хлеба, заветренный кусок колбасы и два сморщенных соленых огурца. Пустая бутылка из-под «беленькой» и еще две валяются под столом.

Я голодная. Ушла из школы без вечернего перекуса.

Открываю холодильник и зависаю. Там даже самоубитой мыши нет. Просто стопроцентный голяк. Только в морозилке сиротливо притаились в углу остатки супового набора.

Зашибись.

Отковыриваю их ножом, закидываю в кастрюльку и ставлю на плиту. Пока закипает вода, успеваю смотаться до рынка и купить триста грамм картошки, одну луковицу и морковку, разменяв свои заветные пятьсот рублей. Уже дома понимаю, что зажарку сделать тупо не на чем. У нас нет масла, ни подсолнечного, ни сливочного. Поэтому закидываю овощи как есть.

Спустя сорок минут хлебаю бульон, косясь на засохший хлеб. Есть его брезгую, а другого нет.

Но пофиг.

До утра в квартире пусто. А на телефоне еще один пропущенный и сообщение, от которого меня невероятно бомбит.

«Я разочарован, Тань».

Реально? Рассказать тебе о моей жизни? Поведать о прелестях существования с матерью алкоголичкой? Что ты знаешь о разочарованиях, мальчик? Что ты можешь противопоставить мне, когда все мое будущее висит на волоске и этот волосок держит в своих цепких, наманикюренных пальцах мажористая психопатка?

А потому я просто кидаю номер Марка Хана в бан и выключаю свой гаджет. Все. Это песенка спета.

И в школу на следующий день я бреду на каком-то совершенном автопилоте. Не знаю. Мне просто пусто. Потому что я никому не нужна. А кому нужна, тот под запретом. И приходится выворачивать себя наизнанку, чтобы в глазах заплескалась не надежда, а ледяное, тотальное безразличие.

Раздеваюсь. Переобуваюсь. Поправляю волосы. И иду на первый урок. Робот. Ать-два.

На повороте охаю и обвариваюсь страхом, потому что путь мне неожиданно преграждает он — Кен.

Идеальный, как всегда. Модная стрижка. В глазах жидкий металл. И пахнет так, что хочется обнюхаться им до смерти…

Стоит. Смотрит тяжело исподлобья. Руки в карманах форменных брюк. На губах чуть снисходительная улыбка. Не реагирую — скалится.

Вопросительно приподнимаю бровь. Игнорирую суматошную истерику собственного сердца.

Пофиг. Переболит.

— Привет, Тань.

— Привет.

— Ничего не смущает тебя?

— А должно? — ухмыляюсь намеренно. Не знаю, насколько я хорошая актриса, но стараюсь изо всех сил. Мне надо. Без вариантов.

— Я пригласил тебя вчера поесть мороженое. Ты согласилась.

— Сделала вид.

— Что?

— Ты был так неприятно настойчив. Как еще мне было избавиться от тебя? — небрежно пожимаю плечами.

— М-м, вот значит как? — кривится и наклоняет голову на бок.

— Как?

— Да, по всей видимости, уже никак, — делает от меня шаг назад, и я облегченно выдыхаю.

— Видимость — это хорошо. Я боялась, что ты не понимаешь намеков.

— Кристина опять тебе что-то напела? — психует и вдруг подается ко мне, хватая за руку.

— Да причем тут Кристина? — шиплю я змеей, не моргая и не отводя взгляда.

Не дай Бог просечет!

— При том! Ты даже шанса мне не оставляешь!

— Прикинь! — выдираю руку, — Это может случиться просто потому, что ты мне не нужен! И плевала я с высокой горы на тебя и твоих Кристин!

— Ладно!

— Окей!

— Угу…

— Рада, что мы прояснили, — складываю руки на груди.

— А уж я-то как рад…

— Я надеюсь только, что ты больше не побеспокоишь меня своим вниманием. Извини, но…

— Ну давай, не стесняйся!

— Оно назойливо для меня.

— Да без проблем, Тань, — усмехается и отступает чуть в сторону, освобождая мне дорогу.

— Вот спасибо!

— Выдыхай.

И я так и делаю. Но в легких будто кто стекловату утрамбовал и каждый вздох словно пытка.

Получи, Таня! Нравится? Хочешь еще?

Реву беззвучно. Я это умею. Я в этом мастер.

Сворачиваю в туалет. Закрываюсь в кабинке.

И, подтянув под себя ноги на унитазе, беззвучно оплакиваю свою слабость.

Наизнанку…