Глава 18

Аарон

Я успеваю созвониться со своим другом до того, как в комнату возвращается Кьяра, и сам иду быстро принять душ. Когда прихожу в спальню, застаю Кьяру стоящей посреди комнаты. Хмурясь, бросаю свои вещи на кресло у стола.

— Ты почему не ложишься?

— А где мне лечь? — тихо спрашивает она, сплетая перед собой пальцы.

— На кровать, — отвечаю очевидное и откидываю одеяло.

— Тогда где ты будешь спать?

А, так вот что ее беспокоит.

— Тоже на кровати, — отвечаю, спокойно глядя ей в глаза. — Кьяра, меня ты можешь не бояться. Я ничего не стану с тобой делать. Даже обнимать не буду.

— Эта кровать слишком маленькая для нас двоих.

— Да уж, не двуспальная. Но мы как-то поместимся. Давай, ложись у стенки.

— Нет, я лучше с краю.

— Оттуда я во сне могу тебя случайно вытолкать.

— Не страшно. Я могу и на кресле поспать. И на полу. Мне не впервой.

— Кьяра, ложись, — жестче приказываю я. — И не придумывай глупости. Если сказал, что не трону, значит, так и будет.

— Хорошо, — шепотом отвечает она и прямо в спортивных штанах и футболке забирается на кровать.

— Тебе не будет жарко? Может, снимешь штаны?

— Нет! — резко и слишком быстро отвечает она и тут же отворачивается к стене.

Раздевшись до боксеров, ложусь за ее спиной. Чтобы не смущать Кьяру, отворачиваюсь от нее. Кровать и правда маленькая. Нам едва хватает места, чтобы не соприкасаться телами. Но я чувствую исходящий от нее жар, и это… мягко говоря, будоражит. А если признаться самому себе, то заводит так, что дребезжит все внутри.

Заставляю себя думать о чем-то другом. Например, о Джулиане Майклсе и том, что будет дальше. Наверняка Виктория поведала или поведает мужу о нашей встрече. Возможно, даже предъявит мужу претензии насчет коммуны. И тут уже она точно расколется, кто рассказал ей об этом.

Надо увозить Кьяру подальше. Самое очевидное место, где нас будут искать, — это ближайшее к Бригэм-Хиллс представительство моего клуба. Скорее всего, Джулиан обратил внимание на мои нашивки, когда я нанес им визит. Нетрудно сопоставить факты и недолго посерфить интернет в поисках места, куда я мог отправиться из этого вонючего городка.

Вот за каким чертом я вообще поехал туда? Столько лет жил без оглядки на прошлое, а тут вдруг захотелось. Я утешаю себя мыслями, что это была высокая миссия по спасению Кьяры. Бред, конечно. Я не склонен вообще искать какие-то скрытые смыслы и, уж точно, не склонен думать о своем предназначении. Мне наплевать на жизни других людей. Хотя, как оказалось, не так уж и наплевать.

Ночь проходит не очень хорошо. Каждый раз, поворачиваясь в постели, я просыпаюсь, потому что неосознанно во сне пытаюсь прижать к себе горячее женское тело. Но Кьяра при этом замирает, и я прихожу в себя. Отворачиваюсь. Плаваю в горячем возбуждении, наложенном на какие-то сюрреалистические сны. И утром поднимаюсь с постели рано только для того, чтобы скрыться в душе и подрочить. Надо хоть как-то сбросить это гребаное напряжение, иначе меня разорвет на части.

Вернувшись из ванной, застаю Кьяру сидящей на краю кресла. Кровать уже заправлена, а сама Кьяра заплела волосы и оделась.

— Ты рано, — произношу и натягиваю чистую футболку.

— Ты проснулся, и я… не смогла дальше спать.

— Ясно. Тогда иди приводи себя в порядок, поедем завтракать.

Когда мы спускаемся, на первом этаже вовсю идет уборка. Кандидаты в кожаных жилетках с нашивками клуба вылизывают каждый уголок. Косятся на нас, с кислыми лицами желают доброго утра и продолжают наводить порядок.

Сев на байк, мы с Кьярой отправляемся в ближайшую закусочную, где я заказываю для нас полноценный завтрак и делаю свой первый глоток черного кофе. Напиток как будто запускает все системы моего организма, и я наконец просыпаюсь.

— Если ты хочешь уехать, — обращаюсь к Кьяре, — я могу дать тебе денег.

— Что? — она замирает, не донеся до рта вилку с кусочком яичницы. — Куда уехать?

— Не знаю. Целая страна в твоем распоряжении.

— У меня нет документов.

— Ты можешь их восстановить. Ты не преступница, и можешь нормально жить по своим документам. Вне пределов коммуны тебе ничего не угрожает.

— Ну да, — тихо отвечает она, опуская голову, словно повержена в бою. Вилка ложится на тарелку, на ней по-прежнему наколот кусочек яичницы.

— Кьяра, что не так?

Протягиваю руку и, зацепив пальцем ее подбородок, заставляю посмотреть на меня.

— А могу я… ну… могу я остаться с тобой?

Перевожу взгляд за окно.

Может ли Кьяра остаться со мной? Черт, это трудное решение. Я прекрасно понимаю перспективы. Рано или поздно она окажется в моей постели. И что я буду делать с ней? Обнимать и целовать в лоб на ночь? Хреновая перспектива. Я здоровый мужчина, у которого есть потребности. Нежные занятия любовью не для меня. А потянуть то, что мне нравится, Кьяра вряд ли будет в состоянии. По-хорошему, после пережитого она нуждается в долгой терапии у психотерапевта, а не в мужчине, который любит заниматься жестким сексом.

Но как же, черт побери, соблазнительна перспектива подмять под себя это тело и врываться в него, пока не отключусь! Только вот здравый рассудок пока еще не покинул меня, чтобы я так беспечно относился к чужим травмам.

Ну и что делать? Отправить ее на все четыре стороны и постараться забыть об этом эпизоде? Или оставить рядом? В качестве кого? Что она будет делать?

— Я могу заботиться о тебе, — словно отвечая на незаданный вопрос, подает голос Кьяра, привлекая к себе мое внимание.

— Заботиться? — переспрашиваю, не понимая, о чем она говорит.

— Ну, готовить, например. Стирать твои вещи, убирать в твоей комнате в клубе.

— У меня свой дом.

— Тем более, — восклицает она. — Наверняка там много работы, и ты один с ней не справляешься.

— Я не готовлю дома. Ем в забегаловках, уборкой занимается клининг. Стирка не так сложна, как кажется.

— Ты сможешь экономить на еде и уборке, а о стирке совсем забыть.

— У меня нет нужды экономить.

— Ясно, — сглотнув, отвечает она. Весь энтузиазм Кьяры гаснет.

Я смотрю на нее и понимаю, что она не сможет существовать за пределами коммуны. По крайней мере, не сейчас. Рано или поздно Кьяра сдастся и вернется туда. Потому что для нее то зло знакомо. Она уже научилась выживать там. И в этом поганом месте есть определенные законы, а это уже само по себе дает какую-то стабильность. Пусть она не такая, какой может быть стабильность в здоровом обществе. Но, по крайней мере, она понятна Кьяре.

Только вот, если она туда вернется, окончательно сломается. Это произойдет рано или поздно. Когда окружающие давят, человек невольно подстраивается под устои своего окружения. В итоге Кьяра наверняка превратится в одну из тех запуганных женщин, которые рожают детей, чтобы плодить себе подобных роботов с определенной программой.

— Хорошо, — наконец отвечаю я, и Кьяра шумно выдыхает.

Ее напряженные плечи расслабляются, и она поднимает на меня благодарный взгляд. Я, наверное, идиот, и еще не раз пожалею об этом решении. Но что плохого в том, если она и правда будет рядом со мной в качестве моей домработницы? Я буду платить ей, а рано или поздно придет время, и она сама решит уйти от меня, чтобы начать самостоятельную жизнь.

— Куда мы дальше? — спрашивает Кьяра, когда мы после завтрака подходим к мотоциклу.

— Я завезу тебя в клуб, а сам ненадолго уеду.

— Можно мне с тобой? — испуганно спрашивает она.

— Я вернусь, не переживай. Но ближе к вечеру.

— Ладно, — тихо отвечает Кьяра, и я надеваю на нее свой шлем.