Глава 51.

Глава 51: “Голос в специях и сердце на ладони”

Утро в таверне «У Жар-Птицы» начиналось не с картошки фри.

А с запаха… тмина, мёда и чего-то недосягаемо волшебного.

Раиса, уже в рабочей рубахе и фартуке, спускалась на кухню — и услышала пение. Не просто голос — он обволакивал, словно густая сметана:

“Ой, лукавый месяц у речки ходил,Да косу девичью в ветрах заблудил…”

На кухне, у большого чугунного казана, стояла женщина — волосы цвета мёда, глаза синие, но будто в них отражалась радуга, губы полные, и на щеке — веснушка в форме сердечка.

Она обернулась к Раисе, и та чуть не уронила кувшин.

— Доброе тебе, — женщина улыбнулась. — Я тут по объявлению. Кулинарка. А зовут меня Ладомира. Но можно просто Лада.

— Ла... Ладомира, — переспросила Раиса. — А что вы готовите?

— Щи. Но волшебные. С укропом и надеждой.

Раиса хмыкнула.

— С надеждой — это гарнир?

— Нет. Это то, что после первого глотка хочется обнять соседа.

И правда: стоило повару-оборотню сделать ложку — как он в обнимку затащил в зал гнома. И оба были счастливы.

---

🍷 Вечер: Раиса и Ратибор

После смены Раиса осталась на кухне — одна, как ей казалось.Обернулась — Ратибор.

Он стоял в дверях, в льняной рубашке, мокрый от дождя.

— Я ждал, когда ты снова будешь одна, — сказал он, входя.

Раиса вытерла руки, подошла.

— Ждал, чтобы сказать?

Он не ответил. Просто подошёл ближе. Взял её ладонь. Сжал. Потом наклонился — и поцеловал шею. Медленно. Почтительно. И обвил её руками.

Раиса тихо рассмеялась.

— Ты, часом, не съел щей с «надеждой»?

Он усмехнулся, касаясь губами её уха:

— Я съел тебя глазами. С тех пор, как увидел.

Она закрыла глаза. Вся усталость ушла. Остались только кожа, дыхание и ощущение, что она — дома.

Он поднял её на руки и отнёс в комнату — не торопясь, как будто нёс сокровище.Там они пили чай с мёдом и смотрели в окно, обнявшись.И только потом — были поцелуи.Долгие, добрые. С зажмуренными глазами и смехом сквозь дыхание.Он не спешил раздевать её — он ждал её «да» в каждом прикосновении.

Раиса смеялась, когда он щекотал её щёку подбородком. Он шептал:— Никогда не была такая — горячая, вкусная и родная.

В таверне

На следующий день Ладомира пела у печи, а её щи подавались с хрустящими гренками и огурцами, «по обычаю бабки моей».

К ней стояла очередь. Особенно от тех, кто хотел снова обнять кого-нибудь.

Ладомира по секрету дала Раисе банку.

— Там не щи. Там яйцо. Жар-птицы. Оно скоро вылупится.И когда это случится, ты узнаешь: ты не просто хозяйка. Ты — мать новых начал.

Раиса открыла рот, чтобы спросить, но Лада уже ушла — понесла блины трём влюблённым кикиморам, которые открыли возле таверны лавку с вязаными трусами для духов.