Глава 66.

Глава 66. Под крылом Марфы

Покой в новом доме Раисы длился недолго. Хотя снаружи всё выглядело идиллически — цветущие грядки, играющие дети, неспешные разговоры у очага — внутри неё зрела мощь. Два огонька — две души, тёплые, сильные и яркие — уже жили под её сердцем. Она чувствовала их даже во сне.

Почти одновременно с этим в дом буквально ввалилась Жар-птица по имени Марфа, распушив хвост и заявив:

— Всё. Я тут. Теперь я главная за безопасность и морально-магическую стабильность беременной женщины!

Кот Баюн чуть не выронил свою вечернюю кружку с травами.

— Главное — не сожги тут всё своим птичьим темпераментом, Мадам-Перышко, — буркнул он и спрятался за подушками.

— А ты бы лучше перья мне пригладил, — прошипела Марфа, подмигивая Домовому, — или лапы свои не в мои гнёзда совал, ты ж барсук без хвоста, а не кот.

— Я кот-бард! Сказочник, учёный, философ... — пробормотал Баюн с достоинством, но был перебит Домовым:

— Философ? Ты вчера философствовал с кикиморой до рассвета — весь подоконник в хвостах и пыли!

Раиса, стоя у окна, прислушивалась, едва сдерживая смех. С каждым днём её дом наполнялся жизнью, волшебной, теплой, иногда нелепой, но настоящей.

Марфа с первых минут взяла под свою перьевую опеку её и детей. Порой она садилась на крышу дома и начинала громко распевать старославянские баллады, так что даже зайцы в округе присаживались послушать.

— Это ритуал! Они должны слышать красоту до того, как увидят свет! — комментировала птица с важностью.

А вот зайцы, коих недавно Баюн научил залезать в корзины с пирожками, теперь ловко таскали у Марфы блестящие перья. Однажды они попытались украсить её гнездо, и после небольшой драки Кот Баюн вынес им "официальное предупреждение" в виде хлёсткой баллады:

«Ох, зайцы, зайцы, лихие ушастики,Перьев не хватит — будут вам сластики!Но Марфа вернёт и перья, и честь,Так что бегите, пока вам есть где сесть!»

Раиса в эти дни была спокойна, как никогда. Её тело сияло мягким внутренним светом, лицо порозовело, а движения стали мягкими и плавными, как у жрицы в танце.

Она часто сидела на камне у порога, потирая живот, и смотрела, как идёт строительство храма. Он был прост, как завещали Боги: каменный круг, в центре — дубовый идол Сварога, вырезанный руками старого мастера-гнома, которого давно приютили. Дуб стоял, опоясанный железными кольцами с рунами, а вокруг лежали дары — первые плоды, хлеб, украшения и ткань.

— Всё будет хорошо, — говорила себе Раиса, и внутри неё что-то тихо пело в ответ.

В тот же вечер Марфа улеглась на подоконнике рядом с Баюном.

— А всё-таки ты не так уж плох. Только вот если ещё раз клюну, не обижайся, это... профилактика.

— Пф-ф, хоть клюй, хоть пой. Главное — не съешь. Я к тебе привык, Пернатая, — фыркнул он, потягиваясь. — А детей я им свои сказки расскажу. Чтобы знали, кто такие были их отцы...

Птица вздохнула.

— Только ты и будешь помнить, Баюн. Только ты. А это — тоже подарок, и тоже тяжесть.

Он кивнул, и в этот момент ни один из них не усмехался. Только огонь лампы колыхался в темноте, освещая женщину, спящую в объятиях будущего, и дом, где начиналась новая история.