Глава 3

Поехали в двух дорожных каретах, больших, мрачных и скрипучих. Кроме тех лордов, которые должны были прикинуться актерами, Эдж взял с собой мнимых кучеров и прислугу. Всего человек десять.

– Таким образом, нас в замке будет пятнадцать, – сказал он друзьям перед тем, как распределить всех по экипажам. – А это уже маленькая армия, учитывая наши боевые навыки. С магией проблемы, ее будут блокировать. Старайтесь убедительно играть ваши роли, лорды. Особенно тебя касается, Сирил.

– А что? Я кучер, – и благородный лорд одернул зеленую с золотом ливрею. Так одевали прислугу мужского пола в замке Стернтохолл.

– Главное, чтобы ты помнил это, когда управляющий конюшнями замка прикажет всыпать тебе плетей.

– Плетей?! Это еще за что?!

– За нерадивость. Потому что ты не кучер, – холодно сказал Эдж. – Не вздумай хвататься за шпагу.

– Так ты же запретил нам брать с собой оружие!

– Зная тебя, я уверен, что в первый же день ты разоружишь какого-нибудь охранника. Не рекомендую оставлять его в живых. Иначе спалишь нас всех.

– Что я, глупец? Клянусь тебе Эдж: уберу его так, что комар носа не подточит!

– Остальных лордов тоже касается: постарайтесь не перебить ненароком половину охраны замка, пока мы не получим доступ к драгоценностям леди. Потому что маги насторожатся. И вызовут полицию из столицы. Начнется расследование. А вы знаете этих полицейских ищеек из Тайного бюро расследований. Нас мигом разоблачат. И тогда начнется бойня.

– Она ведь все равно будет, Эдж, – пожал плечами виконт Беранер.

– Я хочу обойтись малой кровью. Мне дорог каждый из вас. Если вы еще это не поняли, то я-то осознаю: мы идем в логово к зверю. Да, в замке Стертонхолл будут одни только дамы. Но каждая из них замужем. И любой из этих мужей мечтает до нас добраться. Собственные руки они марать не станут. Постараются захватить нас в плен и повесить на главной площади, перед императорским дворцом. В назидание другим бунтовщикам. И всем тем, кого не устраивает правление ста лордов.

– Да потому что эти лорды трусы! – зло сказал Сирил.

– У них власть и деньги. Зачем им умирать? Поэтому каждый из правящей сотни окружил себя плотным кольцом охраны. Маги и солдаты. А теперь в дорогу, друзья. Пора, – и граф Варни направился к головному экипажу.

– Как бы нам сразу не спалиться, – вздохнул сэр Загис, садясь в карету следом за герцогом Калвишем. – Сдается мне, что Эджа арестуют, как только он войдет в ворота замка. Ну, какой из командира актер?

Герцог, молча, пожал плечами. Там видно будет.

В замок их впустили беспрепятственно: именно эти две дорожные кареты из Стертенхолла и посылали за актерами, в одной поехал управляющий. А что касается прислуги, то кто их всех запомнит? Замок Стертенхолл огромен, с ним может сравниться разве что столичная резиденция императора. Хотя, начальник стражи не выглядел простачком.

Взгляд у него был цепкий, и сразу за воротами кучеру головной кареты, а им был Сирил, приказали остановиться.

– Что-то я тебя не помню, – хмуро сказал сэр Хосли, оглядывая зеленую ливрею, которая совершено точно была пошита здесь, в замке, и перевел взгляд на лицо того, кто был в ней. – А ну, слезай!

– Я Сирил, сэр, – мужчина ловко спрыгнул с козел и попытался изобразить поклон. – Мы из Маренхолла. Тамошние, – и «кучер» шмыгнул носом. – Ваш-то кучер приболел. Лихорадка их скрутила.

– Кого это их? – подозрительно спросил начальник охраны.

– А тех, кого отсюда послали к нам в Маренхолл за домашними актерами.

– Где управляющий?

– Так и его скрутило.

– У меня письмо от него, – Эдж понял, что пора вмешаться и выпрыгнул из кареты.

– Ты кто?! – сэр Хосли невольно отступил на два шага и положил руку на эфес висящей за поясом шпаги.

– Эджен, актер. Которого ваш управляющий отобрал для послезавтрашнего представления. Мы долго ехали, и полагаю, сэр, что денек-другой для отдыха нам полагается.

– Ты – актер?!

– Так точно, сэр! И они тоже, – Эдж обернулся: – А ну, вылезайте, парни! Поприветствуйте его милость!

Виконт Беранер, герцог Калвиш, сэр Кэмптон и сэр Загис мигом оказались на земле. Движения у них были точные и грациозные, как у хищников, выслеживающих добычу. И прищурившимися от яркого солнца глазами лорды тут же попытались оценить обстановку, вместо того, чтобы преданно смотреть на начальника охраны.

Эдж сделал друзьям знак рукой: кланяйтесь! Первым спохватился герцог, а вот Лю так и стоял с прямой спиной, презрительно скривив губы.

– Ну, с этими все понятно, отменный товар, – одобрительно кивнул сэр Хосли. – Особенно мальчишка. Только странный он какой-то.

– Укачало, ваша милость, – невозмутимо сказал Эдж. – Лю, перед тобой дворянин! Окажи честь сэру… Как вас, кстати, сэр?

– Хосли, – ошарашено сказал тот. Как вас кстати?!

Лю нехотя склонил белокурую голову.

– Ниже, парень! – скомандовал Эдж. – Спину-то согни! Сэр Хосли – важная шишка. Смотри, не сблевни. Это я не про вас, сэр. Боюсь, как бы наш малыш Лю не расстался с завтраком прямо на ваших сапогах и штанах. Вы бы отошли подальше.

И за спиной показал кулак надувшемуся Лю: мол, играй убедительно!

А сэр Хосли с опаской попятился.

– Когда будем уходить, я ему все кости переломаю, – шепнул виконт Беранер на ухо герцогу Калвишу. – За товар.

Тот, молча, поднял вверх большой палец: согласен. Вместе прибьем наглеца.

– Как тебя-то отобрали? – и сэр Хосли недоверчиво уставился на стоящего перед ним громилу.

Граф Варни протянул ему рекомендательное письмо, которое раздобыл при помощи угроз у управляющего этим замком:

– Там все написано.

– Да, эту руку я узнаю, – голос сэра Хосли немного смягчился. – Но все равно не понимаю… – Он стал читать. – Мастер трагической декламации?! Ты знаешь стихи?!

– А как же, сэр. Пять поэм наизусть. Я даже пою.

Герцог Калвишь не удержался и хмыкнул. Мол, не надо тебе слышать эту «песню», сэр Хосли, потому что она погребальная.

– Вам напеть, сэр? – невозмутимо спросил меж тем Эдж. – Могу и без инструмента. Хотя… Лю, подай-ка мне… чего у нас там есть, в карете? Лю… тню?

– Я, в общем, не знаток, – замялся сэр Хосли, – так что не стоит. Не оценю. Но раз так пишут… Что ж у вас там за театр такой, если детина двухметрового роста с кулаками-гирями там поет? На вид так ты никакой не актер, а наемный убийца.

– Это все одна видимость, сэр. Так-то я мухи не обижу. А хозяйка нашего театра говорит: в каждой живой картине должно быть хоть одно большое мрачное пятно. То есть я. Типа посланник из ада. Демон, ву компране?

– Ты это чего сейчас сказал?

– Латынь, сэр. Язык поэтов и богов.

– Демон, значит… Ну ладно, проезжайте. Я пошлю с вами мальчишку с запиской. Пусть вас разместят и накормят.

И рыжий вихрастый сорванец по знаку сэра Хосли ловко прыгнул на козлы рядом с Сирилом. Который едва держался. Смех душил благородного лорда. Эдж – демон из живых картин?! Ву компране – это латынь?!

Но какое образование у начальника стражи захолустного замка? Даже если Хосли именуется сэром. Наверняка титул получен не по рождению, а за заслуги. И граф Варни это мигом просек, потому и издевался. А он определенно издевался.

Предки Эджа носили королевский титул еще, когда само королевство только-только намечалось на карте. Сражались за него во главе войска, которое сами же и собрали. И на знаменах гордо реял герб: медведрак, вставший на дыбы, самый грозный в подлунном мире зверь.

И образован бастард был прекрасно, благодаря своей матери. Хотя никто никогда не слышал, как граф Варни поет. Но кто его знает? Может, и доведется еще.

– Кто там прется? – недовольно спросил молодой еще мужчина, чье лицо лоснилось от сытости и самодовольства, увидев две большие кареты, въезжающие во внутренний двор.

– Актеры прибыли из Маренхолла, господин Хранс! – проорал вихрастый мальчишка, спрыгивая с козел. – Приказано разместить и накормить! – и он протянул записку от начальника охраны.

– Куда их столько? Все едут и едут… Ладно, проезжайте к крайнему павильону и выгружайте декорации.

В сам замок их не пустили.

– Да, тесновато, – Эдж невольно повел носом, зайдя в указанный павильон. – Да и пахнет тут кошачьей мочой.

Словно в подтверждение его слов с верхней балки спрыгнула откормленная полосатая кошка и зашипела на незваных гостей.

– А ну, брысь, – лениво шикнул на нее господин Хранс. – Так вас никто и не заставляет тут ночевать, – ухмыльнулся он. – Послезавтра покрасуетесь перед благородными леди, и какая-нибудь пригреет. Тебя это не касается, – ехидно посмотрел он на Эджа. – Ты точно актер?

– Ага. Трагик. А еще я немного фокусник.

– А выглядишь как… Бандитская рожа. Тут будешь жить.

– Я вообще-то рассчитываю на приглашение в замок, – ухмыльнулся Эдж. – В одну из дамских спален.

– Ага! Мечтай! Ждут тебя там! Сюда, между прочим, съехались самые красивые актеры империи. Как ты-то затесался в их ряды – непонятно. Трагик! Ха! Да тебя освищут, едва поднимется занавес! И покатишься отсюда обратно в Маренхолл, причем на своих двоих. Что касается остальных: есть будете в третью смену. В общем зале, там во время праздника будут все время накрыты столы. Но соблюдайте свои часы, иначе места не найдется, ни за одним из столов.

– А третья смена – это во сколько? – с интересом спросил проголодавшийся герцог Калвиш.

– В пять. Вечера, само собой. Завтрак у нас с шести утра до полудня. Приходите, когда хотите, но имейте в виду, что чем позже придете, тем скуднее будет пища. Тут как: кто не успел, тот опоздал. Много вас, бездельников, привалило.

– Кормежка что, два раза в день? – уточнил сэр Загис.

– А сколько тебе надо? Ты еще и сегодняшнего ужина не отработал.

– Обеда, значит, не будет, – хмуро заметил Лю.

– И не мечтай, – отрезал господин Хранс. – Если только какая-нибудь леди тебя покормит в своих покоях. У тебя все шансы, парень. Хорош, как ангелочек. На таких всегда есть спрос.

– А вы, кстати, кто? – спросил за всех Эдж, глядя, как щеки Лю наливаются краской, а глаза ненавистью. Сэр Кемптон отличный фехтовальщик, хоть и молод. Ангелочек?!

– Я помощник управляющего, – важно ответил мужчина. – И его племянник. А, кстати, где дядя? Почему он с вами не приехал?

– Приболел твой дядя, – сказал виконт Беранер, с неприязнью глядя на полосатую кошку, которая и не собиралась уходить.

– Что ж… Значит, я за него. Слушайтесь меня, как самого верховного Бога, паршивые комедианты. Я все сказал, – в голосе господина Хранса было откровенное презрение.

Хуже, чем к актерам из домашних театров относились только к актерам бродячим. Это не люди, а так. Товар, как недавно выразился начальник дворцовой охраны.

– Ну что, лорды, теперь вы понимаете, что мой план не так уж плох, – сказал Эдж после того, как племянник управляющего ушел. – Нас даже в замок не впустили. Кстати, кто-нибудь из вас раньше здесь бывал?

– Это настоящий многоэтажный улей, Эдж, – сказал герцог Калвиш, присаживаясь на прикрытый дерюгой топчан. – Замок Стертенхолл огромен и известен под названием «Дворец десяти коридоров». Эти коридоры представляют собой крайне запутанный лабиринт. Черный из алабанского мрамора, белый из валенсийского, красный из сараколинского, алый из сангемского. Кроме того есть фиолетовый коридор из рессенского мрамора, зеленый из санкольского, серый из нонентского. Разноцветный коридор для придворных, который так и называется. А еще жемчужный из шпиолины и розовый из гранита.

– И как тут не заблудиться? – нахмурился граф Варни.

– О! Это запросто! – с беспечной улыбкой сказал герцог. – Этот замок – нагромождение не только разноцветных крайне путаных коридоров, каждый из которых оканчивается тремя развилками: наверх, на самую крышу, в какой-нибудь внутренний двор и в глубокий подвал. Но здесь еще и бесчисленные палаты и покои. Полно глубоких ниш в толстых стенах, гардеробных, похожих на шкатулки с секретом, уединенных уголков, антресолей, ибо потолки в Стертонхолле необычайно высокие. И в каждом из таких местечек может прятаться шпион или убийца. Ходить по Стертенхоллу надо крайне осторожно. Я был здесь совсем еще мальчишкой и меня поразили размеры замка. А так же его чудеса. Их тут немало, еще убедитесь.

– И сюда съезжаются высокородные леди?! – удивился Эдж. – Здесь же опасно!

– Им ничто не угрожает. Если только…

– Если только?

– Не планируется убийство. Потому что нет лучшего места, чем Стертонхолл, чтобы незаметно отсюда уйти после того, как дело сделано. Я уже говорил о трех развилках в конце каждого коридора. Лучше уходить по крышам. Да и спрятаться, чтобы потом убить, здесь есть где. Как я уже сказал: укромных местечек полно. Учтите также, что здесь практически нет дверей. Ширмы, занавеси, портьеры… Замки магические. А если убийца владеет магией, то ему ничего не стоит эти замки обойти.

– А если мы тут не одни переодетые актеры? – напряженно спросил виконт Беранер. – А, Эдж? Улавливаешь мою мысль? Парнишка из домашнего театра, который к нам прибился. Ты в нем уверен?

– Теперь уже нет, – взгляд графа Варни потемнел. – Возможно, что нас подставили. И это убийство спишут на нас.

– Но ведь это был твой план! – с горячностью сказал сэр Загис. – На тебя невозможно надавить! Да и дураком тебя не назовешь. Как же ты попался в ловушку, если это и в самом деле ловушка?

– Все прекрасно знают, как нам нужны деньги. Я про палату ста лордов. Убийство леди может преследовать две цели: избавиться от самой леди и выставить нас злодеями. Которые безжалостно убивают и грабят женщин. Чтобы народ нас возненавидел.

– Так, может, откажемся от этой затеи? – с надеждой спросил Лю.

– Поздно. Мы проникли в замок. Нам вроде бы поверили. У нас два дня, чтобы порепетировать.

– Ты всерьез собираешься участвовать в этих живых картинах, Эдж?! – возмущенно спросил виконт Беранер.

– А ты думал, что я шучу?

– Ну и кого мы будем представлять?

– Я кое-что придумал. У нас есть немного декораций. Одежды, к счастью надо минимум. Только грим. Как там у вас с магией, лорды? Необходимы сценические эффекты, спишем это на фокусы. Мол, огонь не настоящий, это все актерские штучки.

– Есть немного, – улыбнулся герцог Калвиш. – Хотя они тут надежно все блокируют. Магов нагнали, похоже, не меньше, чем актеров и охраны. Но пару жалких искр я высечь могу.

– А больше и не надо. Не будем их пугать. У меня тоже кое-что есть. Лю? Ты так?

– Я категорически отказываюсь обнажаться перед благородными дамами! – приосанился Лю. – Я и так уже кланялся этому ничтожеству! Сэру как-там-его?

– Ты раздеваться не будешь. У тебя другая роль.

– Интересно, какая? – подозрительно спросил Лю.

– Святого Герлиона.

– Кого-кого?!

– Святого, Лю. А они не обнажаются. Картина, которую мы послезавтра будем представлять, называется «Гнев святого Герлиона».

– Ничего хуже в моей жизни еще не было, – с тоской сказал Лю. – Видел бы это мой отец. Как благородный сэр Кемптон изображает на сцене… Кого ты там сказал, Эдж?

– Святого Герлиона. Дамы будут в восторге.

– А я – нет.

Знал бы сэр Льюис, что изображать святого Герлиона это еще не самое худшее испытание. О том, что ждет благородного Кепмтона после представления. Он бы точно сбежал, и немедленно.