Глава 19. Мне будет лучше с тобой

Милана

Поделать ничего нельзя, пришлось ждать, когда у Марго появятся хоть какие-то результаты. Она собиралась сблизиться с Денисом до того уровня, чтобы он потерял бдительность. Надо отдать должное, получилось у неё это достаточно быстро. Две недели активного общения, наполненного флиртом и туманными обещаниями, и Марго неподдельно заинтересовала Дениса. Думаю, это потому, что она оставалась для него недосягаемой. Она держала Дениса на крючке, ловко манипулируя его слабостью к завоеванию женщин и, когда нужно, поглаживала его эго.

Алекс снабдил её всякими ментовскими штучками. Она установила в офисе Дениса прослушку, но главное – у неё получилось подобраться к ноутбуку Дениса и загрузить туда специальную программу, которая позволяла отслеживать переписки, все его интернет-сеансы и файлы.

Меня искренне удивляют отношения Алекса и Марго и одновременно восхищают. Это ж какая степень доверия должна быть? Не могу представить, чтобы мой Максим согласился на то, чтобы я ходила на свидания с чужим мужчиной, пусть и фальшивые. Он бы скорее предпочёл сжечь фирму Дениса вместе с ним. Хотя, возможно, что и майор бы выбрал такой вариант, но просто у Марго были на него свои рычажки давления, противиться которым Алекс не мог.

В общем, работа кипела.

А Максим… его выписали домой. И направили в Москву на дообследование. Врачи считают, что ему необходимо пройти реабилитационный курс и посмотреть динамику. По результатам их обследования у Максима выявлены значительные улучшения, но объяснить, почему он не встаёт, они не могут. Наблюдающий врач предположил, что дело может быть в психосоматике.

В общем, как бы там ни было, в Москву лететь необходимо. У Гордого закончились выходные, он улетел в рейс, а мне никто на новой работе, конечно, не согласился дать отпуск. С учётом, сколько я набрала смен, перекрыть меня оказалось некем. И Максим заявил, что полетит с Алёной…

— Нет, — отрезаю я, поперхнувшись кофе. Я приехала забрать его из больницы, и он практически с порога решил меня убить.

— Я у тебя разрешения не спрашиваю, Милан, — ровным тоном произносит муж.

— А она выходит с тобой на связь? — уточняю я. Мне Алёна так и не перезвонила.

— Странный вопрос. Почему не должна?

— И что, ты спросил у неё про препарат?

Максим, как только мы оказываемся за больничным шлагбаумом, закуривает сигарету. Вскидывает на меня недовольный взгляд и говорит:

— Спросил, конечно. Я же сказал, это случайность. Она извинялась, плакала и…

— И ты поверил? — я встаю перед мужем, преграждая дорогу. — Ты вот сейчас серьёзно?

— Что ты хочешь услышать от меня? Я же сказал, дело не в Алёне, а в том, что я практически положил хрен на рекомендации врачей. И только Алёна, между прочим, пыталась компенсировать мою лень своими массажами. У неё это отлично получилось.

От возмущения я всплёскиваю руками. Кофе всё-таки выливается из стаканчика, и несколько капель обжигают пальцы.

— То есть ты вообще не допускаешь мысли, что она виновата?! — повышаю голос. На нас уже неодобрительно косится охранник.

Максим мрачнеет, взгляд темнеет, и мне в нём видится плохо прикрытая злость.

— Она виновата. Что перепутала препарат. Но я не собираюсь делать из неё расчётливую суку, которая с чего-то вдруг решила поиздеваться надо мной. — Максим выдыхает дым в сторону и говорит спокойнее: — Милан, когда тебя не было, она была со мной.

— Я работала! Ради тебя, ради нас!

— Я знаю. Знаю. Спасибо тебе, правда. Я говорю это не для того, чтобы упрекнуть. Просто хочу, чтобы ты поняла, насколько Алёна помогала мне тоже. Почти каждый грёбаный день. В том, что я не могу встать, её вины не больше, чем твоей.

Шипованная леска обиды опутывает сердце, и я не нахожу слов, чтобы возразить. Максим жестом просит меня отойти, и я отступаю. Мы медленно направляемся к скверу возле больницы, где нас ожидает спецтакси.

— Я понимаю, что ты не можешь поехать со мной, — продолжает муж после паузы. — И не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. Поэтому поеду с Алёной. Она согласилась.

— Максим, пожалуйста. Не делай моей ошибки, — взмаливаюсь я едва не плача. — Я не могу сейчас доказать тебе вину Алёны, но я чувствую, что она причастна. Пожалуйста, поверь! Что, если она сделает с тобой что-нибудь?

Максим отчего-то усмехается по-доброму, снисходительно, как будто я была ребёнком и ляпнула какую-то глупость. Но ничего не отвечает. В тише, которую я ощущаю гнетущей и вязкой, мы доезжаем до дома.

Ёлка запрыгивает на колени к Максиму с радостным мявком, тот даже куртку снять не успел. Соскучилась. Сидит тут целыми днями одна, бедненькая. Я беру кошку на руки, чтобы Максим всё же разделся.

— Приготовлю нам что-нибудь поесть, — прерываю нашу затянувшуюся молчанку первой. — Что ты хочешь?

— Может, нажарим картошки? С грибами? — Максим охотно поддерживает беседу о еде, видимо, опасаясь возвращения к теме Алёны. — Я начищу.

Он знает, как я ненавижу чистить картошку. Всегда берёт на себя эту функцию. Я довольно улыбаюсь.

Обедаем снова в тишине. Благоразумно не говорю об Алёне, но переживания сжирают меня изнутри. Не хочу, чтобы он летел в Москву с ней. Я ей больше не доверяю. И мужа отдавать не намерена.

— Я тебе так и не сказала спасибо… — шепчу я, нанизывая картошину на вилку. — За то, что ты…

— Надеюсь, это шутка, — перебивает Максим и смеётся. — Я так испугался, что даже встал. Сказал бы я, что благодарен гололёду и тому водителю, но, конечно, не буду.

Он кидается в меня веточкой укропа. Я, хихикнув, закидываю ему в тарелку «гранату» из помидорки черри. В этот момент мне кажется, что между нами всё хорошо. Между нами нет Москвы, Алёны, Дениса, моей измены и разочарования мужа. Только любовь, ничем не запятнанная. Ласковая и страстная.

Душевный порыв подталкивает меня потянуться через стол к мужу. Случайно задеваю чашку, и та, упав, разбивается. Только мне нет дела до испачканной одежды и растекающейся чайной лужи. Есть только муж.

Максим не отстраняется. То ли не успевает среагировать, то ли не хочет. Не знаю. Но наши губы встречаются в поцелуе, и Максим на него отвечает. А дальше… Со стола падает хлебница, тарелки с картошкой и овощная миска. Теперь я на столе. Максим стаскивает с меня футболку, надавливает ладонью на живот, заставляя слегка отклониться и позволить ему снять с меня шорты.

Он разводит мне ноги. Горячее дыхание щекочет бёдра, щетина царапает кожу. Запускаю пальцы в волосы Максима и подаюсь навстречу его языку. В абсолютном блаженстве бормочу какие-то глупости вперемешку с «прости-прости-прости». Максим вводит в меня один палец, поднимает голову и прищуривается.

— Ты любишь меня?

— Конечно. Больше всего!

Второй палец проникает в меня, и я, закусив губу, ловлю стон.

— Почему ты не вспомнила об этом, когда ложилась в постель с ним?

Максим наращивает темп. Я никак не могу ухватиться за мысли, они мельтешат, как мухи в стеклянной банке, бьются о стенки черепа, но не задерживаются в мозгу. Вопрос мужа никак не вяжется с тем, что он делает у меня между ног, приближая с каждым толчком к пику.

— Я… не… Прости меня, прости…

Третий палец взрывает мои чувства к чертям. Оргазм такой сильный, что я запрокидываю голову и всё же позволяю стону вырваться из груди. Максим не даёт мне опомниться. Затягивает к себе на колени и усаживает на член. Я ойкаю, обхватив шею мужа руками.

— Максим, кресло…

— Похуй.

Да. Понимаю, что сейчас ему реально плевать и на кресло, и на то, упадём мы с него или нет.

— Прокатимся? — Максим подмигивает и сдаёт назад. Тонкая вибрация от работы механизмов, которую я ощущаю даже сидя на муже сверху, возбуждает ещё сильнее.

Максим везёт меня в спальню. Я хватаюсь за него, как за спасательный плот в разбушевавшемся море. Цепляюсь за плечи, шею, руки, не могу оторваться от его губ. Я будто вернулась домой спустя долгое время мучительных скитаний в одиночестве.

Одиночество. Оно-то меня швырнуло в объятия подонка. И сейчас я впервые за последние несколько месяцев не чувствую, что одна. Максим вот он, здесь, живёт моими эмоциями, разделяет их, не замыкается. Чувства одни на двоих. На разрыв, сильно, сладко.

Однако, подарив мне ещё парочку восхитительных оргазмов, муж, точно по мановению волшебной палочки, делается серьёзным. Отстраняется от меня в постели и, закурив прямо в комнате, повторяет свой вопрос:

— Почему ты не вспомнила меня, когда ложилась к нему?

— Максим, я не знаю, что тебе ответить, — я подтягиваю одеяло к груди, будто оно способно спрятать меня от укоризны в глазах мужа. — Я была сама не своя… Не хочу оправдываться, это ведь не имеет смысла.

Он смотрит на меня долго, изучающе. Склоняет голову набок. Вся магия нашей близости куда-то улетучилась, и теперь между нами вновь набухло напряжение.

— Да. Не имеет, — произносит Максим очень спокойно и даже холодно. — Завтра я съеду на съёмную квартиру.

От шока до меня не сразу доходит, о чём он.

— В смысле? Не поняла…

— Мне нужно время, Милан. Я должен как-то переварить это всё. А если мы продолжим жить вместе, я не пойму, как на самом деле будет лучше для нас. Для меня и тебя.

— Мне будет лучше с тобой, — жалобно говорю я, едва сдерживая слёзы.

— Если бы тебе было лучше со мной, ты бы не чувствовала себя одинокой, понимаешь? — Максим грустно улыбается и выдувает дым.

— Я не чувствую…

— Милан. Мы оба понимаем, о чём я.

Хочется выкрикнуть, что ни черта я не понимаю. Что он ошибается! Но я смахиваю слезу с кончика носа и, отвернувшись на другую сторону, закрываю глаза.

Утром Максим действительно собирает вещи. Я помогаю, с обречённостью осознав, что нет смысла противиться. Максим всё равно уйдёт. Он решил. Наверное, пока он был в больнице, присмотрел квартиру. Иначе не могу объяснить, как так быстро он что-то нашёл. И, разумеется, на моё резонное замечание остаться в нашей квартире, муж пресёк меня, сказав, что не хочет, чтобы я испытывала неудобства. Вдруг до работы будет дальше, транспорт там иначе ходит и вообще.

Максим назвал бы ещё десяток аргументов, если бы я не остановила его. Его упрямство чаще восхищает меня. Но сейчас раздражает. Потому что я ничего не могу сделать, чтобы убедить его остаться здесь, со мной. В душе делается тоскливо и гадко.

Помочь переехать Максиму вызвался Руслан. Я благодарно сжимаю ему ладонь, когда он поднялся, чтобы забрать две спортивные сумки мужа.

— Всё будет хорошо, Мил, — заверяет меня Руслан, косо улыбнувшись.

Я киваю и говорю:

— Стефе привет.

— Передам.

Они уходят, а я плетусь на кухню и ставлю чайник. Вчерашний погром, устроенный в порыве страсти, ещё не до конца нейтрализован. В раковине грязная посуда вместе с остатками еды. Уже собираюсь приступить к уборке, как на телефон приходит сообщение. От Марго.

«Ликуй, заюш! Кажется, наш мудак попался :))»

И следом другое:

«А ещё Алекс выполнил твою просьбу. Можешь позвонить ему после 18:00, он будет свободен.»

Сердце застучало быстрее. Наверное, больше, чем новостей про Дениса, я ждала новостей про Алёну. Я попросила Алекса проверить её. Может, он что-то нашёл? Что-то, что поможет мне убедить Максима не лететь с ней в Москву.

Ну, пожалуйста, Боже…