Глава 35

Я наблюдала, как Илья медленно поставил на дальний край стола маленький огарок церковной свечи. Зажженной свечи. А потом сделал три неторопливых шага и остановился у… баллона. У БАЛЛОНА С ГАЗОМ!

Мне стало дурно. То ли из-за его укола, то ли из-за догадки моего несчастного случая. Хотя вряд ли из-за укола. Он ведь его только поставил.

Я опустила глаза в пол и начала лихорадочно хватать ртом воздух, борясь с подкатившей к горлу тошнотой.

Легче не становилось. Я даже не заметила, как он снова подошёл ко мне, неся с собой слабый запах газа. Пока слабый… Или мне только кажется… Но от этого запаха блевать захотелось ещё больше. Значит не кажется.

Может не сдерживаться и блевануть на него напоследок?

Илья поднял за подбородок мою голову, всматривалась в глаза.

— Кричать смысла нет. Дом на отшибе. Но не переживай, ты сейчас отрубишься и ничего не почувствуешь. Всё будет быстро и не больно. Но на самом деле ты заслуживаешь того, чтобы помучиться. Видишь, какой я великодушный, — ухмыльнулся он.

— Засунь себе свое великодушие знаешь куда? — зло прошипела я.

— Прощай, Маша! Кстати, ты можешь быть спокойна, я позабочусь о твоей дочери, — зло оскалившись, уже на пороге сказал шизоид.

Когда до моего затуманенного мозга дошёл смысл его последних слов, я словно обезумела.

Я кричала в его удаляющуюся спину ругательства, сыпала угрозами и извивалась на грязном матрасе и продавленной ржавой сетки кровати. Задыхаясь в собственном бессилии и отчаянии, меня внезапно, словно кто-то невидимой рукой переключил тумблер в голове, посетила мысль, что я не должна сдаваться. Пока есть силы и пока не взорвался этот чёртов баллон с газом, я должна бороться и попытаться сделать для своего спасения хоть что-нибудь.

Я не знала сколько у меня есть времени. Минута, три, десять… Хотя, точно не десять.

Когда взорвётся баллон? Когда подействует дрянь, вколотая сволочью? И что произойдёт раньше?

Я старалась думать только о дочери и о том, что мне непременно нужно выбраться.

С остервенением зубами пытаясь разгрызть и разорвать скотч, который никак не хотел подаваться. До ломоты в челюстях, я грызла ненавистную ленту. Сколько ж он намотал его сюда? Я скатилась с койки и нечаянно пнула рядом лежащий перевернутый стул. Посмотрев на источник звука, я замерла на пару секунд, вглядываясь в ржавый металлический предмет.

Господи, неужели это мой шанс на спасение?! Спасибо, спасибо, спасибо!

Свесившись с кровати, и еле дотянувшись до ножниц ногами, мне никак не удавалось их пододвинуть ближе к себе.

Господи, ну почему я такая дура и не умею пользоваться мозгами?

Выругавшись в слух, я пододвинула скрипящую кровать ближе к ножницам, и попытки с четвертой все таки при помощи ног переместила их на матрас.

Дотянувшись руками, я стала резать скотч, сквозь пелену всматривалась в свои руки и задней мыслью отмечая, что газом стало пахнуть гораздо больше.

Понимая, что силы стремительно уходят, а времени совершенно нет, я не человеческим усилием разрезала ленту на руках и принялась за ноги. Благо, здесь оказалось все не так сложно.

Справившись с последним, я кинулась пошатываясь к свече… Но горела уже не только свеча. Пламя перекинулось на серые занавески, обои, и оконную раму.

Навалившись на входную дверь, открыть её не получилось.

Да, было бы странно, если бы Илья оставил её открытой.

Вернувшись в комнату, я разбила стулом окно и кое-как, сквозь узкую раму, вылезла в кромешную темень. Свалившись под окном, я ударилась плечом обо что-то острое. Взвыв от боли, побежала, спотыкаясь, как можно дальше от этого ужасного места.

Взрыв был сильный и оглушительный.

Левое бедро, словно раскаленным лезвием полоснуло. Упав на колени, я закрыла голову руками. Никогда не видела и не слышала ничего подобного. В кино не в счёт.

Было очень страшно и больно. А еще неверие в то, что это все происходит на самом деле со мной, зашкаливает. Только острое чувство боли удерживает меня в сознании.

Повернувшись на огонь, я поняла, что отбежала не так уж и далеко.

Поднявшись, не разбирая дороги, да и нет здесь никакой дороги, я стала обходить горящий дом сбоку, в надежде найти тропинку, а еще лучше людей. Мне нужны нормальные люди, способные помочь нуждающемуся. От пламени стало светло, как днем. Нет худа без добра, усмехнулась я.

Сквозь вату в ушах я услышала сирену. Что это скорая, полиция, пожарная бригада? Наверное, пожарные. Откуда взяться остальным?

Я как-то слышала, что по звукам сирены можно отличать, кто именно едет. Но я так и не научилась.

Пошла на звук и тут же вышла на проселочную дорогу. Увидев свет от полицейских машин, я ускорила нетвердый шаг, и тут до меня стал доноситься животный рев. Не человеческий, а именно животный. Так ведь не может кричать человек? Дикий, болезненный, сумасшедший вопль раненого животного.

Что-то в этом отчаянном крике меня заставило перейти на бег. Не обращая внимания на боль в руке и ноге, я пронеслась к толпе около машин. Отталкивая людей в форме что-то кричавшим мне в лице, я увидела Макса. И услышала… его душераздирающий крик.

Его держали трое, а он с диким рычанием вырывался к человеку лежащему без движения на земле. Мне не нужно было смотреть, кто именно там лежал. Я и так поняла, что это был Илья.

Кинувшись в сторону Макса, я подбежала к нему вплотную, обняв за шею. Он отчаянно вырывался не глядя на меня. Я кричала, что-то неразборчивое, стараясь привлечь его внимание, но все было без толку. Он словно впал в безумство. Не видя ничего и никого вокруг кроме своей жертвы.

Тогда я отошла от него на пару метров и встала прямо перед главами.

Макс смотрел словно сквозь меня туда, где лежал Илья. Надеюсь, что он жив и это не Макс его. Не хватало ещё чтобы Максим из-за меня пострадал.

Я пропустила тот момент, когда Макс перевёл взгляд на меня. Мне тяжело было фокусироваться на его лице. Все расплывалось. Слабость окутывала мои больные и уставшие мышцы.

В его безумно яростном чёрном взгляде мелькнуло узнавание и он вмиг затих, переставая вырываться. Макса отпустили.

— М-маша, — то ли спросил, то ли позвал хриплым голосом он, не двигаясь с места.

— Обними меня, — еле слышно попросила, чувствуя, что ноги подкашиваются и я оседаю на землю.

Последнее, что я почувствовала были дрожащие сильные руки и знакомый запах кокоса на любимом мужском теле.