Глава 17

Алина

Дни тянулись невероятно медленно. Пару раз я выезжала в город и Адиль-ханым устраивала мне экскурсию по городу. В остальное время я гуляла по территории дома, читала книги в той невероятной беседке. Как только я выходила, собак уводили в вольеры. Боже, мне надо преодолеть эту фобию, не нормально впадать в кому при виде этих псов. Может попробовать подкармливать их какими-то вкусностями?

Адама уже не было больше двух недель. И да, я скучаю. Мне не хватает его ледяного взгляда, грубости. Всего его не хватает. И странно то, что Ферхад-бей домой приезжает, пусть и поздно ночью, но приезжает. Адам же не хочет почтить меня своим присутствием.

Я видела в беседке и читала книгу. Роман женский читала, который прихватила с собой из дома. Адиль-ханым присоединилась ко мне.

— Можно? — спросила женщина, поставив на стол поднос с чаем и сладостями.

— Конечно садитесь. — Я улыбнулась, и она присела напротив, будто ей нужно разрешение в своем же доме, но было приятно. — Можно спросить?

— Конечно, дочка. — Она налила чай мне, а после себе.

— Скажите, вы счастливы? — казалось вопрос простой, но она на пару секунд задумалась.

— Я думаю, счастье — это очень личное ощущение и крайне индивидуальное. Поэтому любой чужой ответ будет для тебя, моя милая, всегда казаться неполным, не своим. Счастье у каждого свое. Для кого-то — это любовь… Для кого-то — это кусок хлеба сегодня… Счастье эфемерно и соткано из множества мгновений твоей жизни. Поэтому если они есть, а они уверена есть, береги их. — Она взяла меня за руку и легонько сжала. — Что касаемо меня, то да. Я, безусловно, счастлива. А вот тебя что-то беспокоит, это связанно со старшим из моих детей?

— Адама уже несколько недель нет дома. Ферхад-бей приезжает домой и ночует в вашей кровати, как бы долго не работал. — Меня, правда, волновал этот вопрос. Он сам ставит наш «брак» под угрозу разоблачения. — Я не хочу навязывать себя ему, звонить и устраивать скандалы. Но мне это неприятно. И я не знаю, где и с кем он проводит время ночью, да и днем. Я ничего не знаю. Пару раз я пробовала набрать его, но в ответ услышала сухое «занят» и все.

— Если сейчас так происходит, то так нужно. Поверь мне и моему опыту. Мудрые женщины не выясняют отношения. Не доказывают. Не соревнуются. Не пытаются превзойти кого-либо, кроме самих себя. Где ты видела королеву, которая объясняет свою значимость каждому прохожему? — она отпустила мою руку и, отпив глоток чая, улыбнулась.

— Вы правы, но, увы, от этого не легче.

— Как правило, такие женщины даже не замечают того, что происходит за границей их духовного мира. Основная борьба идет исключительно на собственном поле — они бросают вызов себе вчерашней и совершенствуются, черпая вдохновение исключительно там, где нет зла и негатива. В жизни таких женщин, было слишком много боли, и они очень хорошо знают, какую цену приходится платить за моральный рост. Какая сила и воля стоят за этой спокойной улыбкой. И что даже самые ужасные страдания учат спокойствию и свету. И в итоге их выбор — не ломать себя и других, а наоборот, создавать лучшее, видеть прекрасное и делать мир вокруг себя хоть немного гармоничнее…

— Спасибо, вам. Разговоры с вами невероятно успокаивают, но и вместе с тем, заставляют изрядно ковыряться в себе.

— За этим я и здесь. Чтобы помочь всем моим детям разобраться в себе и понять себя, расставить в голове и в сердце все по местам. — Эта фраза разлилась теплом в душе и на глаза навернулись слезы. — Девочка моя, не плачь. Ты теперь тоже моя дочь и я всегда готова тебя выслушать и, если нужно дать совет, я всегда готова.

Оставшись одна, я отправилась в дом, Дильназ говорила, что в доме имеется спортзал, я решила заняться собой. Пришло время приводить свое тело и голову в порядок. И спустя несколько изнурительных тренировок, которые я нашла на просторах интернета, я поняла, что это еще и хороший способ выкинуть все ненужное из головы. С обитателями этого дома я сталкиваюсь лишь за завтраком и ужином. Иногда выезжаю с Дильназ в город, и пока она ходит и скупает себе кучу всяких вещей, просто хожу с ней, составив компанию. Несколько раз она пыталась купить и мне обновки, но мне это не нужно. Были и попытки вытянуть меня на вечеринку или просто сходить в клуб. Но я всегда категорична. И я замужем. А это слава богам для нее аргумент, стоит только напомнить об этом.

Теперь к моим будням добавился спорт. Я читала разные книги, которые мне доставляли из магазина на дом, потому как в библиотеке этого дома не нашла ничего на родном языке. Плавала в бассейне и главным достижением считаю то, что занимаюсь с репетитором онлайн. Я изучаю турецкий и параллельно арабский языки. Сложно, да. Но я всегда любила нагружать свой мозг. И когда наступает вечер, я без ног падаю на кровать. Не думая ни о чем, я проваливаюсь в сон. Ну ладно, вру. О нем я все же нахожу силы подумать. Моего мужа нет в нашей спальне, в моей жизни уже больше месяца. От его сестры или матери я узнаю, что парень работает как проклятый и что живет он в своей квартире, которая находится рядом с офисом. Ему так удобней. Но никто не спрашивает удобней ли так мне?

Всегда, уходите от тех, кто делает вам больно… Кто по десятому кругу обещает сладкую любовь и перемены к лучшему, а через неделю снова лежит в «поисках себя». Если говорит, что вы в чём-то недостаточны и у вас ничего не получится — уходите. И от того, кто устраивает медовый месяц из комплиментов, подарков и великолепного секса, а потом становится другим человеком — недовольным, угрюмым, обвиняющим и оскорбляющим… Кто кривится, когда ваши шутки нравятся окружающим, и становится мрачнее тучи, когда вас хвалят. Кто хладнокровно, размеренным тоном, доводит вас до белого каления, а потом обвиняет в дурном характере и несдержанности, когда вы срываетесь. Уходите от тех, кто делает вам больно… Они не изменятся.

Итак, я занялась собой, спорт, бассейн и не совсем конечно, но более правильное питание, нежели было раньше. И вуаля. Сегодняшнее утро принесло мне результат на весах. Я прыгала от радости как не нормальная. Минус шесть килограмм. Я пыталась взяться за себя года три если не больше и тут, немного душевных терзаний и все получается. Я поставила себе цель скинуть девять килограмм, и я ее добьюсь.

Уже больше сорока минут плаваю в бассейне. Вода приятно расслабляет. Слышу стук двери и оборачиваюсь. Дильназ в легком сарафане в пол садится у бассейна на шезлонг и, увидев, что я заметила ее, машет рукой.

— Доброе утро, — обтираю себя полотенцем, после чего сажусь рядом с ней, — как ты? — в последние дни девушка очень грустная, хотя обычно она как ураган.

— Да. Все в норме. А почему ты спрашиваешь?

— Я не так много знаю тебя, но чувствуются перемены. Ты всегда такая энергичная и тебя в хорошем смысле много. Но в эти дни, твои батарейки будто сели.

Дильназ опускает глаза и долго смотрит на воду. Чувство, что она колеблется, говорить мне что- то или нет.

— Обещай, что никто не узнает о нашем разговоре? Мне правда нужно выговорится и получить совет или поддержку, не знаю.

— Конечно, Дильназ. Я могила. Ты можешь довериться мне. — Я не лгу, я правда сохраню ее переживания в тайне.

— Ты можешь мне сказать, в чем сила любви, вашей с братом? — ого, я уставилась на нее, вопрос неожиданный, особенно если она не взаимна у нас с ее братом.

— Думаю, что главное это в спокойствии и уверенности. В заботе. Надёжности. Доверии. В лёгких поцелуях на прощанье и страстных в ночи. Радости и смехе. Поддержке и вере, что все переживём и преодолеем.

— У меня есть парень. Ну, точнее мы не вместе. Ну, или вместе. Блин, я сама не знаю, что между нами. Я вроде бы люблю его, и он меня. Но временами все так сложно, что не знаю. Какие-то проверки, скандалы, будто мы двадцать лет в браке и бесим друг друга. Я так запуталась, что не знаю, как поступить. — Девушка смотрела на меня со слезами на глазах, а ведь она так молода еще.

— Могу сказать тебе только одно, если тебя постоянно испытывают на прочность, проверяя, сколько ты ещё выдержишь и когда наступит твоя точка кипения… Никакая это не любовь, поверь… Я тоже не спец в отношениях и опыт у меня не большой, но так быть не должно. — Дильназ села ко мне на шезлонг и положила голову на плечо, я приобняла ее за плечи.

— Понимаешь, у меня так в жизни сложилось, что знакомых много и мнимых подруг дофига, но это все фальшь. Все из-за денег отца и статуса нашего. А мне так не хватает человека, который поймет и выслушает. Матери я сказать не могу, у нее с давлением проблемы и она будет переживать, а отец оторвет голову мне, если узнает, что его маленькая девочка, уже и не девочка вовсе. Это же позор, я понимаю, но поздно плакать. Я ведь тоже хотела всего того, что произошло между нами. А брат, он просто пристрелит его, ведь они друзья, понимаешь? Я понимаю все это, но и скрываться не хочу. Мы же не в средних веках живем.

— Я не знаю ваших традиций, но думаю, что мужчина должен отвечать за вас обоих, раз взял за тебя ответственность.

— Тимур, он хороший, правда. Но если все узнают, сможет ли он отстоять нас?! — ах, Тимур. Тот парень, что был на нашей псевдосвадьбе свидетелем. Я не знала этого парня и законы их семьи, поэтому просто молчала. — Давай сегодня поедем в один закрытый ночной клуб? Прошу тебя. Вдвоем. Ты тоже тут без братца моего уже месяц тухнешь. Давай, ну прошу тебя, Алина. Мы просто немного потанцуем. Там, правда, хорошее место, кого попало туда не пускают.

Скажу честно, я сопротивлялась недолго. Мне и самой уже надоело сидеть в этом замке. И как только я согласилась, начался кошмар. Дильназ утащила меня в свою спальню и началась примерка просто кучи вещей. Мы были одного роста и благодаря скинутым пяти килограммам, практически одной комплекции. Для себя девушка выбрала золотистое платье, которое не предполагало бюстгальтера и было больше похоже на ночную рубашку. Но выглядело роскошно в сочетании с ее загорелой кожей. Мне мы подобрали платье черного цвета, которое фиксировалось на шее и оголяло плечи и спину полностью, слава богам длина была приличная и моя пятая очка не была выставлена на общее обозрение. Черные босоножки на непривычно высоком, но нереально удобном устойчивом каблуке. Макияж я согласилась нанести, но совершенно минимальный, волосы собрали в конский хвост, который вытянули до идеального ровного, утюжком. Увидев себя в зеркале, я была приятно удивлена. Все же скинув немного, я стала привлекательнее. Лицо перестало быть округлым, появились скулы и мои глаза стали будто больше. В общем, я сама себе нравилась намного больше и чувствовала себя уверенней.

В это место мы ехали с охраной, которое сопровождало еще одно авто с охраной, вот это кошмар. Я чувствовала себя под лупой. Как она так живет всю свою жизнь. Хотя, судя по Дильназ, она не была против. Всю дорогу трещала без умолку, рассказывала про это невероятный клуб, в который мы направлялись и о том, что рада, что я поехала и не пожалею об этом.

Клуб, в который мы приехали, был расположен на крыше здания не менее пафосного отеля. Прямо под открытым небом. Зрелище невероятное, народу тут было тьма. Мы поднялись на импровизированный второй этаж, в зону с диванчиками, так как на первом был лишь бар и танцпол. Белые диваны и черные столики. Гламурные девушки и симпатичные парни, все идеальные как на подбор. Фейсконтроль тут что надо. Мы заказали себе легкие коктейли и, слушая музыку, говорили о разном. В момент лицо Дильназ будто окаменело. Я, повернувшись, проследила за ее взглядом и поняла в чем тут трагедия. Тимур. Через три столика от нас за столом не на двоих как наш, а за огромным, располагался парень в окружении парней и нескольких девушек, одна из которых сидела неприлично близко к парню и что-то шептала ему. Ее рука лежала на плече Тимура и поглаживала, чувствовалась некая интимность между этими двумя.

Дильназ не двигалась. Просто пялилась на них и судя по всему исхода два — скандал или слезы. Я не хотела ни того ни другого. Поэтому схватила ее за руку и утащила на танцпол. Я как никто знаю, что такое, когда парень не замечает твоих чувств. Это медленно разъедает самооценку. Поэтому не хотела, чтобы Дильназ сейчас начала капаться в себе, ища причину происходящего.

Мы выпили еще по одному коктейлю, уже на танцполе и натанцевались до такой степени, что я едва чувствовала свои ноги, поднялись за свой столик. Бегло взглянув за столик, где был Тимур, его там не обнаружила. Взяла свое кресло и пододвинула ближе к Дильназ, так, что мы обе сидели к нему спиной.

— Дильназ, если он не видит какая ты невероятная, он идиот. Полный осел. — Она грустно улыбнулась и сделала глоток напитка. — Ты только подумай, ты невероятно красива, умна. У тебя прекрасная семья. Боже, ты богата и это поверь тоже не минус. За такой как ты очередь будет выстраиваться из претендентов на твое сердце. И он будет полным остолопом, если променяет тебя на эту швабру.

— Ты права. Пусть он думает с ним ли я, а не наоборот. — Ну вот, она вернулась. Это веселая девчонка, которой она была в момент нашего знакомства. — Еще по коктейлю?

— Думаю, можно. Только давай вначале в уборную. Тебе нужно немного освежить свой макияж, милая.

— Спасибо тебе, — мы встали, и она обняла меня, — мы с тобой родные души. Пошли, в конце концов, мы должны веселиться.

И тут замерла я. Адам. Мой муж, он тоже тут. В той же компании, что и Тимур.

— О, твой любимый тоже тут. Пошли, нужно поздороваться. Этот трудяга должен объясниться. — Она будто забыла о Тимуре и вешалке на его плече и пробиралась, таща меня за собой к их столику. Я же превратилась в глыбу льда. А может это был лишь повод напомнить ему о себе.

— Итак, дорогой брат. Почему ты тут, а твоя сестра и жена не рядом, а? — она подпрыгнула к парню и обвила его плечи руками, поцеловала в щеку. — Девка сидевшая с ним рядом, конечно не трогала моего супруга, но лицо ее от слов Дильназ изрядно покосило. Я стояла в стороне и, вспомнив, что Дильназ не знает о нашем спектакле, приняла решение играть.

Адам встал и повернулся к нам. Мгновенно оценив меня своим холодным взглядом. Я подошла, обвила его шею и впилась в его губы своими. Парень опешил и не сразу принял условия игры. Его руки сжимают мою талию и опускаются ниже или это галлюцинации, но мне приятно. Его язык вовсю орудует в моем рту. Я понимаю, что мы неприлично долго демонстрируем окружающим нашу любовь, но когда попыталась отстраниться, он не отпускал. Продолжал сжимать меня в своих объятьях. Поглощать мое дыхание и в щепки разрывать мое сердце, ведь всем этим дает мне надежду. А я как идиотка плавлюсь в его руках и стону. Боже мой, я стону от близости своего мужа, от поцелуя с ним.

— Эй, братец скучал. Видишь, Алина. А я говорила. Он просто много работал, а не забыл о тебе.

Адам отпустил меня, но руку с талии не убрал. Он смотрел как-то странно. Будто впервые видел.

— Ты похудела. — Не вопрос, утверждение.

— Да, пока ты тут отдыхаешь я работаю над своим весом, растяжкой и правильным питанием, — повернулась и демонстративно прижалась к нему, положив голову на грудь.

— Для чего?

— Ты говорил, что я не достойна ничего. — Посмотрела на парня и, решив удивить его, продолжила. — Kendime ve sana boş bir yer olmadığımı ve çekici ve arzulanan bir kız olabileceğimi kanıtlamak istiyorum. (пер. с турецкого: Хочу доказать себе и тебе, что я не пустое место и могу быть привлекательной и желанной девушкой.) — только ради его выражения лица стоило начать изучать турецкий язык, а это я еще арабский плоховато знаю, но ничего, придет время.

— Kimin için çekici olmak istiyorsun? (Для кого ты хочешь быть привлекательной?) — почему он снова злится?

— Ну, я не буду всегда одна. После нашего развода у меня появится парень, а со временем и муж. Хочу быть для него лучшей. Я читаю много книг. Изучаю языки. Я буду для своего будущего мужа лучшей. — Я улыбнулась и поцеловала Адама в щеку.

— Çok fazla istiyorsun ve benden çok erken kaçmayı planlıyorsun. Uzun bir evliliğimiz var ve bu kadar çabuk bitmeyecek aşkım. Bunun olmasına izin verene kadar sana hiçbir bok bakmayacak. — очень близко к моему уху прошипел парень, сильно сжимая мою талию. (пер. с турецкого: Слишком много ты хочешь, и очень рано собралась убегать от меня. Нам предстоит долгий брак и так скоро он не закончится, любимая. И никакой хрен не посмотрит на тебя до тех пор, пока я не позволю этому произойти.)

Я не успела ничего ответить, пришел Тимур и принес напитки. Дильназ оживилась мгновенно, и казалось уже и забыла о том, что видела до этого.

— Пойдем танцевать, — крикнула девушке, и она нехотя пошла со мной.

— Видите себя хорошо, — сказал грубо Адам и сел обратно за столик, рядом с той курицей.

Спускаясь по лестнице, все же обернулась и увидела, как эта мочалка подсела ближе к моему мужу. Вот же стерва тупая. Он занят. Пусть временно. Пусть фиктивно. Она-то этого не знает. Вернусь, руки оторву этой швабре. Пусть еще немного пооблизывается на моего мужчину.