Глава 9

ГЛАВА 9

Алина

Я такая легкая, стою на «носу» огромной яхты, волны приятно качают меня, успокаивают. Чувствую чье-то приближение, меня обнимают крепкие мужские руки. Чувствую прикосновение тела к своему и это приятно. От мужчины пахнет чем-то терпким и цитрусовым. Я полной грудью вдыхаю, хочу впитать в себя этот аромат. В объятьях этого человека мне невероятно спокойно и тепло. Я будто под чем-то, улыбаюсь и стону… Боже, я на самом деле стону от простых прикосновений этого человека?

— Эй… — его голос тоже приятный и какой-то…знакомый. — Проснись уже.

Резко распахиваю глаза и понимаю чей это запах, чьи руки и чье тело так тесно прижато к моему.

— Прости, блин, блин, блин. — Я практически лежу поверх голого тела парня и да, он все еще полностью голый. Зажмурив глаза, катапультируюсь как можно дальше от него и сев к нему спиной на кровати, тру лицо руками, надеясь, что это просто сон. — Я говорила, что привыкла спать одна. Прости, что так получилось.

Как же мне стыдно. Адам не издает ни звука, просто блин молчит. Я же как идиотка даже посмотреть боюсь на него.

— Я, наверное, попрошу нам раскладушку в спальню или просто буду стелить на полу. Еще одного такого позора, я не переживу. Извини. Прошу скажи что-нибудь, иначе я рискую прямо тут воспламениться от стыда.

— Я жду, когда ты немного успокоишься и сможешь посмотреть на меня. — Его голос сейчас с приятной хрипотцой. Боже, в какой момент это произошло? Когда я начала думать о нем, когда мне начал нравиться его голос и запах? Нет, вот только этого мне не хватало.

— Ты уже одет? Потому что если нет, этого не произойдет никогда. Как же стыдно, блин.

— Да, Алина. — Как же сексуально звучит мое имя из его уст, его рта и пухлых губ… Резко прикусила до боли губу, чтоб прекратить этот поток мыслей в своей бестолковой голове. — Я оделся. Поворачивайся.

И что? Я вдохнула полной грудью, встала и, повернувшись, убрав руки от лица, уставилась на парня. На, черт возьми, все еще голого парня, который раскинулся на кровати, откинув одеяло в сторону. Замерла, казалось, даже дышать перестала. Нет, я не монашка, но голых мужчин я не видела ни разу, вот так близко и в реальной жизни. И Адам был идеальным. Блин, да его отец с матерью продали душу дьяволу в момент его зачатия. Он же в прямом смысле идеален. Его тело будто высечено из камня. Эти мышцы. Боже, он как леденец для сладкоежки. Блуждаю по телу парня и о боги, его член…он в полной боевой готовности. Пока я стою и непривычно долго пялюсь на него и его, ну вы понимаете, о чем я, парень резко наклоняется ко мне и, схватив за руку, тянет на себя. Я падаю прямо ему на грудь. Спустя секунду начинаю вырываться из его хватки, но не тут-то было. Он будто стена.

— Насмотрелась? Нравится? — С ехидной усмешкой говорит и смотрит прямо в мои глаза.

— Ты и сам знаешь, что хорош собой. — Я как мышь, заворожено смотрю на удава, который может меня сожрать, если захочет. Рука парня начинает медленно поглаживать мою спину, я напрягаюсь всем телом. Натянута как струна. Адам опускает руку и приподымая мои и без того короткие шорты, ведет ладонью по моей голой, поврежденной коже. Меня будто прошибает, и я начинаю вырываться изо всей силы. Бью его по груди, но ничего, ничего не происходит. Лишь непонимание на лице парня. А мне противно от самой себя. Что он такой идеальный прикасается к такой неидеальной, как я. Он прав мы из разных миров. И в эти его непонятные сейчас для меня игры я играть не хочу. Поэтому, как только парень, спустя пару минут моих выкрутасов, наконец, отпускает меня, я, просто не глядя на него, бегу в ванну и закрываю двери. Не знаю, сколько там сижу, просто на полу, неподвижно глядя в одну точку. Была б я в своей квартире, давно отморозила бы свою задницу, тут же даже пол с подогревом. Не понимаю, во что вдруг решил играть Адам, но я себе такого позволить не могу. Понимаю, почему он нравится мне, но вот он, зачем делает все эти непонятные жесты в мою сторону? Хватит, у нас есть уговор, и работает он только за пределами спальни. Тут же мы, как и раньше чужие друг другу люди.

Принимаю душ и, наконец, выхожу. Адама не нахожу в спальне, поэтому переодеваюсь и когда заканчиваю с прической, парень появляется в комнате.

— Пошли, нас уже ждут, — говорит едва, взглянув на меня.

Ну вот, вернулись на исходную. Так проще, не нужно пытаться понять его действия и самой себе объяснять симпатию к нему, хотя от этого все же не сбежать, как ни крути. Еще раз посмотрелась в зеркало и подошла к парню. Он показательно взял меня за руки и по всему телу прошёл заряд. Плохой, ужасный знак. Адам же надел лицо довольного, влюбленного парня и мы спустились вниз. Стол был сервирован на двоих. Интересно, все уже завтракали или наоборот еще спят? Тогда кто нас ждет, по словам Адама?

Мы завтракали в полнейшей тишине, играть было не нужно. Для нас двоих было слишком много блюд на столе, названий которых я, конечно же, тоже не знала. Хотя от этого они не стали для меня менее привлекательными. Даже обычный черный чай с лимоном, тут был с каким-то другим привкусом. Вот не знаю, как это объяснить, другой и все. Будто до этого я пила подделку, а сейчас попробовала оригинал. Закончив пить свой кофе, Адам встал и подал мне руку. Я же, как маленькая девочка, показала свое «фи» и, не приняв ее, самостоятельно встала, задвинула стул и хотела идти, но не знала куда. На что Адам лишь закатил свои прекрасные, огромные глаза и, взяв меня за руку, потянул за собой.

— Отец ждет нас у себя. — После этой фразы я сама уцепилась в его руку. Все мои обиды казались ничтожно мелкими, по сравнению с тем, что могло ждать меня там, в его кабинете и это было чертовски страшно. Адам же был спокоен, как удав. Подойдя к двери, что вела в кабинет, парень не стучал, просто открыл ее и вошел, я плелась следом, как на смерть. Все мое тело сковал дикий, липкий страх. И судя по тому, что произошло потом, я не ошиблась в своих догадках.

— Садитесь, — без приветствий и каких-то любезностей сказал мужчина. Адам завалился в кресло у стола, я присела на второе такое же рядом. Пришлось отпустить парня, а это была какая никакая поддержка. Мне вдруг стало холодно и очень неуютно, под пристальным взглядом мужчины, напротив.

— Итак, сразу к делу, — сказал мужчина и посмотрел на меня внимательно. — В вашу неземную любовь я не верю. Не хочу что-то копать под нее и узнавать всю подноготную ваших отношений, а я могу, ты знаешь, — посмотрел на Адама, тот лишь закатил глаза.

— Baba, ближе к сути.

— Я давно приготовил для тебя удачную партию для брака. Как думаю ты также понимаешь, я осведомлен о всех твоих действиях в прошлом и настоящем. Ты не глуп и все это знаешь. Но ты решил показать мне, что и сам можешь распоряжаться своей судьбой, снова. Я дал тебе свободу, и ты привел ее, уверяя, что это любовь. Я давно хожу по этой земле и вижу ложь, но не могу уличить вас в ней, так как хочу верить в лучшее. Поэтому есть одно условие… — мужчина откинулся на спинку кресла и посмотрел на нас обоих по очереди.

— Что еще за условия, baba, это похоже на бред, не находишь? — казалось, Адама все это лишь забавляет.

— Нет. Ты должен жениться на ней, на данный момент простой росписи хватит. Это покажет мне, да и всей семье, что все это не блеф, не пыль мне в глаза. И если… — он сделал паузу, делая акцент на этом слове, — если вы спустя время, убедите меня в своих чувствах и любви, мы сделаем вам самую шикарную свадьбу, о которой будет говорить вся страна. Ты меня знаешь, oglum, я слов на ветер не кидаю.

— Ты совсем с ума сошел. Свадьба — это серьезный шаг, нам рано еще. — Адам постепенно начал осознавать суть и серьезность слов своего отца. Я же пока сидела в шоке.

— Закрой рот, я пока не закончил свою речь, — он сказал это с таким лицом, что думаю было бы куда приятнее, если он закричал. Ледяной взгляд, с примесью стали сделали свое дело, и парень замолчал. Да, главу семьи тут слушают и уважают. — Если же нет, то грош цена твоим словам и вашей так называемой любви. Тебя я лишу всех средств, пусть ты и зарабатываешь сам, но все же какое-то содействие я оказываю, и ты отправишься на вольные хлеба, за то, что пытался обмануть родного отца и всю семью. А ее, — мужчина полоснул по мне взглядом, и я затаила дыхание, — ее ждет участь куда интереснее. Я отменю команду «фу», тем людям, которым ты ее дал дорогой сын. И наша дорогая Алина, отправится платить за долги своего названного отца, — тут мне стало по-настоящему страшно. — Я не хочу даже допускать мысли, что вы, мои дорогие молодожёны, хотели провести меня. Приехали и планировали нагло врать, смотря мне в глаза, под моей крышей. В то время как я делил с вами еду и дышал одним воздухом.

Я понимала, что он все понимает и знает. Понимала, что наш план с треском провалился и мне настал неминуемый конец. Адам. Ну ему ничего не будет, подумаешь, останется без денег на какое-то время. У него есть свой небольшой бизнес и как-то протянет. Да и любой родитель не сможет долго видеть мучения своего отпрыска, хотя мучениями это назвать едва ли можно. Подумаешь, придётся работать. А вот я. Тут все плохо. Адам моя единственная надежда и она сейчас словно песок ускользала сквозь пальцы.

Я сидела и молчала, ждала ответа Адама, но парень тоже молчал. Будто обдумывал вариант, который нам предоставили.

— Завтра к обеду приедет работник суда, и вы заключите брак. Если же нет, исход я уже описал. Время подумать у вас есть. Обо всем касаемо скромной церемонии в стенах дома я позабочусь сам. Вам нужно просто явиться. — Он просто махнул рукой, указывая на выход. Адам встал и, схватив меня за руку, потащил к выходу из кабинета. В голове каша, в ушах шум. Я будто в прострации, иду и чувствую, как количество моих дней убывает. С каждым шагом их становится все меньше и меньше.

Мы также молча и за руку поднимаемся в нашу спальню, тут Адам отпускает меня, и я просто прирастаю к полу от того, что вижу дальше. Мое тело сковал дикий ужас. Парень превращается в разрушающую все на своем пути стихию. Он в бешенстве. Летит все, что попадает ему под руку. Поставленное для меня трюмо, вся моя косметика, зеркало разлетается на кучу мелких осколков. Я же вижу в этом даже какую-то параллель с моей жизнью, она тоже так разлетается на мелкие осколки. Наконец немного придя в себя, парень обессилено падает в кресло и закрывает глаза. Я же продолжаю неподвижно стоять на месте, сама, не замечая того, что по моим щекам текут слезы.