Глава 25

Мы лежали в тихом, тёплом полумраке, укутанные в простыни и друг в друга, и я чувствовала, как постепенно к телу возвращается ощущение веса и формы. Всё внутри ещё пульсировало сладкой истомой, а дыхание, хоть уже выровнялось, но казалось слишком глубоким, слишком насыщенным его запахом, его телом, его прикосновениями.

Кайл лежал на боку, опираясь на локоть, и смотрел на меня. Его глаза были удивительно тёплыми, мягкими, но с какой-то хищной тенью в глубине взгляда — как у мужчины, который только что получил то, чего давно хотел… и теперь уже не собирается это отпускать.

— Мия, — тихо сказал он, проводя пальцем по моей щеке, — тебе не было больно? Всё в порядке?

Я чуть улыбнулась, потянулась, переплетаясь с ним ногами, и прошептала:

— Было немного… но не то, чтобы больно… просто непривычно вначале. Но потом — так хорошо. Я не жалею, Кайл. Ни на секунду.

Он выдохнул, и мне показалось, будто в этом выдохе была не только благодарность, но и облегчение.

— Я так боялся, что сделаю тебе больно. Что потороплюсь, испугаю тебя. — Он склонился ближе, уткнувшись лбом в мою шею. — А теперь… теперь я точно знаю, что не смогу тебя отдать. Даже раньше это казалось едва возможным — сейчас нет.

Я замерла, сердце забилось быстрее.

— Ты и раньше не хотел меня отдавать?

Он чуть усмехнулся, прижимаясь щекой к моей груди, обнимая крепче:

— С первой ночи, когда ты уснула, свернувшись на моей груди. С первого раза, когда назвала меня своим мужем. Но тогда я ещё мог сказать себе, что это всё понарошку. Что это просто игра. Сейчас… — он приподнялся, вновь глядя в мои глаза, и его голос стал серьёзным. — Сейчас ты моя. И я не собираюсь делать вид, что это не так.

Я не знала, что сказать. Только кивнула, спрятавшись лицом у него на груди, чувствуя, как внутри всё стягивается от чувства, которое так отчаянно хотело родиться.

Он не говорил больше. Только гладил мою спину, целовал волосы и держал так, будто я была его сердцем.

И, может быть, это и правда так и было.

Когда я проснулась, искусственная имитация солнца уже пробиралось сквозь иллюминатор, разливаясь по полу мягкими отблесками. Кайл всё ещё спал, держа меня в объятиях. Я лежала на нём, как и обычно, только теперь… теперь всё было по-другому.

Я тихо улыбнулась, вспоминая ночь, и скользнула пальцами по его груди, ощущая ровное дыхание и ритм сердца под ладонью.

Он открыл глаза не сразу, но, как только заметил, что я смотрю на него, его губы тронула ленивая, довольная улыбка.

— Доброе утро, маленькая, — пробормотал он хрипловато, всё ещё немного сонным голосом, и провёл рукой по моей спине. — Ты не передумала?

— Насчёт чего?

— Насчёт нас.

— Нет, — шепнула я, глядя ему в глаза. — Ни на секунду.

Он поцеловал меня. Сначала легко, почти невесомо. А потом чуть крепче, будто подтверждая свои чувства, и я растаяла в этом поцелуе, как в тёплой воде.

После завтрака, где он не выпускал меня из поля зрения и касался более уверенно, чем прежде, мы вместе пошли в лабораторию. Было странно осознавать, как естественно теперь выглядим вместе. Никто не удивлялся. Всё было… правильно.

Кайл получил какое-то письмо, нахмурился, пробормотал что-то Лиаму — и они оба ушли, оставив меня дежурить.

Почти весь день я провела с бумагами и сканерами, привычной рутиной. Один раз заглянул офицер из радиорубки, жалуясь на боли в плече — я поставила ему нейромазь и отпустила.

А потом в медблок, будто по заказу, заглянула Миа.

— О, ты одна? — с порога весело спросила Миа, заглянув в медблок и тут же ныряя внутрь. — Как же мне повезло!

Я подняла голову от терминала, откладывая сканер в сторону. Вид у Мии был… воодушевлённый. Даже чересчур.

— Чем обязана?

— Мне нужны противозачаточные, — без тени смущения заявила она, усаживаясь на край ближайшего стола и болтая ногой в воздухе.

Я моргнула.

— Ты… — Хотела сказать «заболела?» — собралась наладить отношения с маршалами? — аккуратно уточнила я.

— Ага! — оживлённо закивала она. — Ну а что? Они теперь мои мужья. Официально. А значит, надо как-то с этим жить. А лучший способ — знаешь какой?

Я не ответила, потому что, кажется, догадывалась.

— Секс! — без тени смущения сообщила Миа и подмигнула. — Всё встанет на свои места. Ну, или я — на колени. В зависимости от ситуации.

Я покраснела так, что даже уши запылали.

— Ты… уверена, что это хорошая идея?

— А почему нет? — пожала плечами она. — Ты только не завидуй. Я понимаю, что у тебя теперь тоже всё серьёзно с Кайлом. Видно же — как он на тебя смотрит. Так что мы обе в шоколаде. Вернее, в форме и при мужчинах.

Я промолчала. Потому что не знала, как реагировать на такое «весёлое» соседство.

— Ну так дашь мне или мне пойти за Лиамом?

— Дам, — сдалась я, поднялась и пошла к ячейке хранения медикаментов. — Только пей строго по инструкции.

— А как же! — подмигнула Миа, забирая капсулы. — Устроим сладкую жизнь… себе и им. Особенно им.

И, довольная, покинула медблок, оставив за собой ощущение легкого… цунами.

Я выдохнула.

Слишком рано было расслабляться.

Лиам вернулся один, без Кайла.

— Не жди его, — бросил он, глядя на меня поверх планшета. — Кайл будет ещё долго занят.

— Чем именно? — нахмурилась я.

Лиам ответил что-то научно сложное и запутанное, с упоминанием «нейросканирующих протоколов» и «индукционного отклика». Я вежливо кивнула, делая вид, что поняла, но внутри только сильнее нахмурилась.

Когда работа в медблоке подошла к концу, я вышла и направилась в столовую, собираясь наконец поесть, но остановилась. По коридору шли Дейн и Миа. Они о чём-то разговаривали и выглядели вполне… неформально.

Не раздумывая, я двинулась за ними, стараясь держаться в тени, ступать тише. Они шли долго, через несколько отсеков, пока, наконец, не свернули в один из изолированных блоков и скрылись за дверью, которая тут же захлопнулась. Закрылась.

Я застыла. Что я делаю? Что я вообще хотела увидеть?

Я тяжело вздохнула, разворачиваясь, и тут…

— Наслаждаешься прогулкой? — услышала я знакомый голос.

Алек.

Он стоял, облокотившись о стену, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. Его прищур был ленивым, но глаза — напряжёнными.

— Идём, — сказал он, кивнув в сторону другого коридора.

Я подчинилась. Он шёл молча, уводя меня вглубь, в сектор, где я раньше не бывала. Холодный, технический отсек, гулкий, заставляющий звук шагов отдавать эхом. Контейнеры, ящики. Пусто.

— Шпионишь? — хмыкнул он.

— Не смешно, — буркнула я.

— А я и не смеюсь.

— Я не… Я не знаю, зачем пошла. — Я отвела взгляд. — Это было глупо.

— Ревнуешь, значит.

Я хотела возразить, но язык не повернулся. Он усмехнулся и сделал шаг ближе.

— Ты наша пара, Мия. Это нормально.

— Что не нормально, так это… — он втянул воздух, как будто принюхивался. — … что ты так пропиталась Кайлом, что у меня нет сомнений, что именно он с тобой делает что по ночам.

Я отвела взгляд, и тут же снова посмотрела на него, вспоминая, что Кайл мой официальный муж. Я не должна этого стыдиться.

— Что ненормального в сексе?

— Даже не отрицаешь. Интересно…— произнёс он, изучая мою реакцию.

Он подошёл ближе. Очень близко.

— Ты не понимаешь, Мия. Потому что ты — человечка. Ты не чувствуешь этой тяги. Не чувствуешь, как я желания обладать своей самкой. Оно естественно, оно в крови. Когда я чувствую на тебе его запах, мне хочется сорвать с тебя всю одежду и наполнить тебя своей спермой так, чтоб по ногам текло, чтобы ты пахла мной. Чтобы понесла от меня. Чтобы каждый на корабле знал, что ты — моя.

Я попятилась. Внутри всё сжалось. Не от страха. От шока. А еще… от странного жара.

Он поймал мой взгляд и продолжил, всё тем же ровным, почти спокойным голосом:

— Люди всё усложняют. Вам нужно, чтобы вас обхаживали, чтобы говорили красивые слова, чтобы рассказывали сказки. А у нас всё проще. Если женщина — твоя, она твоя. Без объяснений. Без игр.

— А как же любовь? — выдохнула я.

Алек посмотрел на меня с тихой усмешкой.

— Это и есть любовь, девочка. Без фальши. Без масок. Без цветочков и танцев вокруг костра.

— Грубая?

— Нет. Честная. Настоящая любовь, Мия

— Если я твоя, — выдохнула я, пытаясь держаться ровно, — то почему ты не разведёшься?

Алек замер на секунду, а потом шагнул ещё ближе. Я отступила — и уткнулась спиной в холодную металлическую стену. Он навис надо мной, но в его глазах не было агрессии. Только жар. И усталость. Глубокая, почти отчаянная.

— Эта тварь, — сказал он тихо, почти беззвучно, — сразу предупредила, что развода не даст. Мол, мы ей понравились. Уж больно редкие, необычные. Ложь, конечно, но факта не меняет.

Он усмехнулся с таким презрением, что мне стало ясно — Хейсон действительно мешает всем.

— В одностороннем порядке развод оформляется только через суд, — продолжил он. — А это значит: возвращение на станцию, сбор комиссии, допросы, экспертизы, задержка миссии… Мы и так замерли. Но долго стоять не получится.

Я молчала, а он, не сводя с меня взгляда, поднял руку и осторожно коснулся моего плеча. Всего одно прикосновение — и мне показалось, будто под кожей вспыхнуло пламя. Тепло разлилось по телу, ниже, ещё ниже… и больно отозвалось в том месте, где моё желание пульсировало, словно живое существо.

Я вздрогнула. Не от страха — от слишком острого ощущения. Почти непереносимого.

Алек замер, посмотрел на меня с прищуром… и вдохнул, будто уловил запах.

— Интересно, — пробормотал он и вдруг улыбнулся. — Ты ощущаешь это тоже, да? Люди так не могут.

Я не ответила. Я с трудом дышала.

— Воздействуешь на меня? — хрипло спросила я, нахмурившись. — Признайся. Это… неестественно.

Он чуть склонил голову к плечу, как хищник, играющий с жертвой.

— Нет. Не воздействую, — сказал он честно. — Это ты сама. Или… природа. Или связь. Не знаю. Но я тебе не внушаю. Мне незачем.

Он замолчал, и в этом молчании было слишком много недосказанности.

— А что? — прошептал он, приблизив губы к моему уху. — Возбуждаю?

Я сжала зубы, чувствуя, как всё тело предательски отзывается на его голос. На жар его дыхания. На присутствие.

— Ты себе льстишь, маршал, — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала.

— Я реалист, Мия, — хмыкнул он, не отступая. — Я вижу, как у тебя подрагивают колени. Я чувствую, как меняется твой запах. Поверь, моя раса отличает волнение от желания. И ты сейчас точно не боишься.

— А если и так, — прошептала я, — это не даёт тебе права.

Он замер.

— И я не возьму без твоего согласия. Никогда больше. Но знай — если ты дашь мне шанс… я не отпущу. Никогда. Ты моя. И с каждым днём ты всё глубже под кожей. Мне уже трудно дышать, когда тебя нет рядом. А когда ты есть — хочется сжать, прижать, взять…

Он отступил. Резко. Словно понял, что зашёл слишком далеко.

— Иди, Мия. Пока я держу себя в руках.

Я стояла, не двигаясь.

— Я не из тех, кто врёт. Но я и не из тех, кто умоляет. Ты — наша. Не важно, с кем именно у тебя сейчас брак. Мы… подождём. Я подожду. Пока ты поймёшь.

Он отвернулся, делая шаг в сторону, но добавил:

— А если не поймёшь — значит, всё, что чувствую я… было ложью. А я терпеть не могу заблуждаться.