Глава 16

Салат из крабовых палочек: возьмите Е-160 (ВК — вреден для кожи) и Е-621 (О — опасный), добавьте туда майонез традиционный оливковый: Е-211 (Р — ракообразующий), Е-1414 и Е1412 (это без расшифровки, видимо совсем отрава), тщательно смешайте. Принимать натощак вместо цианистого калия. Вкусно? Сами не хотите, отдайте соседям, чтобы больше не шумели по ночам. Если вам показалось мало, то вслед за салатом сварите макароны и полейте их шашлычным кетчупом «Краснодарье». Он вас точно с ног свалит за 5 минут, там этих букв еще больше: Е-202, Е-211, Е-124, Е-412, Е-954 и Е-1422. Это все О, ОО и Р, то есть опасные, очень опасные и несколько ракообразующих. По сравнению с этим, бульонный кубик «Галина Бланка» просто детским питанием кажется. Там есть только Е-621, это что-то среднее между О и РЖ (опасным и расстройством желудка, ну подумаешь пронесет после супчика) и Е-320, это всего лишь наличие холестерина.

Из Интернета

— Я снова говорю что-то не то, — Дитор жалобно улыбнулся. — Прости, пожалуйста. Голова очень болит. Поцелуй меня, Лика. Пожалуйста. Прошу тебя.

«Видимо, чтобы голова болеть перестала», — раздраженно проворчала я про себя. Вот же кот мартовский! Сидит с синяками и порезами на лице и ладонях и смотрит так просительно! Конечно, я не выдержала: встала со своего места, обогнула стол, наклонилась к губам Дитора… И меня снова закружил водоворот разнообразных чувств и ощущений: губы инкуба были мягкими, сладкими, горячими. Я плавилась, растекалась лужицей, сходила с ума от простого прикосновения языка и губ. Руки-ноги задрожали, в голове появился уже знакомый мне туман. Я больше не принадлежала себе, растворяясь в партнере.

Вряд ли я теряла сознание, но очнулась уже не в кафе, а на широкой роскошной кровати, совершенно голая. Судя по ощущениям внизу живота, с девственностью я успела расстаться. На это «торжественное» событие намекала и улыбка лежавшего рядом Дитора, тоже не одетого. Так сыто улыбалась Вита после нескольких кусков мяса, демонстративно съеденных на глазах у расстроенного Ронтара.

— И что дальше? — я заставила себя смотреть в лицо Дитора и не опускать взгляд ниже.

— Свадьба, — как само собой разумеющееся, просветили меня.

— Но я тебя не люблю.

— Ты в этом так уверена? — и тон, как у коварного соблазнителя в старых фильмах на Земле.

— Дитор…

— Лика, милая, я могу чувствовать твои эмоции, не забывай. Ты, может, и не сгораешь от любви ко мне, но я тебе точно небезразличен.

— Это есть, да, — согласно кивнула я, — я очень сильно хочу тебя прибить.

— Еще раз? — с наигранным изумлением вскинул брови Дитор. — Вчерашнего тебе мало?

— Я там не участвовала, — буркнула я, снова ощущая стыд из-за своего несдержанного стихотворного «пожелания».

— А хочешь? — и этот обормот снова улыбнулся.

— Дитор!

— Что, родная?

— Какую магию ты используешь, когда так улыбаешься?!

— Никакой, милая. Пока я был тебе безразличен, ты не откликалась на мои улыбки. А теперь… У тебя как минимум легкая влюбленность.

Точно прибью. Когда-нибудь. Когда этот гад прекратит так соблазнительно улыбаться!

Попала я к себе в комнату примерно через час и сразу же отправилась в кухню, сообщить начальству последние новости.

— Какая еще свадьба? Лика, он тебя запрет сразу же в кроне, и ничего ты изменить не сможешь, — сообщил мне угрюмо Ронтар. — Ни работы, ни учебы. Ничего. Что боги, что полубоги — у них с остальными расами разговор короткий. Мое — и под замок.

— Он мне поклялся в обратном. На крови. Ронтар, челюсть подбери. Жить буду там. Порталом приходить на работу. Один выходной в неделю. Нормальные условия.

— Лика, ты ненормальная. Клятва на крови полубога… Как еще это дерево не рухнуло.

— Полубог, не полубог. Никакой разницы, — я действительно не понимала, что особенного было в той клятве, — я иначе замуж и не пошла бы. Мне не улыбается в золотой клетке сидеть.

— Страшный ты человек, Лика, — проворчал Ронтар, наблюдая, как я почесываю ластившуюся ко мне Виту. — Одно радует — дармоедка это больше не будет на моем содержании.

Вита распушила усы и совсем не по-кошачьи фыркнула.

Гоблинов, решивших пропустить по пивку, я обслуживала в боевом настроении — слова Ронтара об обычном поведении богов и полубогов не шли из головы. «Прибью, — пообещала я сама себе, — плевать, что якобы влюблена. Попытается меня жизни учить — точно что-нибудь наколдую».

— Эй, красотка, — окликнул меня один из гоблинов.

Я повернулась, вопросительно заломила бровь.

— Садись с нами, поболтаем, — призывно осклабился он.

— Подавальщицы к пиву не подходят, — проинформировала я его.

— Лика, иди, — рядом откуда-то появилась хмурая Ларуна, — я сама с ними разберусь.

Я лишь плечами пожала.

— Завидует она тебе, — сообщил Ронтар, когда я спросила о настроении полуэльфийки. — Захаживал к нам тут один красавец, пытался за ней ухаживать. Она прям расцветала, когда его видела. А потом на свидание позвал, она вроде согласилась, а он возьми и появись вечером в зале с другой. Сидели смотрели друг на друга, оторваться не могли. Ну, и вот, считай, разбитое сердце. Он потом исчез, больше не появлялся. А потом слух прошел, что это бог себе то ли невесту, то ли любовницу присматривал. Уж кто его знает, чем Ларуна наша ему не подошла.

«Все мужик — козлы», — мысленно сделала я для себя вывод. Если и инкуб такое вытворит, я, конечно, плакать не стану. А вот он точно многих возможностей своих лишится. Ведьма я или нет.

Предмет моих мыслей появился вечером в моей спальне и порталом увел меня к себе.

— Ты смотришь так, как будто готова спалить это дерево от кроны до корней, — хмыкнул он. — Что опять случилось?

— Да так, — повела я плечом, — послушала я разное о привычках и поведении разных богов и их детей.

— И сразу нашла виновника…

— Дитор!

— Что?

— Прекрати!

— Утром ты была не против…

Этот зараза так умело целовался, что я наконец сдалась и все же позволила себя раздеть.

Большую часть времени мы с Дитором посвятили даже не постельным играм, а банальным спорам. Меня бесили его ультрапатриархальные взгляды на роль женщины в обществе, он не мог понять, что плохого в том, чтобы заниматься только мужем и детьми.

— Дитор, у тебя совесть есть?! Я что, должна раствориться в семье и потерять себя, как личность?! У меня, между прочим, есть свои планы, желания, да и…

— Так выполняй их. Я не против любимого дела. Но твое понимание…

В общем, почти поругались, не успев пожениться.

— Я с тобой разведусь, — мрачно пригрозила я Дитору, готовясь ко сну.

Он только хмыкнул в ответ.

А на следующий день в кафе появились его родители.

— Лика, гренки и компот. Сама отнесешь, — приказал Ронтар.

Я привычно встала к плите.

Все же опыт сказался, и на мой взгляд оба блюда выглядели вполне съедобно. Правда, сама я попробовать их так и не решилась.

Худощавая, ухоженная женщина и смазливый мужчина, оба в одежде красных оттенков, смотрелись немного необычно в зале кафе, но почему — я понять не могла.

— Добрый день. Вы — Лика? — внимательно осмотрев меня с ног до головы, словно просканировав, уточнила женщина мелодичным голосом.

— Здравствуйте. Да.

Я привычно поклонилась, как учил Ронтар, от греха подальше, и начала расставлять тарелки на столе.

— Посидите с нами, — подал голос мужчина. Просьба прозвучала, как приказ.

Опустившись на стул, я наблюдала, как пара внимательно рассматривает приготовленные мной блюда.

— Очень интересное плетение силы, — проговорила женщина, — Лика, вы ведь росли в немагическом мире. Откуда у вас такие глубокие знания?

— Мы знакомы? — непонятный разговор мне нравился все меньше.

— Мы — родители Дитора, — сообщила женщина. — Понимаете, Лика, мы, как и любые родители, хотим для сына самого лучшего, а вы, согласитесь, не совсем…

Дальше я не слушала. Не знаю, откуда появилась такая реакция, но возмущение, гнев, обида связались в душе в одно целое. Я почувствовала, как к глазам подступают слезы. А дальше… Дальше я оказалась в объятиях Дитора, в своей комнате.

— Ну все, все, воительница, — он мягко гладил меня по волосам, — ну, Лика, ну, не плачь.

— Что?..

— Не помнишь? Немудрено. В таком-то состоянии. Ты чуть кафе по частям не разнесла. Лика, я не знал о желании родителей здесь появиться. Обещаю, больше, без твоего желания, вы не увидитесь. Вытри слезы.

Я всхлипнула. И правда, ничто из случившегося в памяти не отразилось.

— Ронтрар, Вита?..

— Живы. Все живы. И даже здоровы. Ронтар скоро прекратит заикаться.

Я улыбнулась. Да уж, действительно страшна его подавальщица в гневе.

— Дитор, в чем они меня обвиняли?

Тяжелый вздох.

— Моя мама зациклена на том, что с ней все хотят через меня породниться. Как же, богиня любви в родственницах.

— И что? — не поняла я.

— Не бери в голову, — Дитор ласково взъерошил мне волосы, — обычные подковерные игры богов.

Ясно. У богини зашкаливающее самомнение и активно развивающаяся мания величия, а виновата оказалась я, человек со стороны.

— Хочешь, я твоей маме блок сниму? — чтобы загладить ситуацию, спросил Дитор. — А там уже как она захочет: будет или не объяснять семье, кто она такая, по желанию.

Я на несколько секунд застыла, пытаясь осмыслить и прочувствовать всю ситуацию.

— Я смогу их увидеть?

— Ты их — нет, до окончания контракта. Они тебя — да, если захотят.

Я энергично закивала. У меня самой, как пояснил Дитор, стоял блок на время переноса, я не могла припомнить до секунды, как очутилась в Межмирье, а потому считала, что жить с блоком на память нельзя. Мой был со сроком: пропал бы сам через девять месяцев работы в кафе. А вот у мамы Дитор срока не увидел.

Свадьбу мы справили через две недели. Родители и Лариса к тому моменту прочно обосновались на Мировом дереве.

— Лика, детка, — мама при первой встрече прижала меня к себе со слезами на глазах, — ну как можно быть такой безголовой! А если бы это оказалось что-то похуже Межмирья?!

Я только вздохнула: дурная, знаю.

Выяснилось, что блок поставил кто-то из мелких демонов в отместку за нежелание мамы с ним встречаться. Он же и сплавил ее на Землю.

С родителями Дитора я больше не общалась, но на свадьбу их, вернее на принесение клятвы в Храме, мы все же пригласили.

— Ты, главное, стихи не читай перед алтарем — такого Дерево не выдержит, — напутствовал меня Ронтар. Они с Карисом и Ларуной обещали устроить праздничный ужин получше, чем в том ресторане на ветвях, в котором мне открылся Дитор, а потому в Храм не пошли.

— Перед алтарем — не буду, а вот потом… Ронтар, не бледней. Это была шутка.

Предсвадебный мандраж не обошел и меня стороной. Дитор, видя, как я нервничаю, не стал настаивать на моем участии к торжеству и разрешил сутками пропадать в кафе. Уж там-то моя деятельная натура окружающим вреда могла доставить гораздо меньше.