ГЛАВА 8

Опять ревели дулынды. Джен только морщилась — отчего — то этот звук вызывал у нее только отвращение. Как она ждала церемонии зачисления на первый курс, полагая этот момент своим триумфом. Символом ее новой свободной жизни взрослого человека.

В результате… Она под домашним арестом. Из развлечения — только учебники по водной магии. Отец дошел до того, что запретил ей заселяться в общежитие. Только его башня, на пары и с пар под конвоем. И даже на лицах боевиков, которые слушали папины приказы, не было обычного в подобных случаях сочувствия. Только недовольство дочерью командира. И решительность в выполнении приказа.

А еще подлые демоны не преминули доложить заботливому папочке о том, что ее жизнь была под угрозой. И если бы не вмешательство старшего принца…

Джен посчитала, что военный министр сделал это вовсе не из-за заботы о ней. Лиандр просто возжелал посмотреть, как его старинного врага хватит кондрашка.

— Город Магов, — пробился в ее невеселые мысли голос Верховного мага, профессора дар Албертона. — Ронн. Самый великий город Вселенной. Город, овеянный славой предыдущих поколений. Сильный и свободный. Независимый и богатый. Город, благодаря которому живут все, без исключения, страны нашего континента. Вы будете изучать историю и узнаете, что лишь сила магов не дает алчным колонизатором с другого материка захватить наши дома и земли. Вы будет изучать магию ресурсов и осознаете, что именно магия помогает всем, кто прилежно трудится. Кто-то из вас свяжет свою судьбу с гильдией зельеваров. И тогда борьба с болезнями станет вашей судьбой. Мы показываем вам судьбу, которая у вас может быть. Мы показываем путь — трудный, но почетный. Пройти его сможет не каждый. Потому что это путь не только талантливых, но и трудолюбивых.

Джен смотрела на отца, стоящего среди преподавательского состава. Он был бледнее, чем обычно. Сердце у нее на миг сжалось в приступе раскаяния. Может, не стоило с ним так…

Но потом она вспомнила его унизительные приказы, когда он притащил ее домой. То, что он обвинил ее в глупости и практически в предательстве. То, что он не стал ее утешать, а прорыдала она всю ночь.

Девочка вздернула подбородок. Она — взрослый человек. И не потерпит такого безобразного отношения к себе. Пусть они с мамой разбираются сами, раз не понимают, как лучше. А у нее тогда будет свой путь. И они еще пожалеют…

Мама… Против воли Дженни улыбнулась. Она знала, что мама жива. Она чувствовала это.

— А теперь организационные вопросы, — закончил свою длинную поучительную речь Верховный маг. Уже не абитуриенты, уже студенты первого курса, наконец, выдохнули.

Джен окинула их насмешливым взглядом — прониклись… Не то, чтобы она не радовалась. Или не гордилась собой и тем фактом, что она будет обучаться в самом крутом учебном заведении мира. Просто трудно переключится с Албертона, который частенько у них ужинает и все время ворчит о том, что Магическая Академия уже не та, студентов надо разогнать, ничего они не хотят, а преподаватели — это просто вредители какие — то… Мда… Вот сегодня перед нею был другой Албертон…

После него слово предоставили Томасу дар Кавендишу.

— Добрый день, я поздравляю вас с зачислением. Я — магистр дар Кавендиш, заместитель Верховного мага по учебной части. И, собственно, я отвечаю за всех студентов, обучающихся в Магической Академии. Мой вам совет — забудьте, кто вы есть. Забудьте, откуда вы и как вы здесь появились. Помните только то, что вы — студенты. И у вас есть одна обязанность. И одно право — учиться. Отчислять тех, кто не понимает этого простого правила, я буду безжалостно. Запомните — нам не нужны горе-маги, не умеющие контролировать силу. Нам не нужны недоучки, не приносящие пользу городу. И еще. Мы отбирали тех, кто удостоился чести обучаться в Магической Академии, по таланту. Мы не обращали внимание на происхождение, род или знатность. Мы гордимся тем, что-только в Городе Магов сын короля и сын фермера могут стоять рядом. Быть боевыми товарищами и друзьями. Наша задача — сохранить эту традицию.

Несколько девиц, стоящих рядом, поморщились. Девочка и парень, одетые победнее, наоборот, воспряли духом.

Джен, сохраняя лицо, подходящее торжественности момента, мысленно похихикала. Как умеет Томас обламывать студентов-аристократов, ей было известно не понаслышке.

Тем временем шло представление куратора первого курса — магистра Корвина дар Албертона.

Вообще во дворе Академии было человек сто пятьдесят. Этот год был богат на людей с магическими талантами. Насколько Джен знала, ко второму курсу будет отчислено много народа. Это была многовековая практика — набрать всех, у кого есть хотя бы толика способностей, а потом убрать тех, кого не представлялось возможным обучить.

— Мы еще раз поздравляем всех, кто удостоился чести поступить в Академию Магов, — поздравления Корри были коротки. — После торжественной части прошу всех первокурсников пройти в лекционную аудиторию номер триста три. Все помнят, что первая цифра обозначает номер этажа? Хорошо.

Под рев фанфар и вой волынды студенты кидаются друг к другу. Сегодня — их день. Ликования и немного наивной мечты о том, что им все подвластно…

— У нас получилось, — обнимаются девушки, которые стоят рядом с Дженни. И оглушительно визжат.

Их пронзительные голоса забивают даже рев фанфар. И остальные теперь уже студенты реагируют на это, как на сигнал к действию. Строй смешивается. Ликование. Объятия, слезы, приветственные выкрики.

— Ну же, — говорит парень девушке, — видишь, у нас все получилось.

Девушка улыбается ему сквозь слезы.

А на это со снисходительными улыбками смотрят магистры.

Алан дар Ярборро видит свою девочку — несчастную, но с решительно поджатыми губами.

А ведь этот день должен был стать одним из самых счастливых в их жизни.

И он начинает осторожно пробираться. Туда, к своей дочери, чтобы сказать ей, что…

— Пожалуйста, Алан, ей так нужен этот праздник.

Рядом раздается любимый голос. И мужчина — уже не замечая ничего вокруг, слыша только звуки, по которым он столько лет тосковал, подхватывает женщину на руки, прижимает к себе, шепчет, как в бреду:

— Эмма. Эмма. Эмма…

И щекой натыкается на маску.

— Вы? — он выпускает прильнувшую к нему женщину. Делает шаг назад. — Что вы здесь делаете?

— Простите, я не могла не прийти.

— На каком основании?

— Прошу прощения, магистр дар Ярборро, — раздается голос Верховного мага, — но дэми Кара подала прошение на мое имя.

— Замечательно, профессор дар Албертон, — скривился Алан. — А теперь мне надо к дочери.

— Вы позволите? — подняла на него глаза Кара.

И к своему удивлению он заметил в них слезы.

— Вы что — то вспомнили? — против воли спросил Алан.

Женщина отрицательно покачала головой.

— Мне стали сниться сны, — тихонько сказала она. — Настолько счастливые, что я могу только плакать, когда просыпаюсь.

— Пойдемте, — решился он. — Дженни будет приятно.

Дочери было неловко. Это он понял сразу, как только подошел. На них с Карой сразу же стали озираться другие студенты.

— Это же боевик, — поймал он восторженный взгляд какой — то девчонки.

— А кто это с ним? — тихонько говорить никто не пробовал.

— Ты будешь требовать, чтобы я никуда не ходила и жила не в общаге? — спросила Джен.

— Нет, — с тяжелым вздохом ответил магистр Ярборро. — Только, пожалуйста, будь осторожна.

— Хорошо, — дочь подняла на него глаза. — Спасибо, папа.

— Вы позволите выдать Джен амулет, который выстраивает переход в мой дом? — тихо спросила Кара.

Магистр нехотя, но кивнул.

— Вас не оскорбит, если я потребую клятвы на вашей силе, что вы не замышляете что-либо против нее?

— Я могу даже поклясться, что не замышляю ничего против вас, — тихо ответила женщина. И быстро проговорила слова клятвы.

— Надо же, в мире демонов она ничем не отличается, — усмехнулся магистр.

— Мне надо идти, — широко улыбнулась Дженни. Ее глаза просто сияли. — Спасибо вам обоим. Я надеюсь, мы как-нибудь встретимся и поговорим спокойно.

— С удовольствием, — ответила Кара.

А магистр кивнул дочери:

— Беги. Корри не любит, когда опаздывают.

* * *

Вот кому не грозило заблудиться в Академии магии, так это Джен Ярборро. С детства она бегала по этим коридорам. Но сегодня она ощущала особенный подъем. Потому что посмотрела на отца и поняла — они помирились. А то, что рядом с ним стояла Кара… Это же вообще сказка.

Какие же они все-таки глупые. Неужели не чувствуют?

— Ро гадэ-ри а мом… Миа мом. Ро де-гирра ми арэ.

— Нук, Риналь. Ши… свикешти ми а рэ конрра.

— Кирдарре… Ро-гаде-ри а мом, Шарль.

Джен остановилась. Прислушалась. Не может быть. Это же… язык рапи.

«Р Апи — народ западного континента РапИри. Рапири — огромная рыба, живущая в океане. Цепь островов материка с высоты птичьего полета похожа на спину изогнувшейся мурены», — стало всплывать в памяти Джен время, когда она учила забавный язык, на котором «нук» означало — «нет»; «а-нук» — строгое «нет», «нук-та» — неуверенное нет, а «нук-та-ти-нук» — ни да, ни нет. Все это рассказывал учитель Фалотта. Краснолицый пожилой рапи старался превратить обучение в игру. Джен нравились эти занятия.

ЧуднЫе, незнакомые слова, рассказы о загадочной стране — все это казалось таким ярким после строгой чопорности полутемных коридоров королевского дворца. Ей было девять, и это был первый год, когда бабушка позволила ей жить не только во дворце, но и в Академии. В башне отца. Тогда все, что ее окружало, воспринималось как сказка.

А спустя два года за Фалотта пришел Рийс. И они уехали. Больше Джен учителя не видела. На вопросы о нем взрослые лишь отводили глаза. Молчали, когда она вздыхала о том, как бы ей хотелось побывать на Рапири.

Сейчас же она старалась перевести в уме то, что слышала: «Будешь меня о пощаде молить… Мне все равно… Нет, не надо, пожалуйста…»

Уверенные тяжелые шаги стали приближаться к двери, за которой Джен, между ударами своего перепуганного сердца, упражнялась в падежах и склонениях. Еле-еле успела отскочить и спрятаться за угол.

Из аудитории вышла первокурсница. Высокая, с пышной грудью и тонкой талией. Джен почувствовала укол зависти…. Волосы незнакомки были темно-красные, а не огненно-рыжие, как у нее. В сочетании с почти черными раскосыми глазами это было… красиво. Улыбаясь и пританцовывая, девушка пронеслась мимо. Под мантией, что еле-еле сходилась на выразительных формах, что — то зазвенело…

Джен дождалась, пока стихнут шаги, и тенью скользнула в класс.

На полу, обхватив колени руками, рыдала девушка. Значит та, пышногрудая, ей угрожала.

— Слушай, — обратилась к ритмично вздрагивающей спине Джен. — Меня учили, что нельзя поддаваться на манипуляции. Просто неразумно.

Рыдания стихли в ту же секунду, и на Джен испуганно вытаращили глаза, будто на демона. Джен, в свою очередь, уставилась на незнакомку. Тоже вытаращив глаза. И было от чего.

Кожа цвета Красных Песков долины Рохо, цвета переспелого ярра глаза. Миндалевидные и огромные, как… Как у демониц, что играли на флейтах во время церемонии перемирия. Тяжелые, иссиня-черные волосы. До пола. Но самыми красивыми были руки — длинные пальцы, тонкие, усыпанные браслетами запястья (вот что звенело у толстухи под мантией.) Джен тут же взяла все свои мысли по поводу внешности той, другой, обратно. Теперь она знает, что значит быть красивой…

— Я не… Пристить меня, пожалуйст… та. Я… вас… не знать… Говорить… Не хотеть….

Джен закатила глаза и подошла ближе. Зря.

Рапи вскочила, будто молния, вскинула руки перед собой. Браслеты, что покрывали руки девушки от запястья до локтя, искрили силой. Боли не было. Никаких неприятных ощущений — тоже. Джен просто блокировали в целях самообороны. Но сдаваться принцесса не собиралась. Она напугала свою новую знакомую — это было ясно. Джен стала вспоминать обычаи рапи — сложила руки лодочкой, протянула их вперед и слегка поклонилась. Затем осторожно, стараясь не делать резких движений, обхватила руки девушки выше кисти, обняв ладонями браслеты. Медленно, стараясь выговаривать каждое слово как можно четче, она произнесла:

— Посмотри. Твои амулеты не причиняют мне вреда. Я — друг.

Темно-синие глаза, не отрываясь, смотрели, казалось, прямо в душу. Наконец девушка улыбнулась, подскочила к окну и вспорхнула на подоконник, сделав Джен пригласительный жест.

— Идти… Сюда идти… Я тебя проверять.

Джен уселась рядом. Ее распирало от любопытства.

— Знаешь… Давай хоть познакомимся сначала, что ли? Ты ведь даже имени моего не знаешь — проверять она собралась.

— Потом, — ответили ей.

Джен собиралась уже сказать этой наглой грубиянке все, что она думает по этому поводу, но тут…

Под мантией девушки оказались шаровары и остроносые вышитые туфли без пятки. Она ловко сняла с ноги браслет, и передала его Джен.

— Надеть. Левый нога… Надеть.

Принцесса Ярборро даже вскрикнуть не успела. Серебряная цепочка, усеянная маленькими колокольчиками, юркой змейкой сползла по мантии к ноге. Крошечный замочек щелкнул, и украшение уютно устроилось на щиколотке. Джен вытянула ножку, чтобы полюбоваться… Неожиданно браслет вспыхнул ярким светом. Зазвенели, засмеялись серебряные колокольчики. Тепло вливалось в девушку, наполняя пузырьками счастья с ног до головы. Джен откинула голову назад и засмеялась — легко и радостно. Первый раз за сегодняшний день…

Успокоившись, она наклонилась, чтобы вернуть браслет, и вдруг услышала:

— Нет. Оставить. Оставить себе. Лорэни… Лорэни не только не причинить тебе вред. Лорэни тебя принять.

Девочка спрыгнула с окна и встала перед Джен. Лицо ее при этом было очень серьезное.

— Я — Шарлотта. Твой друг. Лорэни тебя охранять — я…

— Стоп, — взмолилась Джен, — что-то не так с твоим амулетом перевода. Ну-ка дай-ка сюда.

Джен повесила похожий на ракушку амулет Шарлотты себе на шею и заговорила на языке рапи:

— Почему Шарлотта? Тебя ведь зовут Шарль?

— Да. У нас Шарлотта — это мужское имя. Мужские имена моего народа не склоняются. Шарль — женское. Но зная, что у вас по — другому, мы с Риналь решили, что она будет Рина, а я — Шарлотта.

— Забавно… — Джен снова вспомнила учителя. Все правильно. Его звали Фалотта.

— Я буду звать тебя Шарль, хорошо? Ты меня понимаешь, Шарль? Я говорю без акцента?

— Конечно, без. У тебя же амулет.

— То-то и оно…

Джени повесила амулет обратно на Шарлотту, взяла ее руки, почувствовала силу браслетов, и попросила амулеты ей не мешать. Браслет на ноге снова вспыхнул. Джен ощутила приятное тепло и силу… Теперь она потянулась к магии стихий, которая почему-то жила в рапи. Магия металась, кружилась, пугалась и злилась, не зная, что ей делать.

— Тихо, тихо… Шарль — ты боишься этого мира, боишься людей вокруг, в тебе слишком много боли. Отпусти. Расслабься. Хорошо. Лучше. Амулет чувствуешь? Отлично. Теперь медленно потянись к нему, и не сопротивляйся. Попробуй.

— Спасибо… Спасибо тебе. Прости — я вела себя невежливо. Как… Как тебя зовут?

— Джен. Джен Ярборро. Так что там с этим твоим… Лорени?

— Лорени — не очень сильный артефакт. Скорее просто охранный амулет от врагов и злых людей. Он безошибочно определяет, друг перед тобой или враг. Но принять и захотеть остаться… Это бывает крайне редко. Только когда перед тобой человек, с которым судьба свела тебя не просто так. Мой Лорени принял тебя, Джен. И захотел остаться. С тобой.

— Значит, ты можешь мне доверять?

— Вслепую, — раскосые глаза смотрели на Джен внимательно и серьезно.

— Тогда рассказывай. Все рассказывай. Будем думать, как тебе помочь.

— Мы бежали из дома.

— Мы — это?

— Я и моя служанка, Риналь.

— Что случилось?

— Мама… На нее написали донос. А потом… Потом… Маму сожгли. На костре. На главной площади.

Джен обмерла — это что за кошмар.

— Мы чудом убежали с моей служанкой — продолжила девочка, — пробрались сюда, в Академию. Нам очень повезло. Ни погони, ни слежки… Просто какое-то чудо. Сдали экзамены, — и у меня, и у Риналь оказалась эта ваша… магия стихий. Думали — все. Новое имя, новая жизнь. Стать магом, вернуться — и отомстить. А получается… вот что…, — девушка говорила тихо, почти шепотом. Но каждое ее слово тамтамами Рохо стучали в голове Джен Ярборро.

— И за что это у вас женщин жгут?

— За магию. Использование магии не в интересах государства, — развернулась к ней девушка.

— И что сделала твоя мама?

— Ничего… Донос можно написать на любого. Суд еще ни разу ни оправдал ни одну ведьму.

— Почему только женщин?

— Мужчин-магов гораздо меньше, и все они — на службе государства. А значит, неприкосновенны.

— Бред какой-то… Варварство… Ну хорошо, — допустим. А эта твоя служанка? Она-то что от тебя хочет?

— Чтобы я ей прислуживала. Стояла на коленях. Мыла ноги. Носила за ней ее вещи. Отдала все свои артефакты и драгоценности. Иначе она меня… выдаст. Не понимаю. Я никогда ее не унижала. Думала, что после побега мы стали друзьями…

— Что за глупости? Если тебя в чем-то обвинят, то пострадает и она, — вы же вместе?

— Тех, кто написал донос, ждет меньшая кара.

— Да… Дела. А кстати, в чем тебя можно обвинить?

— Меня уже обвинили. Дочь осужденной сжигают следующей…

— О как…

Ее собеседница вытерла слезы. Джен молчала. Лорэни тихонько, сочувственно звякнул, и она решительно произнесла:

— Так. Начнем, пожалуй, с Рийса. Он, конечно, тот еще… Но маг честный. Если мы ему докажем, что ты ничего не замышляла, просто спасалась, то… Пошли-пошли, пока они еще трезвые.

— Что? — девочка даже споткнулась. Зазвенели браслеты.

— Осторожно. Не отставай. А ты думала. Что ж они — не люди что ли? — отмахнулась Джен. — Еще не известно, кто гудит на день первокурсника больше — преподы или сами студенты. Зато как потом мораль о приличном поведении читают. Заслушаешься.

— А ты откуда это знаешь?

— Ой, судьба у меня не простая. Пошли.

— А тебе не попадет?

— Попадет, конечно. Корвин дар Албертон наказание наверняка назначит. Вот вдвоем и будем отбывать.

Темный мрачный переход. Еще один. И еще. Винтовая лестница. Тяжелая дверь. В которую Джен требовательно постучала. Она чувствовала, как дрожит за ее спиной Шарль, но отступать было некуда. Рапи нужно было помочь, и это был единственный выход.

— Входи, Джен, — раздался недовольный голос. И перед ними распахнули дверь.

— Добрый день, господин тайный советник, — Джен, войдя, поклонилась.

— Да, у меня, отбой, — сказал кому-то по амулету связи маг. И устало посмотрел на Джен. — Слушай, ты учиться собираешься? Или проведешь этот год в подвале? Ты чего отца драконишь?

— Что, магистр дар Албертон наябедничал?

— Ага. Ярборро вместе с Кавендишем уже войсковую операцию разворачивать собирались. Их уже не убеждает то, что твой маячок показывает, что ты на территории академии.

— Если я научилась избавляться от следилки, то это еще не значит, что я это делаю постоянно, — проворчала Дженни. — Я — человек. И мне нужна свобода.

— Этот вопрос, пожалуйста, с отцом решай. Только имей в виду — чем больше ты Ярборро до припадков доводишь, тем призрачнее становятся твои шансы на свободу.

— Простите, — подала голос девушка, до этого жмущаяся к двери. — Это моя вина. Я задержала госпожу.

— Что у вас случилось? — устало вздохнул маг.

— Так, госпожа… — Джен вопросительно посмотрела на заплаканную девушку.

— Шарлотта.

— Госпожа Шарлотта, позвольте вам представить магистра дар Рийса, главу Тайной Канцелярии королевства Рохо. Безопасностью в городе магов занимается именно он. Думаю, он вам поможет.

И на этом Джен удалилась. При чем очень торопливо. Она чудовищно опаздывала, а злить Корри не хотелось. Что-то подсказывало — не стоит.

— Присаживайтесь, Ваше сиятельство, — мужчина устало кивнул на стул около своего стола.

— Благодарю вас, — кивнула девушка. И вдруг замерла, осознав, ЧТО ей сказал маг.

— Герцогиня Де-Аль Маг-Ри Риккотэ Шарль Рэгирра, Ваше сиятельство… Вы же не в серьез решили, что магам неизвестно, кто именно прибывает в Ронн в Вашем лице, и в лице вашей служанки, Риналь? Ривень? И, главное, с какой целью. Конечно, я понимаю. Вы еще слишком юны, чтобы разбираться во внешней политике. Однако позвольте мне Вас немного просветить. Дела наших западных соседей, можете мне поверить, находятся под пристальным вниманием. Лично моим пристальным вниманием.

— Что меня ждет? — еле слышно спросила девушка.

— Ваше сиятельство…

— Можно, просто Шарль?

— Как вам будет угодно, — пожал плечами маг. — Ваша дальнейшая судьба зависит целиком и полностью от вас. От ваших намерений и поступков. Если вы прибыли начать новую жизнь, получить образование, стать магом… Добро пожаловать. Если же вы явились как враг — не обижайтесь.

— Спасибо.

— Пока не за что. Только… — мужчина забарабанил кончиками пальцев по столу. — У меня будет одно пожелание.

Девушка вспыхнула. Ее и без того красноватая кожа стала просто пунцовой. Слезы выступили на глазах. Она встала, выпрямилась. Студенческая мантия легко заструилась по знаменитым шелкам рапи. Ее сиятельство осталась в шароварах и бесконечных палантинах, облегающих хрупкую фигурку. Одно полотно ткани ярким парусом взметнулось перед самым носом магистра. Затем второе, третье…

Рийс невольно залюбовался. Он по — настоящему любил культуру рапи, и именно поэтому так отчаянно хотел наладить политические отношения с этим экзотическим материком. Его шкаф был набит благовониями, бальзамами, редким чаем — диковины западных соседей. И шелковый халат у него тоже имелся. Но эти ткани. Были красивыми. Как и то, что под ними…

И тут до магистра неожиданно дошло, что эта девчонка собирается делать. Герцогиня западных земель уже снимала с узких бедер пояс с изогнутым кинжалом. Прекрасная работа, кстати… Демоны.

— Вон, — маг со всей силы стукнул кулаком по столу. Стекло огромного стрельчатого окна башни осыпалось хрустальной пылью. Что-то звякнуло в шкафу у стены. Еще раз. И… еще. Ветер ворвался в помещение, закружив пестрые шелковые паруса.

— Но… у меня больше ничего нет, чтобы расплатиться.

— Я надеюсь, — прошипел магистр рассерженной змеей, — я очень-очень надеюсь, что кроме ЭТОГО, ваше сиятельство, у Вас есть кое-что еще. Талант и прилежание, например. Вон. Вон, я сказал. Убирайтесь на свои лекции, или что у вас там.

Девушка вскочила, споткнулась о стул, заметалась зайцем.

— И если кто-нибудь явится к вам и попросит каких-либо сведений об Академии или о тех, кто здесь учится — немедленно ко мне… Это понятно?

Девушка уже распахнула дверь. И вдруг обернулась.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Магистр Рийс подошел к шкафу. Чай… Рапийский чай с успокоительным бальзамом — срочно. Эта рапи чуть не довела его до неконтролируемого выброса магии. Вот пусть теперь дары запада его и успокаивают.

И окно жалко — теперь менять за свой счет. Хозяин Жереми (неприятный тип и доверенное лицо Верховного, отвечавший за хозяйственную часть) ни за что не спишет это на расходы академии. Взгляд магистра упал на полки шкафа. Демоны. Ха-ши-рри. Бутылки рапийских бальзамов были расколоты, и их содержимое капало с полки на полку…

Он терпеть не мог беспорядок. Однако чувство юмора западной магии оценил — остальные бутылки с местным алкоголем стояли нетронутыми. Рийс захохотал. Смех магистра, отразившись от стен Академии, заставил похолодеть сердце Алана Ярборро.

— Рийс.