Глава 14

С утра просыпаюсь рано, если вообще засыпал. В голове бедлам — одна идея хуже другой. Ярость на Марата топит с головой, и сложно сосредоточится на чём-то, кроме мести ему. Но надо думать о Дарине. О том, как всё исправить. Как её вернуть себе. Прежнюю. Стереть из её памяти этот чёртов случай.

Поднимаюсь с кровати и, после быстрого душа, иду готовить завтрак. Яичница с беконом — её любимое блюдо. Готовлю кофе на нас двоих и, сгрудив всю посуду на поднос, иду в её спальню.

Разбужу её приятным ароматом и нежным поцелуем. Последнее — если позволит.

Осторожно открываю дверь и замираю на пороге.

Обычно по выходным она дрыхнет до обеда. Сейчас нет и десяти, а она на ногах. На компьютерном кресле сумка, в которую она складывает …вещи. И да, она вздрагивает, когда я захожу.

— Я приготовил завтрак, — начинаю с очевидного, поставив поднос на стол. — Что ты делаешь, Рин?

— Денис, — румянится она и не смотрит мне в глаза. — Я… я решила, что будет лучше, если на время сессии я поживу у Оли в общаге. Она согласна и с комендантом уже договорилась.

Слова бьют посильнее дубинки.

— Но почему ты так решила?

— Я… Мне… Динь, так будет правильно, — наконец, смотрит она на меня, а в глазах страх.

Неосознанно сжимаю кулаки и челюсть, Дарина на это шумно сглатывает и выуживает из-под стола сумку для ноутбука, при этом поворачиваясь ко мне левой стороной лица. А там… Там чуть ниже виска уже заветренная борозда содранной кожи толщиной в полпальца. Скреплю зубами и тянусь к её лицу рукой, когда она выпрямляется:

— Он…

— Нет, — уворачивается она от моих пальцев и захлопывает крышку компьютера, чтобы следом уложить его в сумку. — Это я сама… когда… В общем, случайно.

Вижу, что она начинает дрожать. До хруста костей хочу её обнять и пообещать, что всё будет хорошо, но она увернётся, не захочет моих прикосновений, как это было пятнадцать секунд назад.

Твою мать. Ненавижу его.

— Рин… скажи, что мне сделать, чтобы ты осталась?

— Не нужно ничего делать, — замирает она и смотрит в одну точку на стене. — Я не смогу остаться. Мне… мне необходимо время, Динь. Оно нам обоим необходимо. Мы столько глупостей натворили… И мне… Мне теперь здесь не по себе. Пожалуйста, пойми.

— Но, Рин. Я теперь не оставлю тебя одну ни на одну минуту. Тебе нечего бояться.

— Это глупо. У тебя своя жизнь. А в том, что случилось лишь моя вина. Ты не должен винить себя и быть моим телохранителем, — нервно усмехается она в конце.

— Своя… Что за бред, Мартышка? — чувствую я раздражение. — Моя жизнь тесно связана с твоей. И я не хочу, чтобы ты жила в общаге.

— В этом всё дело, — смотрит она на меня, а её губы подрагивают. — Слишком тесно. Мне нужно расстояние, чтобы понять… Динь! — вдруг вскипает она. — Я не могу здесь. Закрываю глаза и вижу его в проёме зала с нездоровым блеском глаз. Как он надвигается… Это сложно объяснить. Да, самого страшного не произошло, благодаря тебе, но… Воспоминания слишком живы, а я хочу всё забыть как страшный сон. А здесь… Здесь я не смогу.

— Я его убью, — цежу сквозь зубы.

Дарина пугается ещё сильней и умоляюще смотрит на меня:

— Нет! Он того не стоит. Динь, просто дай мне время. Всё наладится, я знаю. И обещай, что не сделаешь то, чего потом не исправить…

— Ты сбегаешь от меня из-за него, а я должен сидеть сложа руки?!

— Обещай мне, — упрямо смотрит она. — И я не сбегаю. Спокойно сдам сессию, потом каникулы дома, а в следующем учебном году вновь буду пользоваться твоим гостеприимством.

— Рин…

— Всё нормально. Неприятности случаются. Просто нам не нужно искать их самим, ладно?

Твою мать. Я же прекрасно понимаю её поступок, но отпустить… Как я могу её отпустить? Понятно, что она сбегает не на другую планету, но… Как я тут без неё? Блять, всё слишком запуталось. Всё не так, как должно было быть.

— Динь, мы будем видеться в институте. Можем встречаться, чтобы вместе гулять. Просто ночевать будем в разных помещениях, — нервно улыбается она. — Жили же так до последнего года.

— Да… Я понимаю. Просто… Ощущение, что я тебя теряю.

— Нет, Денис, — дергается она в мою сторону, замирает на секунду, но всё же обнимает, пряча лицо на моей груди. — Я навсегда твой лучший друг. Навсегда.

Лучший друг. Тихо усмехаюсь и целую её в макушку. Ладно, нужен новый план действий.

* * *

После того, как я лично прослеживаю, что Мартышка, не совсем с удобствами — какие в общаге удобства? — но устраивается, я звоню Сане. Проводить субботний вечер одному мне не прельщает, учитывая, что виню я за это своего брата, а значит могу сорваться. Сознание до сих пор кипит от ярости и, возможно, получится погасить её несколькими рюмками текилы или ещё чего.

В общаге я сижу до самого вечера, Оля всё это время развлекает нас болтовнёй, но не перестаёт раз от раза бросать подозрительные взгляды, что на меня, что на Дарину. Что ж, последней и придётся выдумывать, что ей сказать. Не знаю, скажет ли она правду или предпочтёт врать.

Даринка выглядит слегка нервной и отрешённой, но пытается смеяться в нужных местах и более-менее осознанно отвечать на вопросы.

Может, и правда нужно время. В том числе, мне самому. Потому что меня, блять, разрывает на куски от осознания, что всё это дерьмо допустил я сам. Не помешал ему случиться.

А когда успокоится моя Мартышка, может, покой и меня не обойдёт стороной?

Блять, буду ждать столько, сколько придётся.

С Саней мы встречаемся уже на месте — в нашем облюбованном баре. Здесь в основном зависают парни с "Квадрата" и иногда круто обсудить с ними ту или иную гонку. Правда сегодня с Саней я хочу обсудить девчонок.

Точнее, то какие свидания им можно устраивать. Сам я ни разу не пробовал. А Саня может шарить. У него вроде были серьёзные отношения. Примерно полгода.

Но для начала подобных разговоров определённо нужно дойти до необходимой кондиции. Что мы и делаем, заливая в себя чистый виски.

Через пару часов я готов. В том числе, и к разговору.

— Что ты знаешь о свиданиях? — интересуюсь я, как только мы вливаем в себя очередную порцию спиртного.

— В смысле? — пьяно хмурится друг. — Кино, кафе и все дела. Чо тут знать? — смеется он.

— А если речь о красивых свиданиях?

— Ха, ванна шампанского и лепестки роз? — вновь ржёт он.

— Кончай, я серьёзно.

— Ты чо задумал-то?

— Моя Мартышка хочет красивое свидание, — улыбаюсь я, вспоминая, её трогательные всхлипы, когда всё ещё было нормально. Блять.

— Так у вас всё на мази? — лыбится он и поднимает брови: — В чём проблема, друг? Ты ж знаешь её с пелёнок. Чо она любит?

— Да много чего.

— А особенно?

— Птиц фотографировать, — тут же нахожусь я.

— Хм. А из еды?

— Запечённые роллы. Но еда как-то просто.

— Так, а если ресторан? Девчонки любят наряжаться, типа выходить в свет, чтоб все видели, с кем она, как она и все дела. Зови её в ресторан, назначь время, заедь за ней весь такой шикарный и всё внимание ей. Поплывёт, гарантирую.

— Сам-то так пробовал? — усмехаюсь я.

— Та в кино так и происходит, друг, — выразительно кивает он, но тут же хмурится, потому что на столе светится его телефон, сигнализируя о входящем вызове. — Момент, — поднимает вверх указательный палец и отвечает на звонок: — Всё моё внимание твоё, красавица… Ну-у, выпиваем немного… Да, с ним… Конечно присоединяйся, мы оба будем тебе рады… Окей, ща скину.

— И кого это ты позвал? — спрашиваю я, пока Саня непослушными пальцами пытается написать сообщение.

— Альбинку, конешн. Она, правда, по тебе прётся, но вдруг и мне перепадёт.

— Вы обменялись номерами? — немного удивлён я.

— Она сама, а попробуй отказать такой девушке.

— Пробовал… Знаешь, она вроде отличная девчонка, но слегка навязчивая.

— Я ж только рад буду, если она ко мне навяжется, — ржёт Саня. — К тому же, она точно шарит в том, что нравится девчонкам на свиданиях. Сечёшь, мой гениальный замысел?

Друг вновь ржёт, я присоединяюсь. Мне, в принципе, хорошо и весело. Алкоголь знает своё дело: расслабляет, отгоняет безрадостные мысли. Правда, пиздец как, не хватает рядом Мартышки. Мы ж с ней ни разу вместе не напивались… Почему мы с ней ни разу вместе не напивались?

Долго задаваться дурацкими вопросами мне не приходится. Мы вновь ржём как кони, вспоминая тот или иной случай, вливаем в себя алкашку и снова ржём. К нам присоединяются пара парней с "Квадрата", и вскоре мои мозги превращаются в кашу. Всё кажется настолько простым и понятным, что начинаешь дивится, почему вообще так парился, почти без повода. Да, алкоголь открывает истину. Каждый из нас за этим столом становится чёртовым мыслителем, в совершенстве понимающий смысл жизни.

Когда появляется Альбина все, в том числе и я, приветствуем её вульгарным свистом, на что та смущённо улыбается, поглядывая на меня. Странная она. Я вроде объяснил ей, что со мной у неё не светит. Аккуратно так, доходчиво объяснил.

Садится она рядом со мной, ну и мои пьяные мозги решают выложить ей всё, что я чувствую к моей Мартышке, к её подруге. Выпытываю у неё, что может понравиться моей девочке, ведь они, наверняка, по девчачьи обсуждали такие темы. Главное, запомнить то, что она отвечает.

Ещё странно то, что она нормально реагирует на мои пьяные излияния. Значит, я преувеличил силу её симпатии ко мне. Не мудрено. Чего ей париться на счёт меня, когда она такая красотка, а вокруг столько обожателей.

Зато она добрая: улыбается, рассуждает вместе со мной по теме Дарины. Сочувствует, когда я поверхностно рассказываю, что постоянно косячу. Успокаивает.

Нормальная девчонка. Мировая. Хорошая подруга для моей Мартышки.

К ночи я соображаю совсем плохо, и Альбина вызывается доставить меня домой. А почему нет? У неё личный водитель, который, наверняка, устал торчать в машине без дела.

— Это не моя квартира, — весело замечаю на крою сознания, а может, мне так кажется, потому что здесь теперь нет Дарины? — Без Мартышки всё не то…

— Всё нормально, Денис. До меня было ближе. Ложись, — помогает она мне занять горизонтальное положение.

По чесноку, я просто сваливаюсь мешком на что-то мягкое и вполне удобное. Спать. Завтра я стану на день ближе к спокойствию моей девочки. Как же хочется к ней…

— Спасибо, Аль, — мычу в подушку, еле шевеля языком. — Ты настоящий друг.

Не слышу, что она отвечает, потому что буквально через секунду отрубаюсь. Сознание окончательно накрывает темнота…

Просыпаюсь от того, что в глаза шпарит солнце. Ненавижу так просыпаться, потому в моей комнате почти круглосуточно окна закрыты плотными шторами. Походу, вчера нажрался до такой степени, что сил не хватило зашторить окно. Бля, последнее, что помню, как Саня говорит что-то о ванной шампанского и лепестках роз. К чему? Ну да, Мартышке такое "понравится".

Тяжело переворачиваюсь набок и понимаю, что что-то не так. Первое — это аромат через чур гладкого белья. Слишком свежий и сладкий, что ли… И это …шёлк?! Не моя комната. И не комната Мартышки…

Блять, где я?

Разлепляю глаза и осматриваюсь. Я попал в разворот глянцевого журнала, посвящённый статье о том, как должна выглядеть спальня элегантной девицы?! Воздушно-прозрачные шторы, глянцевая поверхность современной мебели, мягкое кресло у окна, широкая кровать, опять же, с воздушным пологом и шоколадные, реально шёлковые, простыни, под которыми… Стоп. Я голый? Я, блять, голый в чьей-то спальне?

Твою мать.

Не может этого быть.

Осторожно смотрю себе за плечо и просто охериваю от самого себя. Там… Там лежит Альбина… Как так-то? Как такое могло произойти?

Шевелю шестерёнками в мозгу, силясь вспомнить, как я здесь оказался. Я же был в баре. Откуда там могла взяться Альбина? Разве, мог я сам к ней прийти? Не мог. Нет, я не мог так поступить. Я же объяснил ей, что нам не по пути. Твою мать, и сам припёрся к ней? Нет. Я никогда не был таким дебилом, даже в стельку пьяным.

Память не желает восстанавливаться. Почему я, блять, голый в постели с Альбиной? Я не мог с ней переспать! Не мог же?..

— Доброе утро, Денис, — не открывая глаз, улыбается она.

Я резко сажусь и хватаюсь за голову. Твою мать. Нет-нет-нет. Это бред.

— Мы?.. — хриплю осипшим голосом.

— Переспали? Ни один из нас не был против, так что… Ты, что, ничего не помнишь?

— А как?.. Как мы встретились?

— Ну… ты позвонил мне, позвал к вам в бар, а затем… Совсем-совсем ничего не помнишь?

— Я позвонил…

Охереть. Что, блять, двигало моими пьяными мозгами? Я пытался ею заменить Мартышку? Бред. Разве, я хоть раз пытался её кем-то заменить? Это невозможно.

— Ты расстроен?

— Я… Прости, Аль. Не могу ничего вспомнить. Как отрезало. Слушай, — разворачиваюсь я к ней с сожалением в глазах.

Она останавливает меня взмахом руки и садиться, прикрывая обнажённую грудь простынкой. Улыбается робко и понимающе:

— Всё в порядке, Денис. Я видела, что ты вчера был чем-то расстроен. Я не в обиде. Что случилось, то случилось. Я не претендую на большее. Не кори себя.

— Альбин, я сожалею, что так поступил, — беззвучно ругаюсь и быстро поправляю себя, потому что в её глазах мелькает печаль: — С тобой. После того как сказал, что не могу ответить тебе взаимностью. Я свинья, Аль. Самая настоящая беспардонная свинья. Прости.

— Не наговаривай на себя, Денис, — мягко улыбается она. — Ты хороший человек. Полагаю, вчера тебе нужна была отдушина. И я не против, что ей оказалась я. Всё, правда, в порядке.

Как же такое могло произойти? Я дебил. Какой же я дебил…

Оглядываюсь в поисках своей одежды. Сваливать, после того, что случилось, так быстро тоже свинство, но мне позарез хочется оказаться как можно дальше от этой комнаты. Мне, вдруг, становится невыносимо тошно от самого себя. От своих поступков. Как я мог? И что это означает? Что я ничуть не лучше тех мудаков, которые вечно попадаются Мартышке? Что и я её не стою?

Твою мать.

Дарин, прости меня. Я не знаю, что на меня нашло. Не знаю… Не помню. Я ни чёрта не помню. И не понимаю.