Глава 19

Все вопросы по квартире я решаю в первой половине дня, и в обед заезжаю за Мартышкой. Сегодня на ней сарафан из лёгкой ткани, широкая улыбка и блестящие предвкушением глаза. Шикарный наряд, на мой вкус.

Она запрыгивает в машину, только-только открывает рот, чтобы поздороваться, но я пиздец как скучал, потому предпочитаю приветствовать мою девочку более тесным способом, с жадностью впиваясь в её приоткрытые губы.

Да, теперь мне гораздо лучше.

— И тебе привет, Мартышка, — выдыхаю я у её губ, улыбаясь.

— Привет, — тихо произносит она, не открывая глаз и облизнув губы.

Сладкая моя. Отстранившись, завожу мотор и сообщаю весело:

— Всё, я её снял. Можем в ближайшие пару дней переезжать.

— Круто, — кивает Мартышка. — Не терпится там побывать.

Через пол часа мы заходим в лифт, который отвезёт нас на последний седьмой этаж, Ринка всю дорогу восторженно озирается и кусает губы, и сейчас, когда она поднимает на меня лучистую зелень своих глаз, я срываюсь. Прижимаю её спину к металлической стенке и целую, глубоко и жадно. Рина отвечает не задумываясь, словно за эту ночь она полностью осознала новую действительность. Я это чувствую в её частом дыхании, в её расслабленном теле, в пальцах, что ногтями скребут мой затылок.

Я ей нужен. Как и она мне. Я же знал, что мои чувства взаимны, но ощущать это в тысячу раз офигенней, чем просто знать.

Моя хорошая девочка.

В сознание нас приводит механический голос, сообщающий о прибытии на нужный этаж. Мы смеёмся, вываливаясь на площадку, и я за руку веду Мартышку к нужной двери. Румянец на её щеках для меня, как приятный бонус за моё проявленное на протяжении нескольких месяцев терпение. Открываю дверь нараспашку и подхватываю Ринку на руки, чтобы перенести через порог. Хрен знает почему мне пришла в голову эта мысль, но её взвизг от неожиданности и последующий смех возле моего уха, когда она всем телом прижимается ко мне, наполняют весельем и удовольствием мою собственную грудь.

— Вот теперь можешь оглядеть новые владения, — целую её в висок и опускаю на ноги.

Квартира в виде современной студии, где кухня и зал — это одно огромное помещение. Здесь есть всё для удобства: мебель, техника, которые очень лаконично вписываются в один дизайн. Тем не менее, за те деньги, что я отдал и буду отдавать ежемесячно, можно было снять и трёшку. Настолько дорогой эту квартиру делает личный выход на крышу, который находится на лоджии. Но мне плевать на деньги, потому что у нас появится новое своё место на крыше. Как дома.

— Тут очень мило, — заключат Мартышка, улыбнувшись. — Мне нравится! А как выйти на крышу?

— А остальные комнаты посмотреть не хочешь?

Под остальными комнатами я подразумеваю туалет, ванную и единственную спальню. Воспримет ли? Или повозмущается немного ради приличий?

— Ну уж нет, — смеётся она и при этом краснеет. — Я не дам тебе затащить меня в спальню, пока не увижу крышу!

— Значит, ты не против, что она одна? — ухмыляюсь я, медленно на неё надвигаясь.

— За всё приходится платить, верно? — игриво щурится она, пятясь от меня. — И, если вид с крыши такой, как ты рассказывал, я готова терпеть твой храп.

— Скорее я буду терпеть твой! — делаю я последний рывок, и опрокидываю нас на диван.

— Денис! — хохочет она от моих щекоток. — Покажи крышу! Пожай-луста!

— Ладно, — замираю я, любуясь раскрасневшимся лицом. Безумно красивая. — Ладно, — повторяю глухо и коротко целую её в губы, следом поднимая нас на ноги. — Пошли.

Квартира угловая, потому каждой такой с четырёх углов дома принадлежит кусок площади, свободный от помещения чердака. Соответственно нас встречают две угловые серого цвета стены и не высокий бетонный бортик с металлической окантовкой поверх. А ещё здесь есть плетённые стол и два стула и лежак из пластика с мягкой настилкой из непромокаемого материала.

— Вау! — выдыхает Рина, оглядывая обстановку, а следом восторгается громче, когда видит раскинувшийся внизу парк: — ВАУ!

— Теперь мой несуществующий храп вообще не проблема, да? — усмехаюсь я, занимая лежак.

— Конечно! — разворачивается она от бортика. Её волосы треплет лёгкий ветерок, и я в очередной раз думаю о том, что она нереально красивая. — Если что, буду спать тут!

— Зимой, — смеясь, киваю я. — За плохое поведение.

— Это мы ещё посмотрим, — весело обещает она.

— Иди ко мне? — протягиваю я к ней руку, освобождая место рядом с собой.

Твою мать, она вновь забавно румянится, принимая моё приглашение и следом осторожно укладываясь в мои объятья.

— Рад, что тебе здесь нравится, — шепчу я ей в волосы, обнимая чуть крепче.

— Шутишь? Здесь даже круче, чем у нас на крыше. Потому что здесь, — запинается она и, сглотнув, выдыхает: — только мы…

— Только мы, — пальцем поднимаю её подбородок и целую.

Рина сладко выдыхает стон, который я проглатываю, словно живительную воду. А в следующее мгновение я понимаю, что не смогу остановиться. Не смогу себя контролировать, когда она так доверчива, когда не осознанно льнёт ко мне всем телом, когда безрассудно отвечает на мою страсть. И не хочу.

Углубляю поцелуй, нависая сверху и пальцами сжимаю кожу на её бедре. Скольжу выше, задирая подол платья, пока не добираюсь до цели — до кружева на упругой ягодице. Забираюсь под него и сминаю мягкость, ловя ртом глухие стоны. Нравится. А если так? Перемещаю руку на низ её живота, чуть давлю, чтобы она легла ровней и тут же проскальзываю под кружево, пальцами касаясь горячей влажности. Да, блять. Так быстро возбуждается, что крышу несёт окончательно. Моя отзывчивая девочка.

Скольжу двумя пальцами между теплоты складок и средним врываюсь в обжигающую глубину. Рина охает, но я не позволяю ей отстраниться. Терзаю её губы, целую глубоко, словно вторю движениям пальца в ней. Какая она горячая. Страстная. Цепляется пальцами в мои плечи, слегка кусает мои губы, дышит тяжело и часто, извивается в моих руках.

Потрясающая.

Нахожу пальцами самую чувствительную точку и начинаю кружить. Уже через полминуты Рина ощутимо дрожит, готовая взорваться. Да, моя девочка. Давай. Отрываюсь от губ, целую шею, скулы, втягиваю в рот мочку уха, а затем и выдыхаю у него:

— Кончай.

Её буквально подкидывает на месте.

Сквозь туман собственного желания, я наблюдаю за её лицом, на котором трепетно играет наслаждение. Безумно красивая в своей искренней неискушённости. В своей порочной невинности.

Твою мать, как же сильно я её хочу! Всю! Без остатка!

Не сдерживаю рык, когда врезаюсь в её губы своими. Но чувствую почти мгновенное сопротивление, её голос дрожит, когда она выдыхает слова в мой рот:

— Спальня… срочно… покажи…

— Боюсь, сейчас это нереально, — хриплю я в ответ, стягивая с неё бельё. — Просто доверься мне, Мартышка.

— Всегда… доверяла.

Откидываюсь на спину и приспускаю джинсы вместе с боксерами, перехватываю Дарину за бёдра и вынуждаю себя оседлать. Она охает, когда моя плоть упирается ей между ног. Я и сам глухо выдыхаю, ощущая её жар.

— Но до спальни мы сегодня ещё доберёмся, — обещаю я, любуюсь её румянцем, а в следующий миг приподнимаю её бёдра и резко опускаю, врываясь в узкую теплоту.

Рина со стоном запрокидывает голову, в то время как меня нехило ведёт от наслаждения. Каждый нерв сосредотачивается на её влажной тугости. Удовольствие бьёт в позвоночник. В мозг. И руки сами продолжают движения. Её пальцы на моей груди сжимаются и разжимаются на каждый подъём и спуск. Она не в силах сдерживать глухие стоны, которые воспламеняют моё нутро ещё сильней. Огонь моего безумия рвёт лёгкие, рычит в груди, сносит крышу с корнями. Блять. Невозможно круто.

А затем Мартышка кончает… Сжимает меня там, вибрирует, вызывая и у меня желание отправиться следом за ней. И когда она обессилено падает мне на грудь, я стискиваю её в своих руках и вбиваюсь в неё на запредельной скорости в безумной жажде собственного освобождения.

Мгновение, и меня рвёт на части. Уносит за пределы этого мира. По телу растекается острое пламя, выжигая меня дотла. Охрененно.

— Мы сошли с ума, — доносится до меня шелест дыхания Рины.

— И знаешь, я не против сойти с него ещё несколько раз.