Глава 22

Как бы я вчера не пытала Дениса, он мне так и не признался. И даже не намекнул. Потому я еле дожила до его звонка с просьбой спускаться, и теперь выбегаю из подъезда, словно опаздываю на экзамен. Волнуюсь, кстати, так же. Даже представить не могу, что он от меня скрывал…

Запрыгиваю в его машину и выдыхаю:

— И куда мы поедем?

— Терпение, — смеётся этот паразит и проворачивает ключ зажигания.

Если он весел, то тайна не может же оказаться страшной?

Всю дорогу мы играем в игру под тип "холодно, горячо", где я выдаю одно за другим предположения, которые пришли ко мне за бессонную ночь, а Диня, отшучиваясь, отметает их. Но, когда он останавливает машину на обочине, недалеко от городского парка, его шутливое настроение меняется на волнение.

Он, конечно, старается не показывать мне этого, но я замечаю, и сама начинаю волноваться ещё больше.

Денис берёт меня за руку и ведёт в парк. Мы оба молчим, вышагивая по алее с цветами и зеленью, пока с одной из лавок нам навстречу не поднимается девушка, начиная катить впереди себя детский велик в виде крокодила с длинной ручкой сзади. И на нём, хлопая по разноцветным кнопкам маленькими ладошками, восседает маленький мальчишка. Незнакомка, кстати, смотрит на Дэна и радостно ему улыбается.

Боже…

Мои конечности холодеют, а по спине катиться капля холодного пота.

— Привет, Денис, — звонко раздаётся из её рта.

— Привет, — нервно улыбается он ей в ответ и смотрит на меня: — Рин, это Юля, а этого карапуза зовут Тимур и он мой…

Только не сын, только не сын… Я даже в страшном кошмаре такого бы представить не смогла!

— Племянник.

— Оу, — только и выдыхаю я, чувствуя, как отлегает от сердца. Напугал ужасно. А затем я потихоньку начинаю соображать: — Юля… Ребёнок…

— Да, Тимур сын Марата. Дед на нервах не сообразил, что на её сроке уже было поздно делать аборт.

Денис, усмехнувшись, наклоняется к малышу и подхватывает его на руки:

— Ну как ты, разбойник?

Тот ему что-то лопочет в ответ и улыбается, а Юля встаёт с боку от меня и начинает идти дальше, я соображаю, что тоже нужно вспомнить, как ходить.

— Я тогда была растеряна и напугана, — тихо улыбается она мне. — Родители не обрадовались беременности и выгнали меня на улицу. Я не придумала ничего лучше того, чтобы обратиться за помощью к отцу ребёнка. Я не знала, что будет вся семья, случайно застала праздник. Марат всё отрицал. Конечно же, ему верили больше, чем какой-то оборванке, явившийся на их порог. Мне предложили денег, чтобы я не поднимала ненужный шум, и я их взяла. Они мне были необходимы, чтобы как-то продержаться первое время и придумать, как жить дальше. А затем меня нашёл Денис. Сказал, что верит мне. Дал обещание помогать. И сдерживает его до сих пор. Не знаю, как бы я справилась без него, даже думать об этом боюсь. Но сейчас всё хорошо. Тимура я люблю всем сердцем и уже не представляю жизни без него. Работаю. Собираюсь в этом году поступать на заочное обучение. Да и родители постепенно оттаивают. А совсем недавно я встретила мужчину. Он хороший, кажется. Конечно, мне теперь сложно безоговорочно доверять кому-либо, но я учусь.

— Ты очень храбрая и сильная, Юль, — выдыхаю я, искренне так считая.

Просто с ума сойти.

— Я пытался говорить о Тимуре с матерью, — сообщает Денис. — Но она сомневается. Не хочет верить, что её сын подонок. А тут достаточно посмотреть на его детские фото, чтобы понять, что это точно её внук.

— Да, Тимур пошёл не в меня, — печально улыбается Юля.

И Денис справлялся с этим сам? Не хотел, чтобы я стала плохо думать о его семье?

Мы ещё некоторое время гуляем по алее, пока не набредаем на детскую площадку. Юля играет с сыном, а мы с Диней занимаем лавку, охраняя велосипед.

— Что думаешь? — осторожно интересуется Денис.

— Марат поступает глупо, не признавая сына. Но хорошо, что у Тимура есть ты, — улыбаюсь я.

— Я боялся, что знакомство навеет на тебя плохие воспоминания, — обняв одной рукой мои плечи, прижимает он меня к своему боку и целует в висок.

— Я в полном порядке. А вот ты невероятный.

— Я не мог по-другому. Не правильно, когда отец бросает своего ребёнка. Так не должен поступать ни один уважающий себя мужчина.

— Согласна. А теперь признавайся. Где? Где ты прячешь нимб и крылья?

Денис смеётся и обнимает меня крепче:

— Я буду им помогать столько, сколько потребуется. Ты же не против?

— Я с тобой. Всегда.

* * *

— Может, поднимешься к нам? — спрашиваю я, когда мы направляемся к нашему подъезду. Не хочу расставаться, да и Никита будет ему очень рад. Как и Лиза. И мама. В общем, ему будет рад каждый член моей семьи.

— Можно, — кивает Дэн. — Только заглянем ко мне на пять минут, а то мама звонила, спрашивала, когда я буду. Выясню, что она хочет и пойдём к тебе.

— Что, кстати, она думает о том, что мы… — осторожно интересуюсь я, когда мы заходим в подъезд.

— Что мы, что? Дружим с детства? — ржёт он.

Я легонько бью его ладошкой по плечу:

— Я серьёзно!

Денис, вдруг, резко оборачивается, хватает меня руками, и в следующее мгновения я прижата к прохладной стене. Последнее, что вижу, перед тем как закрыть глаза, задыхаясь от его поцелуя — его наглую улыбку. Блин, у меня аж ноги подкашиваются от его жадности. Безумно приятно.

— Она удивилась, — улыбается Денис, всё ещё держа меня в объятиях.

— Сильно?

— Удивилась тому, что встречаться мы начали недавно, когда она думала, что мы, цитирую: романтично дружим лет с тринадцати, как только начали себя осознавать противоположным полом.

— Ого…

— Но ты же понимаешь, что вообще плевать на то, кто и что думает о нас, да? Главное, что думаем мы сами. А нас всё устраивает.

— Устраивает, — довольной кошкой киваю я.

— Хорошая девочка, — улыбнувшись, хвалит меня Денис и берёт за руку. — Пойдём.

Мы заходим в его квартиру и Диня кричит прямо с порога:

— Мам?

— Мы в гостиной, дорогой.

Идём на голос и, когда останавливаемся в проходе, навстречу к Денису резкой походкой идёт его дедушка. Он всегда немного резковат. В движениях. В характере. А я в свою очередь, всегда относилась к нему с опаской. Было в нём что-то, что меня отталкивало. А сейчас добавилось ещё и знание, что он отказывается признавать собственного правнука.

— Здравствуй, внук! — обхватывает он пальцами плечи Дэна. — Вот, решил навестить тебя, после долгой разлуки. Как жизнь?

— Отлично, — хмуро бросает Денис, и я только сейчас обращаю внимание на то, как изменилось его настроение не в лучшую сторону. — Только что навещали твоего правнука. У него всё хорошо, растёт, если кому-то интересно.

— Денис! — восклицает его мама, бросив быстрый взгляд на меня. — Пожалуйста, оставь эту тему.

— Почему? — поднимает он брови. — Потому что она вам не удобна?

— Не кипятись, сынок, — пытается успокоить его дед, похлопывая ладонью по плечу, но Дэн её резко скидывает и, кажется, начинает "кипятиться" ещё сильней.

— Дарина всё знает, она видела Тимура! И она верит, в отличии от вас.

— В бредни сумасшедшей девчонки?! — вдруг, взрывается дед, и я ловлю на себе его неприязненный взгляд. Но он ускользает так быстро, что я начинаю думать, что мне показалось. — Нагуляла от кого-то, а ты хочешь, чтобы мы признали своим чужого ребёнка?

— Да он как две капли воды похож на Марата! А вы даже увидеть его не хотите!

— То есть, ты и в остальную её ложь веришь? В то, что твой брат — твой родной брат! — мог…

— Мог! — кричит Денис, пугая меня. — Этот ублюдок чуть не сделал тоже самое с Дариной! Какие вам ещё нужны доказательства?!

Повисает густая, не приятная тишина, а две пары глаз впиваются в меня. Галина Петровна смотрит со смесью ужаса, жалости и неверия, Михаил Иванович — холодно и как-то пренебрежительно, словно я досадливая неприятность.

Но это не главное. Больше всего меня шокирует то, что Денис об этом рассказал! Он не должен был. Это моё, личное. Он не имел права.

И через мгновение до него это доходит. Он с сожалением смотрит на меня и тянет руку:

— Рин, прости… Прости, пожалуйста… Я не имел права…

— Всё нормально, — глухо выдыхаю я, чувствуя, как щиплет глаза. — Но мне лучше уйти…

— Рин! — летит мне в спину, а следом я слышу резкий голос его дедушки:

— Оставь её! Мы не договорили!

— Идите вы куда подальше!

Он нагоняет меня в подъезде и сразу же заключает в объятия:

— Я идиот, Рин. Психанул, сорвался. Прости меня, пожалуйста. Я виноват, я пиздец как виноват…

— Ты не должен был… — уткнувшись в его плечо, тихо плачу я. — Это личное…

— Знаю, девочка моя. Знаю. Я ужасный кретин.

— Не делай так больше. Никогда.

— Нет-нет, моя хорошая. Обещаю.

И я ему верю. Всегда верила.