Глава 26

Денис

— А не хило ты тут устроился, оказывается, — ухмыляется Саня, оглядывая гостиную и людей в ней.

— Не я. Родители, — улыбаюсь я. — У меня всё впереди.

— Значит, ты из тех, кто сам всего добивается, что ли?

— Да, планирую таким стать. Как закончу учёбу. Но это не важно. Ты мне лучше скажи: с Ольгой у тебя всё серьёзно? Мартышка её любит, а я люблю Мартышку. Намёк понял?

— Не тупой, — вновь ухмыляется друг и продолжает уже серьёзней: — Она крутая. ППо-настоящему мне очень нравится. Я вообще расстроен, что ты целый год меня с ней не знакомил. Значит, любишь? То есть, вот прям любовная любовь?

— Я на ней женюсь, Сань, — улыбаюсь я, как счастливый идиот. Да и похрен, что идиот. Главное — счастливый. Блять, просто тащусь от мысли, что однажды она будет носить на безымянном пальце золотое колечко с гравировкой моего имени на внутренней стороне. А я с её.

Хрен знает откуда эта идея с гравировкой, но она мне однозначно нравится.

— Денис?

Отец. Притащил-таки свою задницу. Разворачиваюсь на голос и вижу его протянутую руку и широкую улыбку на лице. Блять, он так редко мне улыбается, что внутри что-то дёргается. Ломается каждый грёбанный раз.

Обхватываю его пальцы своими и крепко жму, а отец тянет меня на себя и хлопает другой рукой по спине:

— С Днём Рождения, сын.

— Спасибо, пап.

Когда он отстраняется в его руке уже находится белый конверт, который он сразу же пихает во внутренний карман моего пиджака:

— Сам решишь, что хочешь в подарок от меня.

— Угу, как всегда.

— С другом познакомишь?

— Да. Сань, это мой отец Кирилл Михайлович.

— Очень приятно, — давит лыбу этот придурок, яростно сотрясая руку отца.

— И мне. Давно знакомы с моим сыном?

— Да года два уже. С такого момента, как он переехал в наш город.

— Рад, что не давали ему скучать на чужбине. Очень рад.

— Да он и сам не даст никому скучать.

Они продолжают любезно обмениваться ничего незначащей информацией, а я в очередной раз прихожу к мысли, что никогда не стану таким, как мой, отцом своим детям. Папа-праздник, которого ненавидишь в душе, за то, что у него не находится на тебя времени и радуешься, как щенок, когда он всё же вспоминает о том, что не бездетный.

Я буду стараться стать самым лучшим папой нашим с Мартышкой детям. Обещаю себе.

Кстати, о моей будущей жене. Где она?

Смотрю по сторонам, нахожу Ольгу, но она одна.

— Пойду, найду Дарину, — бросаю этим двум голубкам и иду к Оле.

Похоже, она оценила угощения, набивая ими рот.

— Оль, не сориентируешь куда подевалась Рина? — трогаю её за спину, отвлекая от еды.

— О, не волнуйся. Твоя девушка ушла танцевать с твоим… — оборачивается она, глядя на танцпол и продолжает уже не так уверено: — Дедушкой… Клянусь, они только что там были!

— Спасибо, Оль, — почти рычу я от досады и иду в толпу, вглядываясь в лица в попытке отыскать одно-единственное. Самое родное.

Блять. Неужели, он всё же решил поговорить с ней о Марате? Об этом ублюдке? Будет обвинять её во лжи? Утверждать, что она сама виновата, напросилась? Не правильно поняла его действия? Напридумывала? Только я, блять, видел всё своими глазами!

— Мам, — ловлю её, куда-то спешащую. — Мам, ты деда не видела?

— Кажется, он только что вышел из своего кабинета. Поищи его у бара, дорогой.

Он, и правда, оказывается там.

— Где Дарина? Что ты ей наговорил? — нависаю над стариком.

— Тон убавь, мальчик. Не забывай с кем говоришь.

— Забудешь тут. Куда ты её водил? Что сказал?

— Ничего сверхъестественного. Просто объяснил ей, что её участие в твоей жизни портит климат в нашей семье. Она согласилась с тем, что два брата не должны цапаться, как кошка с собакой из-за какой-то девчонки, которых в их жизни будет ещё сотни.

Я с силой сжимаю кулаки. В груди пытает ярость. Но я останавливаю себя тем, что стариков бить нельзя. Даже если они такие твердолобые козлы.

Резко разворачиваюсь от него и иду искать мою девочку. Сукин сын! Согласилась она, как же! Скорее выбил из неё это согласие моральным давлением. Милая моя девочка, я тебя найду. Найду и всё будет в порядке.

— Дэн! Денис! — зовёт меня Оля и спешит ко мне. — Я выяснила у твоей мамы, потом у охраны в будке. Дарина… Она минут десять назад ушла за ворота!

— За ворота? Это точно она была?

— Точно. Я описала её, охранник подтвердил, с поправкой.

— Какой, блять, поправкой? — рычу я. — Говори, Оль.

— Сказал, что она выглядела какой-то потерянной.

— Сука, — выдыхаю я и мчусь в комнату за ключами от машины. Теряю время. Я, блять, теряю время! Куда она пошла? Что вообще её заставило уйти? В ночь? В пустошь на несколько километров? Бредни деда? Не могли они её убедить ни в чём. Только расстроить. Но, блять, не до такой же степени!

Прыгаю в машину и вдавливаю педаль газа в пол. Выруливаю на главную дорогу, успокаивая себя мыслью, что она не могла уйти далеко. Ринка, твою мать, нахрена ты куда-то попёрлась? Не могла просто найти меня? Мы же договорились о том, что у нас одна жизнь на двоих! А значит, и проблемы должны решать вместе.

Изо всех сил вглядываюсь в темноту ночи, в лес с двух сторон от дороги. Лишь бы она не потерялась. Лишь бы не надумала забрести глубоко в лес. Лишь бы не пропустить её хрупкую фигурку в этой грёбанной темноте!

Блять, меня накрывает просто нереальное облегчение, когда я её вижу. Пиздец как я волновался. Бредёт, еле двигая босыми ногами, туфли в руках. Твою мать, что, блять, он ей наговорил?!

Резко тормозу на обочине и бегу к ней.

— Рин! Рин, ты с ума сошла? — я зол. Я пиздец как зол. — Куда ты собралась? И нахрена?

Хватаю её за плечи, её опустошённый взгляд медленно ползёт к моему лицу. Она, словно и не понимает, кто перед ней. Злость отступает и возвращается беспокойство.

— Девочка моя, что с тобой? Что случилось?

В безразличной зелени глаз начинает появляться осознанность, а затем и узнавание. Лицо морщится, взгляд приобретает выражение бесконечного несчастья, горя и жалости. Она начинает реветь, беззвучно шевеля губами. Прижимаю её к своей груди, глажу ладонью волосы, приговаривая всякую успокоительную чушь:

— Всё хорошо, моя девочка. Всё будет хорошо.

Её трясёт. Трясёт так сильно, что мне приходится сильнее сжать её в своих объятьях. Это истерика. Что, блять, могло довести её до такого состояния? Что, сука, происходит?

Не знаю сколько времени мы стоим вот так на обочине дороги, пока Дарина более-менее не успокаивается. Отстраняю её от себя, обхватываю ладонями скулы, вытираю большими пальцами дорожки слёз и заглядываю в её глаза:

— Расскажи мне, Рин. Что? Что тебя так расстроило?

И опять этот невыносимо несчастный взгляд, который, словно ломает мне кости, рвёт мою душу на куски.

— Всё… нор-маль-но, — всхлипывает она, наконец.

— Ты издеваешься? — вновь чувствую я, как к горлу подкатывает с горьким привкусом злость. — Какое нормально?!

— Де-нис… Не на-до…

— Что не недо? Мне, блять, самому догадаться о том, что довело тебя до такого состояния?!

— Пож-алуй-ста… — отводит она глаза. — Про-сто от-вези мен-я домо-й.

— Рин, всё, что тебе сказал дед — бред! Ты должна сама это понимать.

— Нет. Он… пра-в. Мы не мо-жем быть вме-есте.

— Твою мать, что за чушь?! — скреплю я зубами.

— Не чушь.

Рина, вдруг, вырывается из моих рук и говорит неожиданно твёрдо:

— Или отве-зи меня домо-й, или я дой-ду сама. — А затем добавляет жалобно: — Пожалуй-ста, Денис. Я объясню тебе… всё. Но… не сейчас. Умоляю.

— Садись в машину, — выдыхаю я, сквозь зубы.

Всю дорогу мы едем молча. Она, словно отдаляется от меня, огораживается стеной. Вновь выглядит бесконечно потерянной и несчастной. А меня рвёт на куски, меня буквально ломает изнутри непонимание, беспомощность и её грёбанное молчание. Её боль. Я чувствую её. Дышу ею сам. И нихуя, блять, не могу сделать!

Я не успеваю окончательно остановить машину, как она выпрыгивает из неё с глухим "прости". Приходится резко остановится, и сорваться вслед за ней:

— Рина, твою мать!

Сгребаю её в охапку у двери подъезда, но она пытается вырваться, потому я прижимаю её спину к стене рядом и смотрю в её заплаканные глаза:

— Пожалуйста, Рин.

— Отпусти меня, Денис. Отпусти и дай уйти домой.

— Как только ты мне всё объяснишь, — рычу я.

— Ты и я! — взрывается она. — Это невозможно, понимаешь?! Мы не можем быть вместе! Только не как любовники, понимаешь? Нельзя! Отпусти меня! Отпусти меня!!!

— О чём ты говоришь? — ошарашено делаю я шаг в сторону, руки сами опускаются. — Я ничего не понимаю.

— Я хочу уйти, понимаешь ты или нет? — текут слёзы по её щекам. — Мне нужно уйти. От тебя. Я не хочу тебя видеть. Не могу видеть. Не могу…

— Мартышка…

Но она набирает код на домофоне, и быстро скрывается за дверью. Даже не взглянув на меня напоследок.

Твою мать, я схожу с ума? Я, чёрт возьми, схожу с ума!

Возвращаюсь в машину и вновь давлю педаль газа в пол. Я, блять, выбью из этого старого осла всё, что он сказал моей Мартышке! Выбью, сука! И не посмотрю на то, что он старик и мой родной дед!