Глава 29

Адреналин бил по вискам. Ветер свистел в ушах. Ирокез стоял на голове. Ногти впивались в ладони крепко сжатых кулаков. У меня отняли мечту и нежность. И это не дорога струилась перед нами, а тропа войны. Какой идиот путешествует без автомата Калашникова? Я!

Ни томагавка, ни мачете, ни кинжала, блин! Кто так жениться ездит?!

От нетерпения я то и дело привставал с переднего пассажирского сиденья, вглядываясь в дорогу. Я весь превратился в вектор. Но дальше света фар что-то разглядеть было сложно — мы гнали в кромешной тьме на служебной машине сослуживца Сосо, крепкого, как дуб, и похожего на американца формой и вежливостью молодого полицейского офицера по имени Давид.

Едва я закончил разговор с отцом, он подъехал, представился и сказал:

— Сосо с ребятами догонят. Уже выехали. А я патрулировал этот участок дороги. Был ближе всех.

— Прекрасно, так едем же! Едем!

Давид любезно забросил барана, словно мою личную принадлежность, в кузов роскошного внедорожника Митсубиши. И правда, куда я без барана? Провонялся весь, может, по-братски хоть забодает всех этих хреновых женихов и уродов?

Внедорожник легко преодолевал неровности извилистой дороги. Я подивился тому, какие клёвые тачки у грузинской дорожной полиции, и рассказал всё, что знаю.

Давид вёл уверенно и успевал пояснять на хорошем английском, потому что русского не знал:

— Это вообще нонсенс! Вы не думайте, что подобное — норма. Грузия — цивилизованная страна. У нас преступность снизилась до минимума. Даже сумки забытые не крадут.

— Сумка — не невеста, — ответил я, снова вытягивая голову вперёд.

Скоро действительно превращусь в жирафа. Особенно если не успею вовремя, и рожки на голове вырастут. Чёрт, жираф я и есть! Отец как в воду глядел, когда компанию называл. Сказал, что в честь меня, потому что я вечно тянул голову к тому, что повыше и понепонятнее. А папа шутил: «Не смотри в облака, шея, как у жирафа, станет…»21b4bc

— Не понимаю, кто посмел иностранца обидеть? — качал головой Давид. — Иностранец — гость, для грузина — святое!

Святым я, конечно, не был. А Катя моя, может, и была. Если девушка такая чистая, как капля росы, невинная, разве она не святая? Даже если обижается на всякую ерунду…

Может, потому, что она — частично грузинка? А в Грузии всё было чересчур — даже ночь гротескная, словно нарисованная.

Чем Маруська рисует ночь? Правильно, чёрной краской! Геть, и здрасьте. Вот и на Грузию нашлась своя «маруська» — ни зги не видать! Фонарям в горах быть не положено. Плюс был один — дорога, по которой смылся Ромашкин похититель, здесь пролегала единственная. Она вела в горы и не предполагала съездов. В крайнем случае, напролом через кусты, но я бы не пропустил следов такой наглости. Давиду позвонили коллеги.

— Догоняют, — улыбнулся он мне подбадривающе.

И вдруг, перед самым началом узкого серпантина, дорога разделилась.

— Чёрт! — выругался я и высунул голову в окно.

Давид притормозил и прислушался. В дикой тишине слишком громко шумел двигатель и дышали мы оба с перебором. Мешало. Хоть нос зажимай. И вдруг откуда-то издалека раздался странный звук. Как будто слону хобот прищемили…

— Что это?! — выкатил глаза я.

— Снежный человек у нас не водится, — успокоил Давид. — Может, выпь? Хотя скорее…

— …слониха. В брачный период, — договорил я и вытер со лба пот.

— Слоны у нас тоже не водятся. Не настолько южные широты, — заверил полицейский, не уловив сарказма.

Но тут что-то загудело. Мне показалось или я на самом деле почувствовал вибрацию? А затем с нарастающим грохотом до меня дошло то, что Давид озвучил:

— Обвал.

— Да. И перед ним был крик. Она там! — воскликнул я, вспоминая в тысячную долю секунды, как моя хрупкая Ромашка одним рявканьем усмирила шпану той ночью, когда я понял: у меня к ней всё совсем серьёзно. А она ведь потом стеснялась мне показать, как поёт, и голос на полную продемонстрировать. Мол, потом как-нибудь, если в поле выедем, где бокалов и рюмок нет…. Хотя в поле мышек жалко. В общем, отмазалась, но теперь я не сомневался. И ткнул пальцем в дрожь камнепада: — Едем!

— Нельзя, — покачал головой Давид. — Прости, друг, завалить может…

— Но она же там!!! — рыкнул я. — Если ты не поедешь, я пойду пешком! Дубинку только дай. И фонарь. Пожалуйста… а то мой мобильный на издыхании уже.

Давид посмотрел с сомнением на то, как я потянулся к его прекрасной резиновой дубинке, словно я изъявил желание стать первым снежным человеком по эту сторону Кавказского хребта. И я понял, что он прав. Только ждать я всё равно не мог — сердце рвалось из груди, потому что круче любого GPS-навигатора знало: там моя Ромашка! Там, куда соваться не стоит! И я сказал:

— Верёвка есть? Давай. А сам вызывай спасателей. Крик, обвал, значит, точно без них не обойдёмся. Давид, брат, я столько пещер облазил и обвалов разбирал, что я точно знаю, о чём говорю!

И он меня послушал. Молча вручил моток верёвки и фонарь, а сам принялся что-то говорить в рацию. Я уже не слушал, я бежал навстречу грохоту камней, как на свидание с любимой.

Собственно, так и было…