Глава 33

Всему своё место и время. Я нормально отношусь к подтасовке, хитростям и здоровому бендеровскому подходу на переговорах. Бизнес — такая сфера, в которой нужно уметь балансировать на грани умной лжи и проникновенной честности. Ни то, ни другое не должно перевешивать. Но дома, в семье… чтобы так нагло врать? Годами? Ни за что! А отец дал жару… Мне даже говорить с ним расхотелось. Наверняка и он имел какие-то внутренние мотивы, оправдания и причины, но нет… знать их не хочу. По крайней мере сейчас.

Зато круглолицая «Донна не-Корлеоне» с бриллиантом на пальце, которым только зубы выбивать, внезапно вызвала у меня доверие. Это такое внутреннее приятное чувство, которое возникает само. Моя интуиция говорила: Алико Кавсадзе не врала. А я что-то в последнее время всё чаще стал прислушиваться к интуиции. И заметил интересный парадокс — когда несмотря на трудности и очевидный апофеоз хренотени, живёшь своей жизнью, а не по указке, интуиция включается сама. Она как дополнительная надстройка, полезный бонус к программному обеспечению под названием «Я». Но обязательно условие — интуиции нужна свобода.

— Я, конечно, очень хочу свадьба, — сказала Алико Вахтангована, — хоть прямо сейчас, на скорая рука, хоть завтра. Сильно хочу! Но решайте сами, детки, когда вы жениться.

И сердце моё стало ещё мягче. Да, она действительно не врала, и в глазах немолодой женщины горело желание закатить что-то масштабное, круче батальных сцен во «Властелине колец», где армия Средиземья выступала против войск Мордора. Учитывая всё то, что она рассказала, это было оправдано — любимого сына женить не удалось, хоть на внучке с «крёстным внуком» оторваться. Последний факт, конечно, меня просто добил.

Она. Оплатила. Мою Учёбу. В Оксфорде. Офигеть… Но сразу понятно, почему отец так себя вёл и так говорил. Я снова напрягся при мысли о нём.

А ещё рассказ Алико Вахтанговны всколыхнул что-то глубокое во мне внутри. Интуиция всегда подсказывала, что у нас с Катериной есть нечто очень близкое, родственное, несмотря на всю разницу в воспитании и восприятии. Я так чувствовал это, что даже страшно испугался и поверил мысли, что мы с ней брат и сестра, когда пытался понять, почему брыкается отец. Но вот такого расклада я и придумать не мог.

Однако, вспомнил я, моя интуиция ещё в ту знаменательную ночь, когда я должен был в первый раз лететь в Китай, подсказала: Кате можно доверять. Потому я отставил на неё Маруську. Смешно подумать, но за тот демарш с дочкой я должен быть благодарен своей экс-супруге, Лане. Она буквально свела меня с Катей! И, кстати, я кажется, придумал, как Катю из тёти сделать мамой! Она станет Маруськиной крёстной — разве это не замечательно?!

Посчастливевший от мысли, я посмотрел на Ромашку, взлохмаченное моё, светлое чудо, и взял в ладони её холодные руки:

— Катюш, пусть будет, как ты хочешь. Насчёт свадьбы.

Улыбка в ответ. Свет в голубых глазах.

— А я всегда хотела настоящее белое платье. И причёску… — и вдруг испуг. — Ой, Андрюша, паспорт!

— Что с паспортом? — оторопел я.

Вид у Кати был такой, словно она его съела, чтобы никому не достаться, с горчичкой, а теперь поняла, что случилось несварение.

— Что такой, мой сердце? — подскочила Алико Вахтанговна. — Что с паспорт?!

Катя посмотрела на нас обоих расширенными глазами и пробормотала:

— Наверное, без паспорта нас не поженят? А он был в сумочке! А сумочка осталась в горах. Где-то возле машины, Бадри дёрнул за ручку, и я сумочку выронила. И побежала.

— Я убью этот сволочь-гад! — вскипела бабушка.

— Я тоже! — подхватил я. — Но не сейчас. Его уже увезли в участок.

Алико Вахтанговна выдала яростную тираду на грузинском и подфутболила булыжник лакированной туфлей. Длинный в белом пиджаке, что стоял на почтительном отдалении еле успел отскочить. Да она милашка!

— Итак, на данный момент вопрос, получается, решён, — резюмировал я. — Танцоров и хористов отправляем спать. Катю отвезём в гостиницу, она вон уже как замёрзла, нам ещё невесты с насморком не хватает! Я вернусь сюда с рассветом и буду искать паспорт. Я представляю, где.

— Вах, какой маладецъ! — довольно отметила Алико Вахтанговна. — Только армия спасатель нам на что? Кати ты спас, их работа сделал. А они пусть паспорт спасают. И сумочка! Такой красивый сумочка я внучка купил, один на весь Грузия!

— Там ещё и туфли мои красивые где-то валяются… — бодро добавила ромашка. — Маноло Бланик. Я ими от Бадри отбивалась. Не смотри на меня так, Андрюша, честно. Каблуком в лоб получается очень эффективно.

— Ты меня снова удивляешь, — сказал я, разглядывая мою непостижимую Катю и замечая в ней опять что-то совершенно новое. Оказывается, у ромашек бывают шипы… А я, дурак, считал её совсем беззащитной. И поинтересовался: — А чёрного пояса у тебя случайно нет под платьем?

Ромашка моргнула.

— Зачем? Он сюда не подходит…

— Пояс по каратэ подходит даже к купальнику, — засмеялся я.

И бабушка засмеялась. И до Катюши дошло, она аж хрюкнула залихватски.

— Какой вы хороший, детки! Любовь мой сердце, радость мой глаз, песня мой ух! — заявила бабушка. — Ладно уже, пошли в вертолёт. Надо кушать, спать, немножко вино пить и невеста обнимать. Вайме. И в душ.

С каждой минутой она мне нравилась всё больше! (3303c)

Я предложил Алико Вахтанговне свой локоть. Она обвила его пухлой рукой. Катя прижалась ко мне с другой стороны. Полный комплект. А долговязый помощник в белом пиджаке бросился открывать перед нами дверцу вертолёта. Я запомнил, он тот самый Гига, который завалил Ромашку розами. Пусть так не улыбается, своё он ещё получит. Но сейчас, как сказала Алико Вахтанговна, надо «кушать, спать, немножко вино пить и невеста обнимать». И да. Я чертовски хочу в душ — смыть братский запах!

Я оглянулся и нигде обнаружил Давида, внедорожника и моего рогатого товарища…

Чёрт, теперь моего барана похитили!