36 глава

Александр

— А чему я должен радоваться?

Поворачиваюсь к ней вполоборота и отмечаю в ее глазах насмешку. Пьяная, пьяная, но свои замашки троля никуда не дела. Я не понимаю себя, не понимаю свое сердце, не понимаю, почему именно в такую я влюбился. Да она же из меня все силы вытянула, все нервы пинцетом издергала, а я не могу выбросить ее из головы. Были мысли наплевать на все, отпустить, научиться жить дальше, но вторая половина, которая живет по своим законам, твердо стоит на своем, а порой кричит: «намотал сопли на кулак и вперед к своей цели». Неплохая стимуляция, работает, но все чаще стал замечать, что мои нервы желают получить дозу витаминок.

— Пришел весь такой расфуфыренный в местную забегаловку, навел шороху, все шлюшки слюнями захлебнулись. Показал подчиненным, кто в этот момент «доминант».

— Оль, вот не мели чушь, лучше сиди молча и не отвлекай меня.

— От чего не отвлекать, Сашенька? У тебя настроения нет? Какая прелесть, — ерничает дальше, а я закипаю, боюсь, что мой мозг взорвется от этой глупости.

— Я тебя предупредил, только попробуй что-то отколоть, — делаю голос тише, а смотрю слишком недовольно.

— Боюсь, боюсь. — Фырчит привычно моя девочка и незатейливо стучит ладошками по обнаженным ляжкам. — Езжай с ветерком, душа желает продолжить приключения.

Рука Оли тянется к радио, включает первую станцию и вливается в ритм очередного хита Ольги Поляковой. Блять! Королева ночи! Вот уж действительно. Да она еще и подпевает!

— Оль, ты не устала? — Прячу свои нервы в коробочку и мирно спрашиваю у этой неугомонной егозы.

— Уваров, еще нет двенадцати, чтобы я превратилась в тыкву, а ты в крысу, давай, мой герой, езжай по ночному городу, да с ветерком, у меня сегодня еще час дня рождения остался, дай его провести весело.

— Окей.

Действительно, окей. Желание Хельги для меня — святое дело. Я покорно завожу движок и стартую со стоянки. Мне очень сложно не пялиться на ее ноги, да и вообще, не вникать в то, что она ритмично, под музыку, шлепает ладошками по ногам и подпевает каждому следующему певцу.

— Останови!

— Мать твою!

Я в последний момент ловко сориентировался, чтобы на автомате не нажать тормоза. А так бы влетела эта певунья в лобовое стекло, не факт, что ремень бы помог. Я не бушую до того момента, пока не ищу место для парковки. Лишь когда заглушил движок, поворачиваюсь к Оле и рычу:

— Кто так делает?

— Вот ты — нервный, — смеется ответ и пытается вырваться на волю. — Давай, выпускай, даме нужен свежий воздух.

— Оль, ну куда ты опять?!

Мне пришлось выпустить эту заразу на волю, выскочить самому и плестись по пятам, пока она пыталась сфотографироваться на фоне огромных фигур из цветов.

— Уваров, иди сюда, так уж и быть, один кадр потрачу на тебя. Хорошо, что сейчас эра цифры, не жалко такого добра.

— Вот уж одолжение, так одолжение, — кланяюсь и отворачиваюсь.

Неожиданно чувствую, как ладони Оли скользят по моему животу. Напрягаюсь, понимаю, что это может быть очередная девчоночья шутка. Но когда пальцы Оли неприлично ныряют под ремень, я настораживаюсь.

— Оль, — накрываю ее ладони своими, не давая возможности пробраться глубже, она зря играет со мной в такие игры, — может, хватит?

— Ты такой напряженный, — выглядывает из-за моего плеча и смеется, стерва.

— Не провоцируй меня, — говорю пока что спокойно, но внутри-то уже давно все на взводе.

— А если мне нравится это делать?

— А если я тебя прямо в машине?

Я в бешенстве, она доиграется, если будет так дальше испытывать мое нерезиновое терпение.

— Мммм, это не предел моих мечтаний, но что-то в этом есть…

Продолжает прикалываться или что это? Поворачиваюсь к Ольге, смотрю ей в лицо и замечаю долю смущения, ведь она уже больше не смеется, а просто рассматривает мою испачканную помадой рубашку.

— Опять не отстирается, — вздыхает критично.

Так быстро тему меняет, что я просто не успеваю ориентироваться в этом потоке.

— Оль, давай домой?

— К тебе?

Я удивленно нахмурил брови, не веря своим ушам. Нет, это просто слуховые галлюцинации, не больше.

— Ты этого хочешь?

Оля ничего не говорит, она нетвердой походкой идет к автомобилю. Я же понимаю, что это всего-навсего блажь пьяной девчонки. И меня ждет очередная бессонная ночь рядом с ней. Вот чувствую, что отрубится и в этот раз. Но я ничего не имею против, я только рад, что попадет в мои лапы вся.

К моему дому едем молча, даже радио выключили. Оля смотрит в окно, я же старательно слежу за дорогой.

— Приехали. Ты уверена?

Зачем я это спрашиваю? Дурак.

— Зануда.

Швыряет это слово мне в лицо и выскакивает из автомобиля, не ждет меня, а идет к подъезду. Я стою среди улицы и вижу, как она пытается расстегнуть замочки на босоножках, как едва ли не сваливается на лавочку, но уперто делает свое дело. Качаю головой, взывая к небесам, чтобы даровали терпение. Его мне нужно в излишестве, чтобы терпеть эту норовистую девочку.

— У тебя есть полотенце и халат, хочу помыться.

И я ей охотно верю, потому что она стоит на асфальте босая, босоножки валяются у ног. Неужели забыла он их?

— Поищем, а теперь бегом в дом.

Забыла, потому что спешит к двери и не реагирует на то, что я напоминаю об обуви. Беру «потеряшек» сам, спешу за Олей, открываю дверь и вижу, как не вызывает лифт, а просто поднимается по ступеням.

— Ванная здесь, я сейчас принесу тебе полотенце и халат.

Оля продолжает молчать, идет в указанном направлении, распахивает дверь и несколько секунд стоит на пороге, словно что-то ждет. Я же чувствую себя, впервые за долгое время, растерянным. Я даже не представляю, что творится в голове у этой стервы, какую цель она преследует. В квартире прохладно, но я испытывают дискомфорт от того, что по венам бушует кровь. Взял бы ее без остатка в этот момент, даже такую пьяную, болтливую, но опять чертова сдержанность меня останавливает. Я изучил ее, казалось бы от А до Я, но нет. Я и половины не могу предугадать, что в следующий момент отколет Хельга. Ее настроение переменчиво, как погода весной — факт.

Вваливаюсь в спальню, забываю с какой целью. Стою среди комнаты, пялюсь на кровать, а мысли все о той, прошлой ночи, о том, какая она, Оля, взъерошенная тогда была после гулянки. Полотенце и халат! Словно кто-то невидимый меня толкает в спину, а я вспоминаю об обещании.

— Полотенце и халат.

Кладу вещи на стиралку, захлопываю дверь, стараясь не смотреть и не слышать, чем она там занимается. Во рту пересохло. Ищу воду, жадно пью и смотрю в окно. Скоро двенадцать, а я понимаю, что сон давно помахал мне рукой. Мне нужно собраться с мыслями, но мысли все о ней, о том, что лопну, если не буду с ней.

— Я закончила, ты идешь?

— Да, сейчас. Кстати, — как ни в чем не бывало, поворачиваюсь к Оле, стараюсь не пялиться на ее укутанную фигуру в мой халат, на волосы, струящиеся по плечам, на лицо, где почти никогда нет много косметики, — поздний ужин желаешь?

— Нет, а вот от воды не откажусь.

— Вот в графине прохладная.

И только сейчас я замечаю, что на Оле не тот халат, что я ей принес, она надела мой, тот что висел в ванной. Очередной вызов? Или у меня паранойя?

— Хорошо, а ты иди, я разберусь.

Непривычно тихая и покорная, я же до сих пор в напряжении. Но выхода не вижу, спешу в ванную, чтобы поскорее принять душ. Что сейчас происходит? Я ничего не понимаю. Не понимаю, но чертовски доволен, что она больше не ерничает и не показывает острые зубки. Давно так быстро не мылся, очень давно. А в этот раз моей скорости бы позавидовал сам Флеш. Надеваю халат и выхожу из ванной. Тишина. Она меня пугает. Впрочем, а что именно я хотел услышать?

На кухне темно, свет горит только в прихожей. Иду в сторону спальни, заглядываю и ироничная насмешка касается моих губ. Оля спит на моей кровати, обняв мою подушку. Быстрая, что слов нету.

Подхожу ближе, в полутемной комнате видно только благодаря свету, который горит в прихожей. Не ошибся. Спит, укрытая тонким покрывалом. Халат валяется на пуфику. Второй туда же приземляется. Не стал выключать свет, просто немного прикрыл двери, чтобы в комнате сохранился полумрак. Мне не до сна, а лежать в темной комнате не совсем уютно.

— Олька, Олька, — тяжело вздыхаю, подвигаясь ближе к своей Фырфыр, пытаясь отвоевать подушку.

Не дает, что-то возмущенно бормочет. Хмыкаю, прижимаю ладони к лицу и шумно выдыхаю, сваливаясь на спину. И как дальше жить?

Я не помню, как отключился. Но помню, что было очень поздно. Душа была не на месте, я вдыхал аромат ее волос и едва не стер все зубы от нервов. Теперь же распахнул глаза и понял, что до сих пор в комнате темно, хотя нет, кажется, светает. Зато руки Оли настойчиво скользят по моему животу. Чувствую, как она придвинулась ближе ко мне, грудью прижалась к моей спине. Мне не снится? Она целует меня в плечо?

Накрываю ее ладонь своей, опускаю наши руки ниже, туда, где сейчас неприличный стояк. Не вырывает руку, наоборот, настойчиво исследует мой ствол, указательным пальчиком поглаживает головку.

— Оль, я же не сплю.

— Открыл Америку, я же слышу твое дыхание, Саш.

Видимо из-за шума в ушах я не сразу понимаю, что шустрая девчонка поворачивает меня на спину, а потом вообще номер года: взбирается на меня, проезжая промежностью по напряженному члену. Я сильнее сжал ее бедра, не давая ей возможности и дальше изгаляться надо мной. Я хочу впервые откровенно, без утайки, рассмотреть ее, исследовать каждый сантиметр желанного тела.

— Я хочу тебя, Саш, очень, очень, — шепчет у моих губ, а я поздно понимаю, что протяжный стон срывается с моих губ, а не с ее.

— Я даже не буду спрашивать «ты уверенна», ты же это понимаешь? И скромным я не буду.