41 глава

Ольга

— Оленька, поможешь с бумагами, — в приемную ворвалась взъерошенная Виктория с кипой бумаг, и я сразу поняла, что женщина зашивается, а все из-за того, что у Черкасова очередной всплеск на почве трудоголизма.

— Не вопрос, только руки вымою, а то пыталась картридж поправить, вот руки грязные.

— А Жорика где потеряли, мог бы помочь.

— Да он тоже завален работой, а мне не сложно.

— Я, кажется, сегодня рехнусь с Марком, он совершенно неуправляемым стал, этот развод не на пользу ему пошел, он совсем дурашку превратился, — обреченно вздохнула женщина и присела на край кресла, перебирая бумаги просто так.

— Может помочь? Корону лопатой поправим, и будет как шелковый, — хитро прошептала и широко улыбнулась, видя, как Виктория тяжко выдыхает.

Я совершенно не боялась Черкасова, к тому же у меня в арсенале было много матерных словечек, даже похлещи тех, которые знала его Марго. Могу поделиться, наградить его в полной мере и плевать на приличия. Укушенный он или расстроенный. Мудила, а не мужик. Бесит меня.

— А давайте-ка выпьем чайку, переведем дыхание, а потом в бой? — подмигнула женщине и нажала кнопку чайника.

— А давай, Марк сейчас у айтишников, раздает им розовых слонов.

— На это он способен, супербосс.

— За что ты так его не любишь? — Прилетел мне откровенный вопрос, на который я была не готова дать ответ.

— Я же не обязана любить каждого босса, который встретиться мне на карьерном пути, правда же, — попыталась перевести все в шутку, но от пытливого взгляда Виктории скрыться не могла.

Да и в мыслях вспыхнул образ Сашки, который еще вчера здесь, сидящую в этом кресле, пытался склонить к сексу, но получил по рукам и смирился с тем, что у него будет нагуливаться аппетит перед выходными. А я просто влажнела от мысли, что он весь уик-энд будет заниматься со мной любовью, шептать на ухо слова любви и заставлять мое тело таять в его руках.

Несколько раз Уваров звонил мне с очень милым вопросом: скучаю ли я? Смешной, чем больше его узнаю, тем больше понимаю, что он просто прелесть, или это влюбленность мне весь здравый смысл отключила. Его удовлетворяли мои протяжные слова, что жду его вечером, а потом готова ехать с ним туда, куда он обещал.

— Какой вы — милый парень, Георгий, благодарю, что составили мне компанию и провели к Сашеньке, я его в кабинете подожду. Черкасов говорил, что с минуты на минуту Александр должен вернуться на работу. А у нас с ним очень личный разговор.

В приоткрытую дверь я слышала приятный женский голос, который впервые звучал в стенах нашего офиса. Видимо какая-то очередная клиентка, о существовании которой я только сейчас узнаю. Мне никто не звонил, не уточнял о том, что намерен встретиться с Уваровым.

— Милочка, Марк разрешил мне побыть в кабинете Александра Валентиновича, сделайте мне, пожалуйста, чай, без сахара, желательно зеленый.

Я как раз сидела к вошедшей женщине спиной и рукой потянулась к выскочившей из принтера бумажке, ловко поймала и повернулась в кресле к женщине, искреннее улыбаясь.

— Аля, — как-то странно прохрипела незнакомка и попятилась к двери, едва успевая рукой коснуться стены.

Я ничего не понимала, потому что застыла от удивления, не зная, что делать первым делом и как спасать незнакомку.

— Женщина, женщина, вам что с сердцем плохо?

Я даже не успела с кресла соскочить, как красивая, элегантная женщина закрыла глаза и осела на пол, отключаясь.

— Жора, кто-нибудь, помогите, здесь клиентке плохо, — прокричала я в коридор, бросившись к упавшей женщине.

Руки тряслись от страха, что если сейчас на моих руках умер человек, а я совершенно беспомощна. Соскакиваю на ноги, хватаю графин с водой и безбожно кроплю женщину водой, моля Бога о том, чтобы только жива осталась.

— Оль, что слу…

На пороге появился Жорка, присвистнул и стал на колени перед женщиной.

— Она что привидение увидела?

— Я откуда знаю, я здесь одна была! — Взвизгнула я и отошла в сторону, когда парень поднял незнакомку на руки и отнес на небольшую кушетку.

— Ищи нашатырь, у тебя же есть аптечка.

— Уже несу.

Лишь с помощью едкого запаха нашатыря мы смогли привести в сознание женщину. Она медленно приходила в себя, я же с опаской рассматривала ее бледное лицо и стояла со стаканом воды в одной руке и таблеткой от сердца в другой. Жорка метался по комнате с тонометром, чтобы измерить женщине давление.

— У вас сердце или давление? — всполошилась я и стала на колени перед женщиной, которая лишь слегка приоткрыла глаза и опять их закрыла, обреченно вздохнув.

— Только не умирайте, пожалуйста, скажете, что нам сделать?!

— Алевтина, солнце мое, я в раю, там, где и ты, девочка моя?

Она что больная, или это последствия падения. Хотя нет, я слышала это обращение еще до того, как женщина упала в обморок.

— Я Оля, а не Аля, — протянула я и попыталась прижать ладошку ко лбу женщины.

— Я умерла, если вижу тебя, тебя ведь столько лет уже нет с нами. Саша безумно тебя любил, так никогда и никого не любили. А я ему говорила, что так нельзя, нужно жить дальше.

Да что она несет?! Я в ужасе, но стараюсь не перебивать женщину, Жора упорно измеряет давление и выносит вердикт.

— Повышенное, но сердцебиение усиленное, ей нужно успокаивающее, или нужно срочно узнать у нее, какие лекарства ей нужны.

— Помогите нам, подскажите, — просит Жора.

А я пока что ухожу в сторону, чтобы у женщины не метельшить перед глазами и не вызывать у нее странные ассоциации. Это же нужно так сильно стрессонуть, что ангелы мерещатся.

— Я в норме, оставьте нас наедине, молодой человек, — слышу за спиной и поворачиваюсь, когда понимаю, что в словах женщины нет ни капли былого замешательства.

Жорик быстро ретировался из приемной, тихо прикрыв двери за собой. Я же поставила стакан с водой на край стола и опять приблизилась к женщине.

— Как тебя зовут, девочка?

— Оля, вы видимо меня с кем-то перепутали, — неловко пытаюсь улыбнуться, присаживаясь рядом с женщиной.

— Оля, Олечка, как твоя фамилия?

— Ольга Владимировна Фурман, — произношу и вижу, как из глаз женщины брызгают слезы. — Что с вами, да ну в само-то деле, почему вы так плачете.

Дрожащими руками женщина открывает небольшую дамскую сумочку, безалаберно в ней роется, пока не достает небольшой блокнот, в котором лежат несколько фотографий. Они тут же попадают мне в руки, а я вскрикиваю от неожиданности, увидев на одном из фото Сашу в обнимку с… о Боже, так не бывает. Этого не может быть. Мои пальцы дрожат, я боюсь смотреть на второе фото, туда, где та самая девушка видна очень крупным планом.

В голове словно взрывается атомный реактор, тошнота подкатывает к горлу, и в этот момент уже плохо мне. В голове голос Саши: ты мне сразу запала в душу… как же мне привыкнуть, что ты такая болтливая. И еще десятки фраз, которые он на протяжении всего нашего знакомства нечаянно бросал. Их смысл теперь мне стал ясен. Он нас сравнивал, он нашел копию своей умершей невесты. Чертов извращенец!

— Чшш, Оля, не убегай, мне нужно многое узнать. Как твой отец, где он сейчас?

— А зачем вам мой отце, вы же не хотите сказать, что он… — прижимаю пальчики к губам и протяжно вою.

— Он отец моей Алечки, но мы с ним никогда не жили вместе, у меня появился мужчина с большой буквы, который активно добивался моего внимания. А Владимир спасовал, быстро куда-то растворился и больше я его не видела.

— Он — герой, настрогал детей по всей стране и свалил в свою Германию, — злобно выплюнула слова и сильнее стиснула фотокарточки, не заботясь о том, что они придут негодность.

— У Алечки в понедельник день рождения, в этот день мы с Сашей проводим у ее могилки, и я …

— Не говорите, ничего больше не говорите, я ничего больше не хочу слышать.

— Оля, — женщина тянет ко мне руку, но я соскакиваю на ноги метаюсь по приемной, словно умалишенная, едва ли не рву на себе волосы. — Оля, давай поговорим, Олечка, только не накручивай себя.

— Вам лучше уйти, а потом связаться со своим Сашенькой и договориться о поездке, но не сейчас, умоляю.

Женщина опять судорожно роется в сумочке, а потом кладет на край стола визитку, в которой указаны ее имя и фамилия.

— Я хочу с тобой поговорить, мы обязаны это сделать, Богом молю, девочка.

— Мне не о чем с вами говорить.

Я не контролирую себя, и не понимаю, что веду себя безобразно, но меня просто вкручивает от боли. Я хочу остаться одна и попробовать не умереть.

— Позвони, я буду ждать.

— Прощайте.

— Я надеюсь, что «до свидания», Оля.

Захлопываю дверь и прижимаюсь спиной к стене, отчаянно рыдая и сползая вниз. Как он мог? Я ненавижу его, я ненавижу тот день, когда встретила его, а еще больше ненавижу тот день, когда поняла, что безумно его люблю.

У меня с трудом получается подняться на ноги, не разбирая дороги, бреду в кабинет к Уварову и падаю в новенькое кресло, с остервенением вытаскиваю каждый ящик и что-то пытаюсь отыскать. Что именно ищу, не понимаю до последнее секунды. И тут находка меня заставляет разрыдаться сильнее: он хранит фото Алевтины, такое же, как и у матери его невесты.

Дрожащими пальцами достаю фото, крупные капли заливают влюбленную пару, а я дышать не могу.

— Ненавижу! — Кричу на весь кабинет, хватаю канцелярский нож и четким ударом вонзаю его в грудь Уварова.

Крупные капли бомбят затертое фото, расползаются по поверхности, а я не могу прекратить их поток. Едва нахожу в себе силы, чтобы встать на ноги, забрать свои вещи и выскочить из кабинета.

— Оль, что случилось, — слышу за спиной голос Марка, он пытается меня догнать.

— Руки убрал, катись, — отскакиваю от мужчины как от прокаженного и не бегу к лифту, я бегу на лестницу, где, не видя под собой ничего толком, едва не кубаря качусь вниз.