50 глава

Ольга

— А мне нужна только одна баба, — бормочет Сашка, не открывая глаз, — но она мне сегодня отказала.

О, да у нас прогресс, как мило слышать то, что на языке у пьяного мужика.

— Какая она у тебя стерва, зачем такая вообще нужна, — елейным голоском пою ему в ответ, а сама улыбаюсь.

— Потому что люблю эту стерву.

— Тогда почему так быстро сдался сегодня, мог бы ее украсть, увезти, сделать своей и доказать, что без тебя она бы не смогла жить. Или стремно?

— Она меня ненавидит, — обреченно вырываются слова с его губ, он прижимает ладони к лицу и трет глаза.

— А если только притворялась?

— Оль, прости идиота, — я рот открыла, увидев, как Сашка рухнул на пол и стал на колени, обняв меня за ноги, головой прижавшись к животу. — Что мне еще сделать, чтобы ты поверила в одно: в моем сердце живешь только ты, прошлое позади.

— Саш, — мое горло сжал спазм умиления, а на глаза попытались пробраться капельки слез, но я шумно вдохнула, пресекая в себе желание превратиться в кисель. — Тебе нужно привести себя в порядок, ты же не хочешь, чтобы наш первый Новый год был вот в таком состоянии?

Смотрит снизу вверх пьяненькими глазами на меня и видимо не верит собственному счастью. Чувствую, как его пальцы сначала неловко, осторожно скользят вверх по ногам, к ягодицам. Ход его мыслей я быстро просекла, хитро улыбнулась, касаясь его взъерошенных волос.

— Со мной пойдешь в душ?

— Пффф, Уваров, я же по твоим голодным глазам вижу, что это будет не душ, а что-то более занимательное, а тогда как же наш праздничный стол и бой курантов?

— Оль, у меня даже шампанского нет.

Сашка резко отваливается от меня, падает на задницу, трет виски, пытаясь видимо что-то придумать. Долго не мучаю его больную головушку, присаживаюсь рядом, и, улыбаясь, говорю.

— Мама нам много вкусного собрала, даже вишневой наливочки несколько бутылок запаковала.

— Я сделаю заказ, шампанское будет у нас на столе.

Я не спорю, просто наблюдаю, как Уваров неловко тыкает на клавиши, что-то пишет, я же просто блаженно улыбаюсь, упираясь спиной в диван. Совершенно нет сил выяснять отношения, бросать какие-то упреки или же портить и ему, и себе настроение. Я пытаюсь ему верить, мне хочется стать счастливой рядом с ним. Получится? А это покажет время. И хотя я очень большой романтик, всегда верю только в лучшее, но от реальности я далеко не убегаю.

Этот мужчина, который еще летом выбешивал меня до чертиков, теперь заставляет мое сердце замирать от предвкушения. И я знаю, что этой ночью он будет жадным, настойчивым, и я уже на грани от желания познать его ласки.

Поворачиваю голову к Сашке, а он смотрит на меня, откинув голову на диван. Смотрит и молчит, а я смущаюсь, понимая, что он до сих пор не уверен в том, что я рядом и все происходящее с ним — реальность. Беру его ладошку, кладу ее себе на щеку, он продолжает смотреть не мигая. Зато его широкая грудь слишком часто вздымается. Понимаю же, что мой нетерпеливый босс уже на грани.

— Я тебя тоже очень и очень люблю, думаешь легко было принять тот факт, что у тебя может быть на почве отказа что-то переклинило, и ты решился броситься во все тяжкие, пойти по рукам, — наиграно хмурюсь, сильно сжимая его пальцы.

— Глупая, — выдыхает хрипло Сашка и губами тянется к моей шее, целует, неторопливо, но так искусно, трепетно, что я понимаю: мое язык едва не прилип к небу, а вот трусики стали влажными, внизу живота все сильно заныло.

Он услышал мой протяжный стон, увидел, как я выгнулась под его ласками.

— Я постараюсь не задерживаться.

Я не успела толком очнуться, как Уваров нетвердой походной попытался умчаться в ванную. Смеюсь, и для этого есть огромная причина: я счастлива.

Пока есть время, сбегаю на кухню, где в кратчайшие сроки сервирую стол, включив телевизор, который висел на стене, слушаю музыкальный канал и увлеченно раскладываю на тарелочки вкусняшки от мамы. С улыбкой вспоминаю ее хитрое лицо, волнуюсь, присаживаюсь на стул и пишу в телефоне маме сообщение: люблю, все живы и здоровы. Счастливого Нового года и прости свою непутевую дочу. Люблю, мам.

Руки дрожат от переизбытка гормона радости, словно девчонка, переживаю и, кажется, безумно скучаю без Сашки. Он до сих пор в ванной, но я торможу себя, не заглядываю к нему, зато слышу, как работает его электробритва. Готовится основательно, какая прелесть.

В дверь звонят, вспоминаю, что к нам прибыло шампанское.

— Оль, деньги в портмоне в кармане пальто.

— Окей, — и я действительно ищу его деньги, потому что к стыду у меня с собой даже нет налички, только карточка одиноко болтается в кармане курточки. — Иду, — достаточно громко оповещаю курьера, чтобы парень не исчез.

Достаю портмоне, но вместе с деньгами к моим ногам летит что-то блестящее, ловко приседаю и поднимаю с ковра небольшое золотое колечко с бриллиантиками.

— Ого, — единственное, что слетает с моих губ, пока дверной звонок опять настойчиво напоминает мне о том, что за дверями стоит нетерпеливый курьер.

Сжимаю колечко в ладошке, бегу к двери, распахиваю и смеюсь, увидев парня в костюме Санты, он протягивает мне огромный пакет с продуктами и называет сумму. Даю даже больше денег, за оперативность, а потом благодарю и желаю приятного Нового года. А самой жуть как интересно, что же Сашка успел заказать. Несу пакет на кухню и сую нос в содержимое покупок. Расточитель, зато какой милый. Опять перед глазами появляется бутылка шампанского, очень дорогого шампанского, много фруктов и, конечно же, несколько коробок шоколада, моего любимого.

Я не сразу понимаю, что за моей спиной появился Уваров, нет, я сосредоточена на конфетах, ловко распечатываю коробку и, издав протяжный стон удовольствия, жую вишню в шоколаде. Горячие ладони Сашки меня мгновенно отрезвляют, вырывают из гастрономического удовольствия, даря нежные ласки, скользя по животу.

— Как все красиво и ароматно, — от Уварова слишком вкусно пахнет, его туалетная вода меня всегда сильно возбуждала, и сейчас ловлю его легкий аромат и прикрываю глаза от удовольствия, не сразу осознавая, что на инстинктах виляю задницей, а мой мужчина сильнее вжимает меня спиной в свое мощное тело.

— Смотри, что я случайно обнаружила, — вспоминаю о колечке, зажатом в ладони, — выпало из портмоне.

— Как вовремя, — голос Сашки сразу становится каким-то взволнованным, я поворачиваюсь к нему и вижу, что выглядит лучше, свежее, и, главное, побритый, как я люблю.

Уваров берет с моей ладошки колечко и говорит:

— Будешь моей женой?

Я, подавляя смех, хватаю это колечко и, как в моей любимой сказке, вместо туфельки на ногу, надеваю кольцо на палец и любуюсь. Сашка смеется, видя, что я без юмора даже сейчас не могу прожить ни минуточки. Мне кажется такой жест красноречивее любых слов. А то! Самодовольный, стоит и пожирает меня взглядом, не заботясь о том, что смущает меня до пунцовых щек своим обнаженным торсом. Между нами искрится воздух, понимаю, что не смогу ему отказать, если еще раз так настойчиво прикоснется к любой части моего тела. А ведь часики шустро отсчитывают последние пятнадцать минут до Нового года.

— К черту! — Фыркаю и снимаю платье, больше удивляя Сашку своим поступком. — Хочу тебя, Уваров, — выдыхаю ему в губы, жадно присасываясь к его губам.

Мужчина поднимает меня за бедра и усаживает на соседний стол, моя же рука успевает сорвать с бедер любимого влажное полотенце.

— С наступающим, — кусает мою шею, пальцами касаясь к краю трусиков, нетерпеливо их отодвигает и врывается в меня до упора, — любовь моя.

Я кусаю его шею в ответ, срывая с его губ протяжный стон, выгибаюсь навстречу, пытаясь восполнить эмоциями и переживаниями пробел, который столько времени не давал мне жить спокойно.