Глава 19

Время нужно тянуть. Нужно тянуть время. Очень-очень нужно тянуть время и молиться всем богам, каких знаю и каких не знаю тоже!

Так про что мы? Он выходил из себя при разговоре о Стевах, Фрее, ну и… Агиары ему тоже не слишком симпатичны. И чем его отвлекать прикажете?

Хмм, на ум ничего толкового как-то не приходило.

Стоп.

Он без ума от себя. От собственной тощей персоны! Ги себя ценит, любит, уважает и очень хочет жить. Так хочет, что даже продал собственный мир…

Или не продал? В любом случае, я не собираюсь умирать, пока все не узнаю!

Хотя… И потом тоже не собираюсь, но маньяку лучше про это не знать.

- Ладно-ладно, я поняла. Мы с сестрами умрем, потому что вы так хотите…

Договорить мне Эривард не дал. Перебил.

- Не хотите, а имею такую потребность, девочка, - вот почти нормально произнес. Если, конечно, не вдаваться в ужасную суть сказанного.

Имею потребность… И что кроется за этими неосторожными словами лорда Ги? А ведь маг ничего не говорил напрасно, за каждым его словом скрывалась суть. Тем более, меня и сестер он давно списал со счетов и записал в покойники, а умирающим не лгут.

Лучше не бесить его напрасно, а попробовать выяснить о прошлом и настоящем больше.

- Потребность? – осторожно спросила я. – Наши жизни вам нужны для дела, а не потому, что мы вам мешаем?

Эривард горько вздохнул и… отошел к своему столу. В кресло он опускался медленно и как-то тяжело, словно любое движение причиняло ему боль.

- Хорошо, - после почти минутного молчания, в процессе которого я даже вздохнуть глубоко боялся, произнес маг. – В конце концов, на закате жизни ты имеешь право знать правду.

- Имею… - тихо выдохнула я и пошла навстречу неизбежному.

Подойдя к столу, посмотрела на свободный стул и тихо спросила:

- Вы не возражаете, если я присяду? Ноги, знаете ли, не держат. Меня не каждый день убивают. Пока всего один раз было.

- Валяй, - лорд Ги кивнул и снова замолчал.

Я же присела на краешек, почувствовала себя неуютно, поерзала и снова почувствовала себя неуютно.

Пауза затягивалась.

Я кашлянула, но магистр ушел настолько глубоко в себя, что на посторонний звук не обратил никакого внимания. А мы так не договаривались!

- Вы сказали, что я имею право знать! – очень решительно и настойчиво напомнила о его обещании.

Он поднял на меня глаза и сказал:

- Ах, да… И что же вы хотите знать, леди Фрей?

Леди Стев он не озвучивал специально. Может, оно и к лучшему?

- Все! – ни на секунду не задумавшись выпалила я.

- Все не знает даже вершитель судеб, дитя, - криво усмехнулся Эривард. – Но, пожалуй, начну с древних времен…

Больше маг на меня не смотрел, а говорил и говорил, мне же оставалось лишь слушать.

- Когда-то, когда светлые силы лишь заселяли Леандор арсами и людьми, они выделяли три магических рода и почитали их как равных. Это были Стевы, Агиары и Ги! Ги! Бездна всех побери! Мы были могущественны, сильны и даже несколько превосходили по силе магии и быстроте реакции Агиаров и Стевов.

Старик кашлянул, притянул к себе поднос с графином и стаканами, которые тут же наполнил темно-медовой жидкостью. Один протянул мне:

- Пей, не отравлено, - бросил он и приник к своему стакану, делая быстрые жадные глотки.

Ослушаться я не посмела. Да и не стал бы он меня вот так травить. Нет, моя смерть должна стать иной, послужив или самому лорду, или науке. На второе я бы не обиделась. Честно.

Напиток оказался терпким, освежающим, с забытым земным привкусом цитрусовых. Ничего подобного на Леандоре в новой жизни мне пробовать не приходилось.

- И что произошло потом? Как я понимаю, Стевы каким-то образом выделились и стали главным родом, не так ли? – спрашивала очень осторожно, боясь спугнуть момент добровольной откровенности со стороны лорда Ги.

- Правильно понимаешь, - вздохнул он. – Доподлинно неизвестно, что произошло точно, но сами светлые неизменно боролись с темными силами во всех мирах. И однажды кто-то из Стевов, когда еще амулет защиты не работал в полную силу над вратами, и приходилось отражать множество атак, спас светлого. В благодарность за героизм его наделили уникальной магией созидания, которую впоследствии прозвали магией власти. И, как ты понимаешь, ни Агиары, ни Ги больше не конкурировали с «истинными королями Аэрлеи», но долгие века помнили о своем былом величии и могуществе.

Я делала крошечные медленные глотки из своего стакана и думала: а ведь светлые по факту не такие уж и светлые, и даже зло может оказаться не таким уж злом, потому что даже на Солнце есть пятна. Но спросила у Эриварда совсем не об этом:

- История – это, разумеется, хорошо, но лично вы какое отношение ко всему имеете?

Спросила и вздрогнула, потому что взгляд черных глаз ведва (едва) не прожег во мне дыру.

- Прямое, - зло отчеканил лорд Ги.

Мы ходили вокруг да около и никак не могли подойти к главному – к сути нашего разговора.

- Вы обещали мне рассказать… - в очередной раз напомнила я.

- Обещал, - нахмурился маг. Очевидно, информация, которую я жаждала узнать, была крайне неприятна самому Эриварду, но и отказать в последней просьбе той, чьей жизнью и магией он намеревался воспользоваться, Ги не мог.

Старик одним глотком допил содержимое своего стакана, снова вскочил из кресла и, не глядя на меня, стал быстро рассказывать:

- Агиары смирились с таким положением дел, но только не Ги. Плюс стоял в том, что истинный король не рождался в каждом поколении. Он появлялся лишь тогда, когда требовалось объединить народы, повести за собой и встать на путь прогресса и спасения мира. Конечно, идеально было бы устранить всех Стевов в период вынужденного бессилия, когда они все еще властвовали, но сильной магией не обладали, но гораздо интереснее и действеннее было бы подставить «истинного короля», заставить арсов усомниться в нем. Да, это стало бы великолепным планом!

Я бы могла сказать, что Ги алчны и завистливы, но чувствовала, что это лишь верхушка айсберга. Было нечто еще, более глобальное и разрушительное, что скрывалось в глубине, под толщей черной воды.

- Если ты собираешься обвинить меня в зависти и алчности, то напрасно, - словно прочитав мои мысли, меж тем продолжил Ги. – Я никогда не питал иллюзий, что подобный план удастся. Да и не на что мне было жаловаться, ибо мое личное положение в определенный момент стало значимым и архи могущественным!

Он произнес это столь величественно и пафосно, что я не удержалась от вопроса:

- Почему?

- Несмотря на то, что к интригам и власти я никогда не рвался, а все свое время посвящал науке, положение, средства и власть сами приплыли в мои руки. Мало кто помнит, как звали супругу последнего истинного короля. А звали ее Септимия Ги. Мне ли не знать имя собственной дочери!

И Эривард расхохотался так, что у меня внутри все похолодело.

По его словам выходило, что это именно он тот самый отец жены короля, который отключил артефакт и впустил темных на Леандор. Но более ужасало меня не это. Предатели встречаются во все времена, во всех мирах и в жизни каждого. Насколько я помнила, королева, родив наследника, последовала вслед за мужем и тоже добровольно отказалась от крыльев и умерла.

Передо мной стоял не просто предатель всего живого в мире, но и убийца собственной дочери! Родной крови… Плоти от плоти…

Меня затрясло, но я упрямо тряхнула головой, с силой потерла виски и заставила себя смотреть в глаза пятисотлетнему, выжившему из ума старцу.

- Ради чего? – мой вопрос прозвучал неожиданно твердо, как обвинение.

Впрочем, он и был осуждением и порицанием поступков этого арса, а одновременно – скорбью по всем, кто пострадал от деяний Эриварда.

Ги как-то приосанился, успокоился и, кажется, взял себя в руки. Или же мой неожиданный вопрос касался темы, которой маг гордился и хотел ею поделиться хоть с кем-то. Я не в счет. Я в его глазах была уже отработанным материалом.

Он подошел ко мне и снова наполнил стакан, но сейчас эта ароматная янтарная жидкость казалась мне ядом. Я кивнула, но стакан отставила в сторону. Может и хорошо, что на Леандоре не растут цитрусовые. С этой минуты их неповторимый аромат станет ассоциироваться у меня с горечью, предательством и… смертью. И это при самом удачном раскладе – если мне удастся выжить.

- Я знаю, что ты сейчас про меня думаешь – убийца твоего отца, убийца собственной дочери, убийца многих других. Ты ведь уже все поняла, Слана, не так ли?

Эривард посмотрел на меня снисходительно, даже с грустью, как ветеринар на кота, которого ему вот-вот предстоит усыпить. Вынужденно, но неотвратимо.

Нет, ответить я не могла. Ком в горле встал и мешал выдавить хоть один звук. Пришлось просто кивнуть.

- Любую смерть можно оправдать. И ты! Именно ты должна понять! Ты, девочка, не можешь не понять меня! Потому что ты – ученый, изобретатель, создатель, почти… бог!

А маразм-то крепчает. Передо мной сумасшедший фанатик или банальный убийца? Я никак не могла решить. Ком удалось сглотнуть, и я прохрипела, повторив вопрос:

- Ради чего?

Лицо лорда на секунду стало непроницаемым, а потом он снова оживился, словно отыскал удачное оправдание своим отвратительным поступкам.

- Ради науки! Ради процветания арсов! Ради будущего Леандора!

Красиво. Вот только я не верила его громким словам.

- Врете, - выдохнула я. Стало обидно, что придется умереть, так и не узнав правды.

- Не совсем, - возразил маг и улыбнулся.

Диагноз ясен – сумасшедший ученый, убийца и опасный маньяк в одной оболочке.

- Неужели? – вяло откликнулась я, теряя интерес к этой затянувшейся беседе, что очень не понравилось лорду.

- Ну не для Леандора, но изначально для науки, а потом для жизни! – выпалил Эривард, а я отчетливо поняла, что он проговорился, как и то, о чем именно проговорился маг.

- Вашей жизни.

Нет, я не спрашивала, а утверждала, но и лорд больше не вилял из стороны в сторону.

- Допустим, моей! И что из того? Все равно это был чисто научный эксперимент с неожиданным эффектом!

Мерзавец…

Я зажмурилась, судорожно размышляя о том, как бы заставить рассказать его обо всем: об отце, обо всех жертвах, о темных, об экспериментах на людях и арсах. И… Я придумала! Но действовать нужно было стремительно и быстро.

Конечно, были сомнения, что мой вариант сработает на сто процентов, но, исходя из того, что я знала о магии власти, что-то да должно было получиться. Не зря где-то внутри, в душе, я считала ее не только магией созидания и процветания, но и правды.

Чтобы отвлечь Эриварда, я спросила его о том, что наверняка не вызовет у него отторжения или негатива. Фактически, я обратилась к нему как ученый к ученому:

- Расскажите о своем эксперименте. Можно только суть, ибо детали мне уже никогда не пригодятся, так ведь?

Лицо лорда посветлело. Ему явно импонировало подобное любопытство к его работе со стороны той, которую он, несмотря ни на что, считал коллегой.

- К сожалению, это так, - ответил он и заверил: - Если бы был хоть один шанс сохранить тебе жизнь, Слана, поверь, я бы им воспользовался!

Возможно, эти слова были правдой, но правдой Эриварда – уродливой, искореженной и безобразной.

- Итак, суть эксперимента, - напомнила я и… Мне очень повезло – маг отвернулся и, предавшись приятным воспоминаниям, ослабил бдительность.

Вот он мой шанс! Вот он! Не только докопаться до истины, но и сохранить жизнь себе и своим сестрам!

- Эксперимент… - задумчиво произнес маг. – Пожалуй, все началось с попытки вторжения темных в наш мир. Страж врат не пропустил их, но по какой-то непостижимой случайности на площадке я увидел полудохлого темного…

Он говорил, а я в это время тянулась к ларцу с венцом истинного короля. И пусть у меня подобной магии не было, но я надеялась, что хоть толика ее передастся через артефакт, позволяя задавать вопросы на своих условиях.

- Тогда я еще не знал, что щупальце – это всего лишь часть темного, способная существовать отдельно от тела, но подчиняющаяся коллективному разуму. Но ты ведь и без меня уже успела выявить эту их способность, верно, Слана?

И Эривард обернулся. Хвала богам – не слишком быстро, я едва успела убрать руку от ларца и невинно положить ее на колено, делая вид, что поглощена рассказом Ги.

- Верно, лорд, - кивнула я. – Однако, возникает вопрос, как вы смогли его увидеть? Ведь по сути ни один темнокрылый арс не может видеть темных: ни щупальца, ни целиком.

- Я уже скорблю о том, что придется тебя убить, девочка. С тобой так же приятно разговаривать и спорить, как с Вигмарием. Эх, давно забытое чувство. Сейчас подобные интуиты не рождаются…

- Может, они не рождаются потому, что это результат вашего эксперимента не дает им родиться? – задала я вполне резонный, хоть и неприятный для Эриварда вопрос.

- Это всего лишь издержки, девочка. Любое великое открытие требует жертв! – отчеканил Ги. – Что касается темного…

Тут он рассмеялся то ли своим мыслям, то ли моей недогадливости. Определенно, свой ум дядя пережил. А уж о том, что речь пойдет о бессмертии, я уже даже не сомневалась – всегда могла сложить два и два.

Положение в обществе и богатство у него были, наукой – занимайся не хочу, так чего мог желать подобный элемент? Мести? Возможно, но крышу такая мысль ему бы не сорвала, а вот бессмертие плюс абсолютная власть – вполне. Тут уже вопрос морали. Если ему половину сородичей уничтожить, примерно как в туалет сходить, если он не пожалел даже родную дочь и внука, которого ему не дали убить, но который все же остался сиротой, то нет у него этой самой морали. Отморожена или не отросла, как нежелательный рудимент. Впрочем, как и совесть.

Я вздохнула и спросила:

- Так что же касается темного?

- Собственно, темного это вообще не касается. Моя способность их видеть заложена генетически, де-то-чка! Я топчу землю этого мира уже более шестисот лет и застал то время, когда в небесах Леандора сияли и переливались всеми оттенками магии белоснежные крылья первородных. Я их наследие! Я их потомок! Во мне течет их кровь, бурлит их магия!

Он входил в раж, упиваясь моментом.

- Мои крылья когда-то тоже сияли, но после открытия врат они потемнели и утратили физическую форму, оставшись лишь жалким отражением основной магии Ги…

Перепады его настроения меня пугали, хотя, говорят, для шизофреников это нормальное явление. Разговор о цвете крыльев ему не нравился, он его раздражал, заставляя сожалеть о свершившемся. И нет, я сейчас вовсе не о совести, которой у Эриварда не было и в помине, а его личных потерях. В силу эгоизма, все утерянное личное его расстраивало и заставляло сожалеть.

Если Ги живет более шестисот лет, то отец не его ровесник, а появился в жизни мага намного позже. Скорее всего они сошлись на почве науки, которой Эривард не прекращал заниматься до сих пор. Хотя… От Вигмария он желал получить и присвоить лишь его изобретения.

С другой стороны, если у дрянного арса белые крылья изменили цвет… О, мои мысли убежали вперед, к моему изобретению. А что если у предателей даже с помощью эликсира с кровью первородных крылья не становятся белыми? Хорошо бы проверить. Эх, как зачесались руки! Вероятно, мое изобретение имеет немало преимуществ. Их еще выявлять и выявлять, но для этого нужна свобода.

- Надо полагать, что в вас бушует магия земли, лорд? – спросила я, тщательно изображая интерес.

- Главенствует, но и все иные цвета спектра во мне присутствуют, как и прежде, Слана, уверяю тебя, - усмехнулся старик.

- Тогда не могли бы мы вернуться к найденному темному и вашему эксперименту? – попросила я и добавила: - Прошу вас, лорд.

- Ах, да! – воскликнул Ги, словно только что об этом вспомнил, и, на мое счастье, вновь отвернулся. – Итак, эксперимент…

Я же, не теряя времени, потянулась за венцом мужа.