27 глава

Марк

— А если мне нужна помощь? — Голос становится хриплым, я уже не контролирую то, что прикасаюсь к ней пальцами, это слишком сложно смотреть на неё и не иметь возможности закончить в реальности свои самые сокровенные и пошлые фантазии.

— Рит, — слышим где-то из глубины дома голос тёщи, — чай нести?

— Да, — отвечает жена и дёргает головой, но прядь волос все так же не дает отпрянуть далеко, — ой, больно, — фырчит Маргарита и смешно морщит нос, ей не нравится моя навязчивость.

Я не держу её больше, не хочу сейчас спорить и выяснять, кто и что будет делать, что можно, а что нет. К тому же проявляется тёща с подносом, Марго отвлекается и совершенно забывает обо мне. Я не сильно гружусь, просто всецело занимаюсь тем, что любуюсь живыми эмоциями молодой супруги.

Из спальни вылетают дети, кружатся вокруг нас, задают миллионы вопросов, я, если честно, в шоке. Они такие милые и в тоже время слишком шумные, к такому нужно привыкать постепенно. Я бы и дня не смог с таким потоком энергии справиться. Меня неожиданно приглашают поиграть в карты. Старшенькая из сестёр, Виола, расположилась рядом на диване и маленькими пальчиками перебирала колоду, а девчонка смышленой оказалась. Мелкая просто крутится рядом и всё время пытается своровать отбой, Аня тоже присоединяется играть. А вот Маргарита куда-то исчезает, я это не сразу заметил. Только когда тёща сказала, что дочь на дворе с Николаем, я весь изменился в лице.

— Сидят на лавке, юность вспоминают, они часто так вечерами компанией сидели и долго болтали, Ванька, их одноклассник, пел песни под гитару.

— Ой, мам, а помнишь, как в одиннадцатом пацаны подрались за то, кто приглашает Ритку на выпускной в качестве девушки.

— Помню, а ещё тогда Колька долго хвастался мальчишкам, что победа досталась ему.

— Точно, а Ритка продинамила обоих, рассердилась она тогда знатно. Марк, ты не поверишь, насколько упрямой может быть эта девчонка.

— Ну почему же, — улыбаюсь, а сам решаю идти на улицу, потому что мне не нравится то, что творит Маргарита, да и чёрное чувство, именуемое «ревность», движет меня вперёд.

Впрочем, ничего предосудительного в этом нет, поговорят же они и все. Или нет? И вообще, очень странно, что парень оказался в этих краях именно тогда, когда мы здесь появились. Возможно это банальное совпадение. Но почему-то в голове засела мысль, что этот качок не просто так искал встречи с Маргаритой.

Не сразу, но у меня получается вырваться из цепких детских ручонок. Иду на выход, слышу характерный храп в одной из спален. Оказывается, Жека уже давно в дрова, его видимо на руках занесли, я почему-то не слышал пьяного возмущения.

На улице давно стемнело, звезды усеяли небо яркими точками, сверчки пели свои еженочные песни. А за двором было весело, что заставило меня поднапрячь слух. Маргарита что-то весело рассказывает, хихикает, получает ответы. И мне почему-то кажется, что там не только она и Николай. Неторопливо подхожу к калитке и вижу, что их человек шесть, и они не просто разговаривают, они состаканили что-то в стиле деревенских посиделок за рюмкой водки, вижу, даже столик организовали.

— Рит, когда успела захомутать такого прынца, — ржёт какой-то бугай, не иначе, в свете фонаря он один выше всех, такой себе объёмный, истинно деревенский парнишка.

— А она у нас времени зря не теряла, — поддевает девичий голос, — всё совмещала.

— А тебе, Тонька, лишь бы за чужой жизнью глазеть, своей, что ли, нету? — неожиданно прилетает от Николая, меня аж коробит, а моя супруга почему-то молчит, впрочем, услышав её ответ, я понимаю, меньше знаешь — лучше спишь.

— Не ссорьтесь, ребята, чо уж тут скрывать, втрескался в меня, как последний пацан, долго бегал, несколько раз от ворот поворот получал, но настойчивым, гад, оказался, не устояла. Да и вообще, веревки из него вью, что ни скажу — всё делает.

— Ооо, — присвистнул еще кто-то, а моя смеётся в ответ.

— Завидуйте молча, детки.

Никогда не страдал ревностью, да и понятно по какой причине, а тут меня медленно, но уверенно накрывает небывалой волной такой злости, что едва держу себя в руках. Последними остатками разума понимаю, что заставить Марго бросить застолье — это показать себя придурком и опять перечеркнуть все попытки наладить отношения. Заставляю себя развернуться на сто восемьдесят градусов и отправиться в дом. В ушах до сих пор её смех, так и долбит черепную коробку.

— Что это ты невесел, зятёк? — обращается тёща, перетирая посуду, а я и сам не заметил, как ноги занесли меня на кухню в поисках воды.

— Устал, — отвечаю односложно, а сам тянусь рукой к графину с водой.

— Так что ты раньше не сказал, давай-ка на боковую, а то эти дворовые посиделки надолго, можешь не ждать Ритку рано.

— И часто у них так?

— Да постоянно, это же их компания, дружат с пеленок, хотя все разные. Вот Николая ты уже видел, Тоня — это наша нянечка в садике, хорошая девчонка, но из неблагополучной семьи, сейчас сошлась Ванькой, он тоже в их компании, такой огромный детина, этот тоже здесь живет и работает на тракторе у местного фермера. Еще Алина и Стас, эти до сих пор на дух друг друга не переносят, но Рита говорит, что между ними искры проскакивают.

Слушаю о компании молодых и горячих и вдруг такие мысли нехорошие в голове всполошились. А когда мы в последний раз виделись с друзьями? Закрутила, завертела нас взрослая жизнь, со временем всё медленно, но уверено рассосалось. Вот только с Уваровым и дружим. Впрочем, я не жалуюсь, лучше иметь одного друга, но верного, чем сотню непонятно кого.

— Пусть ребята развлекаются, — вымученно улыбаюсь и уточняю, — я в ванную смотаюсь?

— Конечно! Спрашиваешь, вот здесь, на машинке, я приготовила тебе полотенце и сменные вещи, это новые, муж ни разу не надевал, — голос женщины сбился, а я не знал, что ответить.

— Простите, — и вошел в небольшое, но уютное помещение.

Уже лёжа с небольшой, но удобной кровати, вспоминал слова Маргариты, которые она сказала там, на улице своим друзьям. Черт, а ведь она сказала первое, что взбрело ей на ум, выкручивалась как могла, но знала бы, что, как никогда, была близка к истине.

Часы на стене мерно отбивали свой такт, а я не мог уснуть, хотя глаза слипались от усталости. Из открытого окна я слышал отдалённые голоса, ведь спальня выходила окнами к соседям слева. Точно не помню, сколько ворочался туда-сюда, но сон всё-таки меня одолел. Надолго ли, тоже не помню, вот только пришлось проснуться из-за шума за дверью.

— Ты что это удумала валяться на диване, а ну, шагом марш в спальню, не хватало еще снова с мужем рассориться, горе ты моё луковое.

— Мам, вот только не зуди, да какой он мне муж.

— Самый настоящий, совсем мозги пропила, вы мне это прекращайте так напиваться! — тёща шипит на дочь, которой, как понимаю, всё равно.

В коридоре что-то глухо стучит, неужели упала? Срываюсь с кровати и несусь к двери, распахиваю её и теряю дар речи: Маргарита вновь на четвереньках пытается что-то отыскать.

— Я всё равно тебя найду, — шарит руками по полу, а я сразу понимаю в чем дело — сережка валяется у моей ноги.

— Ритка, стерва, а ну поднимайся, — из-за угла бежит тёща со стаканом воды, но резко тормозит, увидев премилую картину, — ой, Марк, а мы тут.

— Нашла! — Марго садится на задницу и победоносно показывает нам серьгу, тёща её отнимает со словами:

— Утром отдам, а сейчас спать, хватит полночи дом на уши ставить! Забирай её, зятёк, нечего великовозрастной девице неизвестно где отрываться. Построже с ней.

— Непременно, — едва не шиплю в ответ, потому что вот ни капельки мне не смешно.

Подхватываю девушку под руку и поднимаю, она пытается брыкаться, но я сильнее прижимаю её извивающее тело к себе. От Марго разит водкой, табаком, еще чем-то, но я стараюсь не зацикливаться на негатывных мыслях. Меня и так всего трясёт, ведь фантазия активно штурмует меня. Захлопываю дверь и веду свою пьяную красоту к кровати.

— Отпусти, я переоденусь.

Марго отмахивается от меня, и я не держу её, пусть самостоятельно роется в своих вещах, вижу же, что нетвердой походкой крадется к шкафу. Ложусь обратно на кровать, закидываю руки за голову и наблюдаю. Марго что-то возмущенно бормочет себе под нос. На пол летят вещи, в ворохе этого безобразия она опять пытается что-то отыскать, но тщетно. А мои глаза так и следят за её аппетитной фигуркой, а в трусах давно каменный стояк, что волком вой или дрова им коли, что видел за домом под деревянным навесом.

Опять бормочет, швыряет за спину лоскуток какой-то ткани, потом — второй. Ненужное пытается затолкать обратно на полку. Ну а дальше… лучше бы я спал.

Маргарита стаскивает с себя одежду: на пол летит футболка, потом — шорты. Мне нечем дышать, сердце готово выскочить из груди от переизбытка красоты. А ей поделом, словно забыла, что я где-то рядом, так и продолжает творить свои нечестные дела.

Потираю ладонью глаза, пока Марго сбрасывает лифчик и надевает майку на тонких лямках, она ей доходит по середины бедер, прикрывает трусики. Я думал, что она наденет пижамные шорты, но не угадал. Катится к кровати это едва стоящее на ногах чудо и словно прозревает. Смотрит на меня и сопит возмущенно.

— Подвинься, разлегся!

— Я не люблю спать у стенки, — отвечаю и наблюдаю за сменой эмоций на лице девушки.

— А я не люблю, когда командуют в моей кровати, я сказала — подвигайся, — шлепает меня по ноге ладошкой и пытается сдвинуть с места.

Забавная сцена, и я бы в другой ситуации посмеялся, вот только мое тело меня не слушается. Едва не рычу, чувствуя её дыхание рядом, сопит и всё равно толкает меня, безрезультатно. Хватаю Маргариту, за руку и перебрасываю через себя, она только и успела испуганно ойкнуть и шлепнуться спиной об матрас.

— Спи уже, хватит изображать привидение.

Прижимаю её спиной к своему телу, запечатав ладонь у нее на животе.

— Только попробуй приставать, укушу, — зевает и пытается возмущаться, но выходит смешно, я только хмыкаю, улыбаясь ей в волосы.

— Не грозит тебе ничего, пока сама не попросишь.

— Ещё чего, тут уж без меня, муженёк.

— Посмотрим, злая ты, женщина.

— Я — хорошая, просто не все это видят.

— Я вижу, даже ощущаю, — шепчу на ухо, а она безбожно елозится на своей половинке кровати.

— Ещё несколько твоих шевелений, и ты будешь это делать подо мной, — едва не рычу от переизбытка желания.

Маргарита усиливает своё шевеление, пытаясь повернуться ко мне, я не препятствую её выкрутасам, пусть пеняет на себя, стерва.

— Завтра, то есть утром, возвращайся домой, нечего здесь кормить людей горяченьким, мне и так проходу не дают, а я в селе всего ничего пребываю.

Лежим нос к носу, непривычно так. От неё исходит злость, смешанная с отчаянием, а я кайфую, получив её рядом с собой в неширокую кровать. Иметь возможность её касаться — уже победа для меня.

— Утром поговорим, спи, — прижимаю голову Маргариты к плечу и целую в макушку, она уже почти не сопротивляется, видимо сон окончательно сморил девушку.

А я что? Лежу, как придурок, со стояком, который топорщится под одеялом, и ноет, не собираясь расслабляться. Да и не будет он делать этого, ведь мерное сопение Марго подает импульсы в голову, что она, желанная самка, рядом, что лежишь и не действуешь?