32 глава

Марк

Открываю глаза и ничего не понимаю. Я что всё ещё сплю, и мне снится она? Не иначе, потому что другого объяснения не вижу. Я, как ни как, а с Рябиновки уехал, Маргарита осталась там, тогда какого чёрта она, словно привидение, преследует меня. Это уже просто наваждение какое-то. Да и вообще, что со мной? Я ничего толком не соображаю. Кручу головой и понимаю, что нахожусь в палате, но что я здесь делаю? Видимо мое напряжённое мотание головой дает понять девушке, что я нервничаю.

— По пути в город ты попал в аварию, тебя подрезал какой-то парень, так Уварову свидетели рассказывали, — объясняет мне, и опускает глаза в пол. — Прости, что утром всё так вышло. Мне не стоило отпускать тебя так рано, ты же нормально не спал.

Авария… что-то такое я вспоминаю, а если вспоминаю, то провалами памяти не буду страдать. Хотя, скорее всего, я был бы рад забыть эту девушку раз и навсегда. Всё тело болит, а тут её присутствие заставляет меня нервничать ещё больше. Одного не могу понять: что она здесь делает?

— Ты почему здесь?

— Александр Валентинович позвонил, сказал срочно возвращаться в город, меня Колька подвё… — её голос прерывается, сама смотрит как-то затравлено что ли, а я хочу рвать и метать всё вокруг.

Она всё это время поездки к городу провела в одной машине с этим парнем, от которого местные бабы млели, да и эта Лисица видимо не просто так вчера заливала к своим одноклассникам, пусть и бывшим.

— Он меня просто подвез к первой станции метро, а дальше я сама добиралась, не хмурься, никто меня с ним не видел, если ты до сих пор переживаешь о слежке. Я не совсем дура.

Да мне какое дело, то есть… мне есть дело. А впрочем, черт! Я схожу с ума! Так дело не пойдёт.

— Оставь меня, — сдерживаю рычание, мне очень хреново не сколько физически, столько морально.

— Марк, я никуда не уйду, если не хочешь меня видеть, я всё пойму, но буду в коридоре. И ещё, — говорит быстро, видимо боится, что я прикажу ей заткнуться, но не совсем же я изверг, хотя иногда хочется быть пожёстче. — Я готова обсудить нашу общую проблему без претензий и обвинений, нам нужно как-то выбираться из этой западни.

О, как всё неожиданно, но нужно ли это делать? Я всю дорогу к дому только и думал о том, что сотворил, и как с минимальными потерями выкрутиться из западни. И вот что я теперь слышу? Хм, здравое ли это решение? Сомневаюсь. Оно, скорее всего, связанно с тем, что случилось со мной. Возможно, Маргарита даже чувствует толику вины за то, что со мной в дороге случилось, но это же такие глупости. Я сам виноват, мог догадаться, что по утрам не всегда трезвые водилы встречаются.

— Я постараюсь всё решить, — отворачиваюсь, подавляя приступ головной боли, ведь неожиданно заныло в висках, да и нога начинает ныть, но желания раскваситься при девушке нет.

— Нет, так дело не пойдёт, — прохладная ладошка Марго касается моей руки, от неожиданности я дёргаю своей, но цепкие пальчики девушки не выпускают мою руку. — Я была неправа, накатив на тебя, поэтому мы просто всё обговорим, когда ты сможешь, или появится желание.

— Хорошо, — соглашаюсь, прижимая ладонь к глазам, очень больно, но я стараюсь держаться.

Маргарита тихонько покидает палату, а я рычу с досады, рассматривая ладонь, к которой она только-только касалась. И почему я так зависим от неё? Мне не нравится это чувство, мне хочется жить как прежде — спокойно, размеренно, жить так, чтобы не было мучительно больно.

Я действительно решаю после выхода из больницы хорошенько прижать Уварова, пусть распутывает клубок этих хитросплетений и к чертям собачьим всё возвращает на круги своя.

Лежать в постели не хочется, но в подобном состоянии мне хочется просто прикрыть глаза и отключиться от внешнего мира. Только не получается у меня это сделать, потому что на пороге появляются родители.

— Господи, сыночка, и как тебя так угораздило? — мама едва не рухнула на стул, который ей придвинул отец.

— Мам, всё нормально, — пытаюсь не показывать, что головная боль сейчас просто уничтожит меня.

— Ты плохо выглядишь, — хмурится отец и почему-то поспешно выходит из палаты.

— Марк, что болит и где болит? — мама пытливо с ног до головы сканирует мое тело, а я вымучено улыбаюсь.

— Ма, ну я же не маленький, на коленку просто так уже не подуешь.

— Много ты понимаешь, — отвечает беззлобно, поглаживая мою руку.

— Ты же видишь, что немного царапин, и небольшое растяжение связок в районе голеностопа.

— Он паршиво выглядит, вы должны его осмотреть.

Мы поворачиваем с мамой головы к двери, которая распахивается, на пороге появляется доктор, отец по пятам следует за ним.

— Так, пострадавший, сознавайтесь, что у вас болит.

Я осуждающе смотрю на отца, но тот не реагирует, он просто сложил руки на груди и наблюдает.

— Голова сильно болит.

Я не успеваю закончить свою фразу, как дверь в палату повторно распахивается, в комнату влетает испуганная Маргарита с телефоном в руках, с огромными глазами.

— Что случилось? Ему плохо?

Я зажмуриваю глаза, мне хочется смеяться, но головная боль мешает даже лишний раз пошевелиться. Зато рядом зашевелились родители, обращаясь к девушке, игнорируя доктора, который пытается измерить мне давление.

— А вы кто такая, почему врываетесь в палату без разрешения, — голос мамы недоволен, а я её знаю, эта женщина много лет проработала на руководящей должности, поэтому у неё фишка говорить со стальной ноткой.

— Как кто? Жена.

Я нервно хмыкаю, доктор пребывает с недоумении, всё еще пытается выспросить у меня о самочувствии, но меня хватает только на то, чтобы слушать и переваривать происходящее рядом.

— Вы палатой ошиблись, — подпрягается отец.

— Двести двенадцатая, вот же на двери написано, а на кровати — Черкасов Марк Леонидович. А вы кем ему приходитесь?

Голос Маргариты приближается, я открываю глаза и понимаю, что продолжительная пауза из-за того, что родители не могут слова произнести.

— С тобой всё хорошо?

Маргарита склоняется ко мне и критически, как мама минутами ранее, осматривает меня.

— Доктор, что с ним?

— Это я и пытаюсь выяснить, а вы мне все мешаете работать!

— Тогда мы вам не будем мешать, поэтому дружно выходим.

Вот это номер! Мои родители, открыв рты, просто хлопают глазами, перебивая в состоянии легкого шока. Они даже не пытаются сдвинуться с места, но упёртая Лисица их выводит из помещения. Меня же с особым пристрастием допрашивает доктор.