37 глава

Маргарита

Марк Леонидович выглядит бледным, и взгляд нехороший, уставший. Он, молча, сверлит мать укоризненным взглядом. А я чувствую себя не в своей тарелке, вот словно что-то липкое и неприятное расползается на душе.

— Я пришла поговорить, а она, — в меня тычут пальцем, дико на это со стороны смотреть, чёрт, мне реально жаль будущую жену Черкасова, ведь его любвеобильная мать не даст парню жизни, а невестку сожрёт и кости не выплюнет. Интересно, что в голове у таких мамаш происходит? Какие критерии они выдвигают для будущих жён своих сыновей?

— Спасибо, что интересуешься моим здоровьем, — Черкасов произносит слова холодно, отчуждённо, а потом пытается пройти мимо, но цепкая рука свекрови хватает Марка за руку.

— Я и пришла к сыну поинтересоваться его здоровьем, а тут она… ты бы слышал, что она говорила. Она не уважает меня, твою мать.

— Прекрати истерику.

Я подскакиваю к Марку и помогаю ему добраться к стулу, на который он едва не падает. Женщина так и стоит у порога, не предпринимая попыток хоть как-то исправить ситуацию. Блин, а она его вообще любит?

— Всё хорошо?

— Спасибо, нормально.

— Я обед накрою, ты толком ничего не ел, одни таблетки.

Я не собираюсь оставлять их наедине, хочу слышать претензии из первых уст, и если нужно — дам отпор сразу.

— Говорить я буду коротко, но предельно просто.

Во как! Молодец, держит голос, вот это я понимаю!

— Маргарита — моя жена, мой выбор, и его вам придётся принять.

— Но ты бы слышал, как она со мной говорит!

— Она тебя оскорбляла? Ругала, выгоняла из дома? Она позволила себе употреблять матерные слова?

Я сдерживаю смешок, потому что прекрасно знаю, что ничего подобного я не делала, а говорила так, как думаю.

— Нет, но ты бы слышал её слова.

Вот упёртая особа, и что же её так не отпускает, если ещё минут пять такое будет продолжаться, то она просто взорвётся.

— У меня к тебе единственная просьба: смирись и просто порадуйся, а остальное, — он делает паузу, даже я поворачиваюсь и вижу, что взгляд жесткий, самоуверенный, — не должно вас волновать.

Наталья Георгиевна хватает ртом воздух, словно рыба, но не может издать ни звука. Пусть борется со своими демонами, мне нет никакого дела до её уважения, а тем более — любви. Я ставлю перед Марком тарелку с борщом, корзинку с хлебом. Хочу вернуться к соседнему столу за остальными тарелками, но Марк Леонидович касается моего запястья и задерживает.

— Пообедаешь со мной?

И смотрит с мольбой, что я улыбаюсь в ответ, и как после этого ему отказать?

— Если есть желание — присоединяйся к нам.

Мужчина обращается к матери, но та не собирается оставаться с нами, делить трапезу. Хотя, ради приличия, она могла бы пойти на встречу сыну и чисто символически поучаствовать. Глядишь, общение бы наладилось, но увы и ах.

— Пожалуй, поговорим в другое время, и наедине, мне пора, выздоравливай.

Я смотрю вослед уходящей женщины и тяжко вздыхаю. Да уж, вот тебе и поддержка. Мне меньше всего хочется верить в то, что они такие противные, может они на самом деле хорошие, просто что-то не срослось. Да и нелегко принять чужого ребёнка с распростёртыми объятиями, а у родителей Марка вообще шок от аварии наслоился на шок от новости о браке сына.

Я мчусь к входной двери, запираю её, и только потом возвращаюсь к столу. Марк смотрит на меня, и мне не понятно, в каком он состоянии. Черт, человеку видимо хреново.

— Я, конечно, дико извиняюсь, но что это было? — спрашиваю у босса.

— А разве не видно? Ревность. — Качает головой и иронично хмыкает. — Ни разу такого не было. Мне почему-то кажется, что она просто не ожидала услышать подобные новости. Ты её словно в прорубь окунула с новостями, вот она до сих пор не может прийти в себя.

— Боже, Боже, какие мы нежные и чувствительные, — ерничаю, продолжая наливать борщ в свою тарелку, а потом настала очередь мяса и макарон. — Мне кажется, что мои в этом плане оказались выносливее.

— И не говори, славные люди, правда.

Я присаживаюсь рядом с Черкасовым и согласно трясу головой. А как здесь не согласиться, они — люди простые, любому гостю рады, такова их сущность.

— Мне приятно, что тебе понравилось общаться с моими, правда, — касаюсь ладони мужчины и замечаю, что он словно застыл, уставившись на мою руку, которую я быстро оторвала от его теплой кожи.

— А мне неловко за своих, ты не должна была все это выслушивать.

— Ты что подслушивал? — смотрю на мужчину особым пристрастием и, по бесяткам в его карих глазах, понимаю, что он действительно стоял недалеко. — Любопытной Варваре… сам знаешь, что оторвали.

Смеётся, а смех у него очень красивый, он заряжает меня своим весельем, и я не отстаю от мужчины, и мы вдвоем смеёмся от души.

— Я должен был держать на контроле то, что происходит в моей квартире.

— Да, ладно, — смеюсь, — так и скажи, что боялся моря крови или вырванных волос.

— Были мысли, но я очень надеялся на вашу адекватность.

Мы очень продуктивно с ним пообщались, пока обедали. Смогли наконец-то толково обсудить наш дальнейший план, совместное проживание. Не смотря на всю нелепость происходящего, вопросы и их мгновенное их решение, меня устраивало.

— И ещё, у меня есть кот Обжора, я не хочу его оставлять у девчонок, пока здесь живу.

— Это не проблема, мне нравятся коты, просто режим работы такой, что не всегда есть возможность ночевать дома.

— Тогда я сейчас же смотаюсь на квартиру за вещами и котом.

— Такси возьми.

— Обязательно.

Не смотря на то, что у меня была встреча со свекровью, которая не принесла мне радости, моё настроение было отличное. И вот я спешу к ближайшей станции метро, чтобы поскорее добраться к девчонкам, и поговорить с ними о последних новостях. И меня несколько не тревожит тот факт, что добираться нужно через полгорода. Это просто мелкие пустяки, зато всю дорогу я слушаю любимую музыку и наблюдаю за пассажирами, люблю этим заниматься, пытаясь предугадать у кого, какие мысли, кто, чем живет.