12. Жестокая правда

Той ночью, как бы Маше ни хотелось вновь очутиться в крепких объятиях супруга, рассчитывая на повторную близость, Лев к ней так и не прикоснулся. Он пожелал ей спокойной ночи, поцеловал целомудренно в лоб… В лоб!! И повернувшись к ней спиной, уснул. Маша решила побыть мудрой женщиной и дать своему трудоголику, как следует отдохнуть.

Утром они, как и накануне, позавтракали в столовой. Люба и Дмитрий активно делали вид, что не замечают друг друга. Так, так, так… Что-то явно произошло между этими двумя, а учитывая целостность физиономии Дмитрия Ивановича (Люба явно могла за себя постоять), Маше стала интересна причина такого поведения этих двоих.

Лев был молчалив и задумчив, и даже его любимый омлет с беконом и овощами, приготовленный умелыми руками Зинаиды Петровны, не поднял ему настроение. Он то и дело останавливал свой взгляд на Маше. Вчера вечером он специально назвал её Мышью, а она даже не обиделась. Или только сделала вид? Глупый поступок, отдающий подростковой незрелостью. Но в тот момент это была единственная линия поведения, что пришла ему в голову, дабы не показать своё настоящее отношение к Марии.

Лев едва справился с собой, чтобы не стянуть с неё эту тончайшую тряпочку, что вчера была на жене и не повалить на кровать, чтобы утонуть в удовольствии меж её дрожащих бедер. Её соски призывно торчали сквозь нежное кружево, взгляд в котором явно читалось желание, манил поддаться искушению. Агрр! Ну, как тут сдержаться?! Лев нарочно поцеловал жену в лоб, а не в щёку, чтобы случайно не скользнуть к пухлым губкам своей супруги. Он знал, что малейшая искра или провокация с её стороны, и он сгорит в огне собственного желания и сожжёт вместе с собой Марию. Это оказалось довольно трудно, сдерживать желания и скрывать эмоции, а ведь, сколько дней ему ещё предстоит строить из себя бесчувственную ледышку? Хватит ли у него выдержки? Лев в этом очень сильно сомневался. Надо что-нибудь придумать…

После завтрака Лев с Любой отправились в кабинет, а Мария решила прогуляться по саду. Для этого она облачилась в удобный брючный костюм с толстовкой и белые кеды. Дмитрий Иванович ненавязчиво составил ей компанию, следуя в нескольких шагах позади неё. Сад, разбитый по прилегающей к дому территории, был гордостью не только хозяев дома, но и садовника, который с любовью и заботой трудился в своём «зелёном царстве» и создавал небывалую красоту в условиях сурового уральского климата. Он ежегодно украшал вымощенные дорожки вазонами с красиво цветущими и благоухающими цветами, соблюдая только ему одному известные пропорции в размере и цвете. Секрет долгоиграющего цветения в саду заключался в том, что при наступлении легкого похолодания, все вазоны убирались на ночь в специальную утеплённую оранжерею, привлекая для этих работ весь мужской персонал усадьбы.

В прошлом году в саду преобладали голубые и белые цветы (Мария видела это великолепие на фото), в этом же всё было украшено розовыми и фиолетовыми красавицами. Мелкие бутончики и крупные пушистые кисти, по мнению Марии, создавали в саду неповторимую атмосферу цветущей Франции. Она там, конечно же, никогда не бывала, но не раз рассматривала в интернете фотографии города любви – Парижа.

Они с Дмитрием медленно прогуливались по усыпанным гравием дорожкам, направляясь в дальнюю часть сада, где пышными лапами во все стороны раскинулись многолетние ели. Тут же высокими колоннами возвышались и другие деревья, но особую роскошь этой части сада придавал многолетний дуб. Его необъятных размеров ствол и широченная крона над головой, закрывающая голубое небо, могла любого посетителя, хотя бы с намёком на фантазию, перенести мыслями в сказочную страну, где обитают добрые лесные жители или эльфы.

Мария долго стояла у подножия этого исполина и пристально вглядывалась в зелёную крону дерева, стараясь рассмотреть самую макушку. Листва была такой густой и частой, что даже солнечные лучи ясного погожего утра, с трудом продирались сквозь этот зелёный щит. Её охватила какая-то детская радость и воодушевление. Она никогда не была склонна к хулиганству и авантюрам, но тут, поддавшись сказочной атмосфере красивейшего природного уголка, она вдруг впала в детство.

Девушка встала с широко раскинутыми руками, запрокинув голову назад и закрыв глаза. Она начала медленно вращаться вокруг своей оси, пока не закружилась голова, наслаждаясь калейдоскопом ярких вспышек, что взрывались под веками, когда солнечные лучи падали на её улыбающееся лицо. Спокойствие и безмятежность наполнили сердце Марии. Так она себя чувствовала только в, не отягощённом проблемами, детстве. И даже дышать Маше становилось легче. А может всё намного проще, и дышать ей помогают эфирные масла, активно выделяемые местной растительностью?

Дмитрий стоял рядом и с улыбкой наблюдал за безмятежностью своей подопечной, готовый в любой момент подхватить эту «юлу». Ему ли не знать, какой короткой и непостоянной может быть жизнь… Пусть девочка наслаждается пока может.

Они ещё немного погуляли, двигаясь по кругу в сторону дома. Проложенные дорожки, а соответственно и маршруты прогулок, были грамотно рассчитаны на разные расстояния и время. Войдя в дом, Маша направилась в гостиную в поисках Льва и Любы, которых нигде не было видно. А Дмитрий решил наведаться на кухню и попросить заварить горячего чаю, всё же на улице было ветрено и возможно его нынешней хозяйке не помешает согреться.

Маша не знала, чем себя занять и поэтому направилась в сторону кабинета супруга, чтобы поговорить с ним и прояснить для себя некоторые моменты. Подойдя к заветной двери, Мария уже занесла сжатый кулачок, чтобы постучать, как вдруг из кабинета послышался ясный и чёткий голос Льва:

– Она никто. Она просто удобная женщина, согласившаяся на договорной брак. Если после рождения ребёнка она захочет свалить, то пусть чешет на все четыре стороны! Финансовый вопрос мы всегда сможем обговорить и решить.

– Но так нельзя! – донёсся до девушки возмущенный голос Любы.

– А как можно?! Как, Люба?! Ты сама положила её в мою постель и знала, к чему это может привезти, так что не тебе мне мораль читать! – отбрил свою помощницу Лев.

Дальше Маша уже не слушала. Она быстро развернулась, собираясь броситься прочь от ужасных слов Льва, вот только её нервная система не справилась с открывшейся неприглядной истинной и дала сбой. Голова немилосердно закружилось, сердечный ритм сбился и главный человеческий орган в организме забился в приступе тахикардии. Осторожно двигаясь и держась за стену, чтобы не упасть, Маша, тем не менее, целенаправленно продвигалась вдоль по коридору, прочь от этого ужасного мужчины. Зачем он так? Почему? Она ведь знала, что интересна ему, чувствовала! Что могло случиться, что так поменяло отношение к ней супруга за неполные вторые сутки их брака?!

Ей надо срочно успокоиться – занималась самовнушением Мария. Она сейчас была не способна здраво рассуждать, а принимать решение в таком состоянии чревато непредсказуемыми последствиями. У Маши всё плыло перед глазами, а от невозможно громкого стука сердца гудело в ушах. Она понимала всю серьёзность и сложность положения, в котором оказалось в данную минуту, и ей очень хотелось сбросить с себя эту нервирующую, давящую на всё её тело, эмоциональную плиту.

Медленно продвигаясь по стеночке, ей удалось выйти в холл. С одной стороны виднелась столовая, за которой располагалась кухня, по середине была лестница на второй этаж. Ей срочно была нужна аптечка, а о подъёме по лестнице в её состоянии не могло быть и речи. Мария ясно осознавала, что если она рискнёт, то это восхождение может быть последнее в её жизни, а окончить свой жизненный путь стремительным спуском с лестницы, ей бы не хотелось.

Вдруг из арки, разделяющей холл и столовую, решительным шагом вышел Дмитрий. Мужчина замер, сканируя тяжёлым взглядом полусогнутую фигуру своего объекта защиты, явно выискивая причины её столь плачевного состояния.

– Что с Вами?

– Плохо… Сердце стучит, и голова кружится.

Мужчина быстро подлетел к девушке, встал рядом, взяв её под руку, и приобнял со спины за талию, чтобы поддержать.

– На кухне аптечка и тонометр. Идёмте.

– Я туда и направлялась. – с грустной усмешкой поделилась своими планами Маша.

– Вот ведь, говорил, Вам, нечего было стоять так долго под этим дубом. – начал ворчать Дмитрий Иванович. – А Вы ещё и голову назад запрокинули. Эх, кислородное пресыщение во всей красе. – тут же поставил диагноз безопасник.

Всё это он говорил, ни на секунду не замедляя шаг, и таща за собой, как на буксире, полусогнутое тело Марии. Она так обрадовалась такому простому оправданию своего состояния, что активно закивала головой, соглашаясь с выводами Дмитрия Ивановича.

– Что Вы мне выкаете. Я Вас младше раза в два. Можно и на «ты». – прокряхтела Мария, пока был такой удобный повод поднять этот вопрос. Она всё время смущалась и чувствовала себя неловко, когда этот серьёзный, ответственный мужчина, годящийся ей в отцы, обращался к ней на Вы.

Когда они доковыляли до кухни, Дмитрий своим громовым голосом, заставил Зинаиду подпрыгнуть на месте:

– Зина, неси аптечку!

Кухарка тут же метнулась к угловому шкафчику и достала большую пластиковую коробку с красным крестом на боку. Где находится данная вещь, ей показала Люба в первый же день пребывания в усадьбе. Дмитрий усадил хозяйку на ближайший стул и, достав тонометр из коробки, принялся надевать на неё манжет. Действовал он, надо сказать, профессионально. Это краем глаза про себя отметила Маша, с интересом наблюдая на выверенные, по-военному чёткие, действия своего спасителя.

– Давление в норме. Шум в ушах? Расфокусированное зрение? – строго спросил мужчина.

Мария лишь устало кивнула.

– Похоже на гипероксию, как я и говорил.

– Что это? – опередила Марию с вопросом Зинаида Петровна. Она с тревогой смотрела на бледную Машу и суетящегося около неё Дмитрия.

– Кислородное отравление. Перегуляла. Но я не врач и могу ошибаться, лучше всё-таки вызвать скорую. – подытожил Дмитрий.

– Вот вы где! А я вас обыскалась. – ворвалась на кухню Люба. Но увидев Марию в полубессознательном состоянии, откинувшуюся на спинку стула и Дмитрия, складывающего электронный тонометр, она резко поубавила свой пыл и уже с волнением обратилась к мужчине. – Что с ней?

– Я предполагаю кислородное отравление. Давление в норме, но голова кружится, шум в ушах и проблемы со зрением. – по-военному чётко отрапортовал безопасник.

Люба кивнула и присела около Маши на соседний стул. Взяла ладонь девушки в свои руки, та оказалась слегка прохладной. Если бы со дня свадьбы прошло больше месяца, то Люба немедленно бы повезла Марию к гинекологу, а так… Может и правда слишком долго гуляла на свежем воздухе.

– Всё хорошо, Люб. Мне уже лучше.

Зинаида Петровна решила хоть чем-то помочь молодой хозяйке и кинулась готовить крепкий черный сладкий чай. Маша с благодарностью взяла протянутый бокал с горячей жидкостью и начала пить мелкими глотками сладкий напиток.

Девушке действительно становилось лучше. Она была очень рада стечению обстоятельств, позволивших спрятать своё шоковое состояние от слов любимого супруга за обычным переизбытком кислорода в крови. Дмитрий, сам того не зная, оказал ей неоценимую услугу.

Мария ещё немного посидела, приходя в себя, а после медленно побрела в свою комнату под непрерывное бормотание Любы: «Осторожно, тише, давай тихонечко…». Люба проводила Машу до выделенной в её личное пользование спальни и уложила ту в кровать. Марии даже не пришлось притворяться и выдумывать оправдание, чтобы остаться в одиночестве. Люба решила дать девушке время на отдых, и сама покинула комнату хозяйки.

Лёжа на, непривычной для неё, кровати и разглядывая витиеватый узор зелёных обоев на стене, Мария думала о случившемся сегодня. Что ей делать дальше? И как себя вести, чтобы отношения Льва к ней стало другим? Ах, как же Марии не хватало жизненного опыта и помощи. А может посоветоваться с Любой? Нет, вряд ли она встанет на её сторону, всё же Люба ратует за интересы хозяина. Так, ни к чему не придя в своих рассуждениях, девушка погрузилась в неспокойную дрёму.