30. Непростые решения

Маша лежала на больничной койке, положив руку на живот, и легко поглаживала его, выражая малышу свою любовь и заботу. Девушка смотрела на белый, больничный потолок, и в её голове яркими сигнальными огнями билось: «Спасти! Уберечь! Защитить!».

Она была безумно рада, что Михаил не успел причинить вред её ребёнку. Когда доктор сообщил ей, что «плод находится в целости и сохранности», Мария с облегчением выдохнула, а из глаз покатились горькие слёзы обиды и облегчения. Обиды на несправедливость судьбы к её маленькому, беззащитному малышу. Облегчения от понимания, что все ужасы, пережитые ей за время похищения, остались позади. Вся тяжесть произошедшего разом навалилась на хрупкие плечи девушки, она даже не вслушивалась в то, что говорил ей Лев, лишь согласно кивала на его слова. Сквозь, накрывающую её тяжёлым саваном, дремоту, она почувствовала легкое касание губ мужа к своему любу, и тут же провалилась в сон.

А утром, точнее ближе к обеду, когда она, наконец, проснулась, Марию стали одолевать тяжёлые думы и сомнения. Ещё, сидя в той серой, пыльной комнате на заводе, к Марии пришла мысль, что она не хочет повторения подобной ситуации. Она не хочет всю жизнь оглядываться по сторонам и ждать очередного похищения или нападения. А ещё её одолевали волнения за ребёнка: ему может грозить ещё большая опасность!

Пока не поздно, лучше разорвать все контакты с мужем и жить отдельной от него жизнью. Он не бросит завод деда ради своей новоявленной семьи, да, и Маша не решилась бы просить его об этом. Лев не из тех мужчин, что легко сдаются. Угробив столько физических и душевных сил, чтобы отстоять своё наследство, он будет дураком в глазах общества, отказавшись от всего по непонятным причинам. Остаётся лишь один выход…

От планирования своего безопасного будущего мысли девушки резко перескочили к воспоминаниям недавнего прошлого. Когда Михаил пришёл к ней в коморку и стал намекать на то, что использует её, как мужчина… Только чудом ей удалось сдержать рвотный позыв, мгновенно образовавшийся в желудке. Представить себя в руках этого чудовища, родного отца мужа… бррр!

Марию и сейчас, вспоминая тот кошмар, наполняют те же ужас и омерзение, что охватили всё её существо, стоило увидеть, как Михаил расстёгивает брюки и похотливо облизывается, глядя на беспомощную девушку. Когда Маша стала отползать от него в дальний угол, он резко схватил её за волосы, прижимая лицом к своему паху. Противно скалясь, он тёрся своим восставшим членом о её лицо, царапая нежную кожу молнией на брюках, а свободной рукой больно сжимал грудь девушки. Если бы не тонкая ткань брюк и белья под ними, выступающие преградой, Марию точно бы стошнило.

Этот мужчина не просто мстил неугодному сыну или стремился к руководству компании, он выглядел болезненно одержимым в своей жажде причинить им зло. Нездоровый блеск в глазах мужчины только утвердил Марию в своих предположениях о его невменяемости. Она надеялась, что психическое отклонение свёкра не предастся по наследству его внукам. Лишь, своевременное появление группы спасения уберегло девушку от неминуемого насилия. И Мария очень сомневалась, что смогла бы преодолеть пережитое и когда-нибудь от этого оправиться.

В перерывах между осмотром врача, обедом и посещением медсестёр с целью проверки своей «дорогой» пациентки, Маша тщательно продумывала стратегию разговора с мужем, подбирала, как ей казалось, правильные фразы и слова. Но всё забылось и сплелось в запутанный клубок страхов, упрёков и одновременно благодарности за спасение, стоило увидеть взлохмаченную макушку Льва в конце коридора.

Маша вышла из своей палаты, решив попросить у медсестры свежей воды. Кнопкой вызова она пользоваться не стала специально: девушка устала постоянно лежать, и идея размять ноги под благовидным предлогом была чересчур заманчивой. Лев стоял к ней спиной в конце больничного коридора и разговаривал с её врачом. Дневной свет, льющийся из окна, около которого они стояли, ярко подсвечивал мужчин и не оставлял им шанса остаться незамеченными.

Сердце девушки резко ускорилось, пульс, пойманной в силки птицей, забился под кожей. «Как она сможет с ним расстаться? Ну, вот как?! Он же её самый родной и любимый мужчина. Единственный близкий ей человек.» – мысли девушки скакали, вторя нервному ритму сердцебиения.

Мария облокотилась о стену и, с дрожащими губами от едва сдерживаемых рыданий, во все глаза смотрела на мужа. Она хотела впитать в себя его облик. Лелеять и хранить в памяти его силу, уверенность, надёжность. Её глаза наполнились влагой, но она усилием воли сдерживала её. Лев, словно почувствовав на себе её пристальное внимание, резко обернулся, встречаясь с ней взглядами, и, кивнув что-то на прощание доктору, уверенным шагом направился к жене.

– Как ты себя чувствуешь? Тебе можно вставать? – обеспокоенно поинтересовался он, нежно поддерживая супругу под локоть.

– Да, всё нормально.

Они ненадолго замолчали, глядя в глаза друг друга. В его взгляде читалось беспокойство и нежность, в её грусть и сожаление.

– Привет. – они одновременно нарушили молчание.

– Зайдёшь? – неуверенно спросила Мария, нервным жестом заправляя прядь волос за ухо.

– Конечно. Я к тебе и пришёл.

Лев чувствовал в Марии перемену, но не мог понять какую. Она, словно закрылась от него, как в первые дни после свадьбы. Жена винит его в произошедшем? Что же, если так, то она имеет на это полное право, и не ему её судить.

Они прошли в палату. Лев помог Марии прилечь на кровать, а сам сел рядом и обхватил женскую ладошку своей – та была прохладной и чуть подрагивала в его руке. Он подул на их переплетённые кисти, согревая своим дыханием, и потёр тонкие девичьи пальчики, разгоняя кровь.

– Что с тобой, Мышка? Что тебя тревожит? – Лев не стал ходить «вокруг да около», а сразу решил выяснить в чём дело. – Расскажи мне всё.

Девушка тяжело вздохнула, прильнула к мужу, обвивая его шею руками и уткнулась носом в шею. Он пах её любимым запахом, такой тёплый и сильный. Сейчас она не понимала своих метаний и желания оставить этого восхитительного мужчину. «Зачем? Для чего?». И только навязчивое желание уберечь своего ребёнка от возможных неприятностей, не дало ей спасовать и озвучить то, что навсегда изменит её жизнь.

– Лев, я боюсь. Боюсь, что это может повториться с более тяжёлыми последствиями. – торопливо начала говорить девушка, судорожно сжимая рубашку мужа слабевшими руками.

– Я сделаю всё, чтобы этого не произошло! – горячо заверил её мужчина, нежно проведя ладонью по голове любимой. – Ты и ребёнок- самое дорогое, что есть у меня. Я никому не позволю вас обидеть! – он проникновенно смотрел в глаза Марии, желая передать ей свою уверенность, чувствуя, что в этот миг близок к потере самого важного в своей жизни.

– Ты уже позволил. – слова были едва слышны, сказанные тихим девичьим голосом, но от этого не менее беспощадные. Лев дёрнулся с болезненной гримасой на лице, словно от удара. – Я хочу уйти. Где-нибудь спрятаться с нашим ребёнком, чтобы не мешать тебе заниматься делами, воюя и отстаивая своё. А я буду спокойно растить нашего малыша, не боясь, что его у меня отберут или сделают что похуже.

Лев молча смотрел в лицо жены, играя желваками на точёных скулах. По горящему взгляду, мечущим молнии, Мария понимала, что муж очень зол. Она ожидала подобного и была готова к его отказу, крикам или, даже, угрозам, но к чему она не была готова, так это к тому, что спустя пару мгновений, Лев тяжело вздохнёт и скажет ровным тоном:

– Я тебя услышал, Мышка, и согласен с твоими требованиями. Мой юрист свяжется с тобой.

После этого с абсолютно непроницаемым лицом, не выказывая никаких эмоций, мужчина поднялся с больничной койки, на которой сидел, и решительно покинул палату.