Глава 10. Феномен Тайлера Бранда: мажоры, ахтунг и ангина

«Павел, здравствуйте!

Меня зовут Дарья Романова, я представляю компанию по подбору персонала Амур-Поинт.

Мы нашли Ваше резюме на сайте HeadHunter. Я бы хотела обратиться к Вам с предложением о работе по вакансии Специалист со знанием английского языка.

Данная вакансия открыта в офисе нашей компании, в городе Комсомольске-на-Амуре.

Наша компания является подрядчиком для иностранных нефтегазовых компаний, которые реализуют, участвуют в международных EPC проектах на всей территории России: строительство завода СПГ под Мурманском, строительство газоперерабатывающего завода в Амурской области, реализация нефтегазовых проектов на Сахалине и другие.

Кроме того, мы являемся партнёром и представителем Агентства по Развитию Человеческого Капитала при Министерстве экономического развития России.

Основные направления деятельности нашей компании: подбор персонала, аутсорсинг персонала, переводы технической документации, транспортное координирование, анализ рынка человеческих ресурсов.

Думаю, Вам будет интересно ознакомиться с более детальной информацией, которую Вы можете найти во вложенном файле «Описание Вакансии».

У меня к Вам большая просьба: заполните, пожалуйста, вложенный к настоящему письму Опросник Кандидата и перешлите заполненный документ в ответном письме вместе с обновленным вариантом Вашего резюме. Буду очень рада Вашей заинтересованности.

Прошу Вас подтвердить получение данного письма

С уважением,

Романова Дарья. Координатор проектов Амур-Поинт»

Быть идеальным — мечта практически каждого второго человека на Земле. Идеальный работник — мечта каждого работодателя. Он не должен брать больничный, требовать оплату за переработку, работать за минимальную оплату труда, выходить на работу по звонку нанимателя, даже если отдыхает заграницей всей семье на другом конце континента. А еще график работы иметь 25 на 8 и радоваться, что его вообще взяли. Этакий вариант Мэри Сью для простых смертных, влажная мечта каждого директора заводов, газет и пароходов.

Но люди идеальными не бывают, и Паша им не был. Так разговаривая по телефону с девушкой из кадрового агентства, которая настойчиво жаждала завербовать его на новую появившуюся вакансию, парень четко осознал важную вещь — он ни черта лысого не помнит английского языка, уровень которого у него со среднего скатился до банального «my name is…».

— Пора бы записаться на курсы, — задумчиво потянул Паша, открывая гугл. От девушки по имени Дарья он отделался общими фразами, что сейчас не может пройти интервью на английском, потому что у него рожает собака. И не важно, что у него нет собаки, важно, что ему за сутки до следующего звонка завтра в десять утра надо выучить хотя бы общие ответы на вопросы, которые чаще всего задают на собеседовании. Поэтому, завернувшись в теплый плед с ромашками, который Кира купила для себя, чтобы вечерами можно было завернуться в него, усевшись уютно за просмотром кино, Павел отпил теплого чаю и открыл поисковую страницу. Разноцветный логотип бил в глаза, а количество ссылок, более того, последующее изучение материала заставили Павла резко передумать. Зачем ему вообще быть специалистом со знанием языка? Он и так хороший спец, а в финансовой аналитике английский ему был не нужен.

Не нужен, ага, до сегодняшнего дня.

— Блять, — выругался Кенар, пытаясь проглотить неприятный ком в горле. С утра его слегка морозило, а общее состояние оценивалось как средне-паршивое, которое уже падало до уровня «ощущаю себя полным дерьмом».

— Пора записываться на курсы, — вздохнул Паша, признав поражение после очередной статьи и осознавая тщетность своих стараний. Даже при его хорошей памяти, всю базу, которую спешно выдуло из его памяти за годы без практики, этот материал ему не осилить. Он может, конечно накидать ответов на стандартные вопросы, используя гугл-переводчик. Но, во-первых, не факт, что там не будет страдать грамматика. А во-вторых, стоит рекрутеру задать ему какой-нибудь внештатный вопрос, и миссия будет провалена, а Штирлиц пойдет на расстрел.

— Кхе, просила же не кури в помещении, — голос Киры ворвался в его затуманенную мыслями и начинающейся болезнью голову, отчего понадобилась пара минут, чтоб сообразить, что девушка находится в гостиной, открывая окно и покашливая, разгоняет дым.

— Ты чего тут делаешь? — хрипло спросил Кенар, зажмуривая глаза и сжимая пальцами переносицу, точно пытаясь прогнать галлюциногенный образ. Мало ли.

— Если бы кто-то не дулся целые сутки, то знал бы, что я сегодня взяла отгул, чтобы сходить нормально в салон, в субботу же корпоратив, а в пятницу мне надо появиться обязательно в офисе — отчет же, — усмехнулась Леонова, прищурив глаза и строго оглядев завернувшегося Кенара в плед. Руки последнего шарили по дивану, до сих пор разложенному, в поисках одеяла, а расфокусированный взгляд блуждал по комнате. Ее подозрения усилились, еще и когда она заметила, что Паша до сих пор не привел себя в порядок. Вчерашняя щетина, всколоченные каштановые волосы, раскиданные по столу бумаги из той загадочной красной папки от его друга Сергея с кучей таблиц с графиками и, вчерашняя оставленная кружка из-под чая, стоящая рядом с новой. Никогда Канарейкин не позволял устраивать такого срача, тем более оставлять его в комнате. Да он бы с ума сошел и уже бы ворчал, что у него кожа от грязи чешется!

— А ну-ка дай сюда лоб! — в приказном порядке сказала Кира, подойдя к удивленному, осторожно огибая стеклянный столик с раскиданными вещами, и чуть заторможенному Павлу, коснувшись ладонью его лба. Кожа буквально казалась раскаленной. Для пущей убедительности и пресекая любые вялые попытки сопротивления, она наклонилась, коснувшись губами его лба.

Никаких сомнений не осталось. Канарейкин заболел и у него явно высокая температура.

— Сиди, — строго заявила девушка, двинувшись, было из гостиной, но в последний момент остановилась и обернулась.

— Горло, нос? Сопли есть? — спросила она, перебирая в уме лекарства в их небольшой домашней аптечке.

Паша мотнул головой, но затем чуть призадумался, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Горло неприятно саднит, — признался он хрипло, попытавшись его прочистить, но это не особо помогло.

— Догулялся без шапки по своим бабочкам ночным, дурья голова! — шикнула Леонова и исчезла в проеме.

В аптечке нашлось мало полезного от ангины. Фурацилин, парацетамол, чтобы сбить температуру и пара пачек Анвимакса, хорошо нашелся старый добрый советский градусник. Потому что электронный, судя по скачущим цифрами, уже никуда не годился.

Захлопнув плотно желтую крышку квадратного чемоданчика из-под Лего, где они держали лекарства, причем его происхождение не помнила даже Кира. Кажется, она притащила его от племянников, которые щедро ей эту коробку подарили в виду ненадобности, после того, как растеряли половину деталей. Убрав обратно в шкафчик в ванной аптечку, девушка двинулась на кухню, походу мысленно составляя список покупок. Нужно было обязательно закупиться необходимыми лекарствами.

Разводя фурацилин в стакане теплой воды, девушка поначалу думала позвонить врачу, но помню резко негативное отношение к ним со стороны Павла, передумала. В конце концов, если станет хуже, она не станет его слушать. Разведя лекарство и подхватив кастрюлю для сплевывания раствора, Кира двинулась обратно в гостиную, держа в зубах пачку парацетамола. Нужно было бы запить его водой, но на первый раз сойдет и чай, который она надеялась, он еще не допил.

— Нет, мам, ничего не нужно. Мне уже ничего не нужно… — услышала она тихий страдальческий голос, наполненный болью и обреченностью. Кира осторожно приоткрыла двери, входя внутрь. Кенар по-прежнему возлежал на подушках, хрипя в трубку. Поставив на столик стакан, Леонова заглянула в кружку с чаем, обнаружив там остатки, удовлетворенно вздохнула. Запить хватит.

— Конечно, Кира за мной присмотрит, но не хочу быть ей обузой. Надо бы в больницу. Но что сделают эти эскулапы? Я просто умру там в одиночестве…

Кира закатила глаза, от депрессивно-пассивного тона Павла было ясно, что он вошел в стадию умирающего ребенка, одна только поза, которой позавидовала бы сама Айседора Дункан, чего стоила. Одна рука откинута на гору подушек, одеяло в районе пояса, сам дышит тяжело, глаза умирающего, лицо бледное, кажется, даже вот прямо сейчас расплачется.

— Паша, ты не умираешь, — раздраженно проговорила Кира, достав таблетку парацетамола. Быстрый взгляд из-под ресниц на нее и вот Кенар уже съехал по подушкам.

— Маам, — жалобный хрип, — ты не приезжай, уже слишком поздно.

— Ты что несешь, дурень! Живо чай с малиной, нечего шататься было по холоду расстегнутым, правильно Кира тебя дураком назвала! — услышала голос его матери Кира, невольно хмыкнув и поймав на себе недовольный взгляд, Паша слабо погрозил ей кулаком второй руки.

— Все мам, мне пора, — проворчал Канарейкин, поморщившись от боли в горле и убрав смартфон, поморщился при виде лекарств.

— Это вот обязательно? — мрачно и как-то особенно обреченно вздохнул Кенар, подняв глаза на сложившую руки на груди Киру.

— Давай. Живо. Полоскай горло, запей таблетку жаропонижающего чаем. Я налью тебе воды и оставлю тут графин, пить нужно обязательно, да и все равно захочется. Вернусь, максимум часа через четыре, — она настойчиво взглянула на ворчащего Пашу, который потянулся к стакану раствором фурацилина, снова глянув на девушку озадаченно.

— А салон? — хрипло спросил он

— Схожу на маникюр, запись же, там час-два максимум. А вечером в шесть покраска, не волнуйся, ты все равно должен спать, — она помогла ему, держа кастрюлю, наблюдая, как мужчина, морщась, отпивает ярко-желтого раствора, полоща больное горло. Нежная женская ладонь коснулась горячего лба и Кира нахмурившись, отдернула руку, потянувшись в задний карман джинс за градусником, куда сунула еще в ванной, чтоб не мешался.

— Ну-ка, — пробормотала она, суя градусник ему подмышку, оттягивая ту самую розовую домашнюю толстовку. Видимо переоделся, пока она искала лекарства и, пока отвечал матери на звонок, значит, замерз. Впрочем, это и так было ясно, его буквально трясло и спустя несколько минут стало ясно почему.

— Тридцать девять и девять, — мрачно резюмировала девушка, разглядывая ртутный термометр, и куда указывала шкала. Покачав головой, она протянула Паше таблетки, тот закинул их в рот, запивая поданным чаем.

— Не укрывайся, — Павел только отмахнулся от девушки, с каждой минутой ему становилось все хуже. Вот буквально несколько минут назад, он шутил на тему своей смерти, а сейчас чувствует, будто его голова стала огромным холодильником, который давит его к земле. Ему было холодно, все тело буквально ломило, болели даже те мышцы, о которых он не подозревал.

— Может скорую?

Снова невнятное бормотание, и Кира вздохнув, встала, убирая со столика все лишнее, в том числе ноутбук и папку с документами. В ближайшие несколько дней ему будет явно не до них.

— Спи.

Ее мягкий голос обволакивал его, Паша закрыл глаза, вздохнув, морщась от боли при сглатывании, заворачиваясь в одеяло. Плед Кира унесла с собой, чтобы не вздумал вновь закутаться в него и одеяло точно мумия, делая себе еще хуже.

Не заметил, как сон накрыл его с головой.

«Я прочитал, что по статистике существует риск развития полиартрита, миокардита, гломерулонефрита и ревматизма. Через 1–3 дня может развиться флегмонозная ангина или острый паратонзиллит — это тяжелейшая форма!»

Кира вздохнула, покачав головой, откладывая подальше смартфон. Мастер маникюра на секунду оторвалась от указательного пальца девушки, ноготь на котором старательно зачищала, скинув бровь.

— Что-то случилось? — спросила она вежливо, отчего Кира вздохнула.

— Просто больной ангиной мужчина думает, что умирает, — проворчала она невольно, озадачившись собственной говорливостью. Наверное, дело в том, что девушка, на бейджике которой значилось имя Валерия, оказалась довольно милой. К тому же большую часть времени она болтала о каких-то пустяках, позволяя Кире мысленно отвлечься от беспокойства о больном Павле. Но судя по приходящим сообщениям, он уже проснулся и немного оклемался.

— Мужчины, — фыркнула Лера, разглядывая ноготь, беря в руки специальную щеточку и смахивая с ногтя пыль и принимаясь за большой палец.

— Стоит им заболеть, как они превращаются в детей, — усмехнулась она, и Кира мысленно с ней согласилась, бросив взгляд на вновь засветившийся экран смартфона.

«Я чувствую, как мои миндалины отекают. Знаешь, если я умру, пообещай, что развеешь мой прах на Бали, а не дашь родителям закопать меня в землю!»

Девушка усмехнулась, свободной рукой подтянув смартфон и набирая сообщение, искоса видя, как Валерия работает с ее второй рукой, стараясь, лишний раз не шевелится.

«Ты определенно не умрешь. Судя по бодрому тону твоих сообщений, ты вполне жив и относительно здоров. Это обычная ангина, а не флегмонозная. Нет у тебя никаких осложнений. А если будут, я вызову тебе врача. Нужно?;))»

«Да я лучше помру»

Девушка рассмеялась невольно, вновь откладывая подальше телефон, чтобы больше не отвлекаться. Что ж, если у Кенара есть возможность заниматься ерундой и шутить, значит, ей не о чем беспокоится.

— Могу принести апельсинки, погладить по голове и чмокнуть в лобик, так нормально? — Паша усмехнулся, с трудом пытаясь, сосредоточится на цифрах перед глазами. Слова Кристины насмешили, поскольку его попытки сосредоточится на бизнес-плане, вновь провалились. Кажется это совершенно безнадежная затея, каждый раз, когда он за него садится, его что-то отвлекает. Возможно это намек на то, что идея сама по себе провальна. А может он снова и снова пытается убедить себя в том, что рисковать не стоит. Вновь спрятаться в нору.

— Трусливо сбежать, — пробормотал он себе под нос, откладывая бумаги. В его нынешнем состоянии, с тяжелой головой, которая вновь начинала адски болеть, а горло драло так, словно ему засунули в рот клубок колючей проволоки — все безнадежно. Немного подлечится и снова сядет за проект, в конце концов, он обещал лишь посмотреть.

- Что? — послышался удивленный тон девушки на том конце, Паша потер переносицу, с трудом наклоняясь и потянувшись к таблеткам парацетамола.

— Прости, отвлекся. Кажется, снова температура поднимается, — проговорил он, заглядывая в кружку и бросив взгляд на полупустой графин, потянулся к нему второй рукой. Зажав телефон между ухом и плечом

— В таком случае отключаюсь. Выздоравливай, — мурлыкнула Кристина, — я заскочу по возможности, если хочешь. Привезу витамины, чтобы ты не умер.

Паша рассмеялся хрипло, тут же скривившись, и отключился, наливая воды, отбрасывая телефон на стол. Кира так и не ответила, видимо, занята чисткой перышек перед предстоящим праздником. Она не была обязана за ним присматривать, хоть Павлу и было приятно ее беспокойство, особенно учитывая их прошлую ссору. Где он вел себя совершенно по-свински и четко это осознавал. Правда вряд ли что-то изменится от этого осознания, его мерзкий характер все равно проявит себя во всей красе при другой похожей ссоре. Кенар прекрасно знал, каким мудаком он порой бывал.

Устроившись обратно на подушках, он некоторое время попытался уснуть, но поняв, что занятие сие бесполезно, вновь взял со стола телефон и открыл инстаграм, пролистывая ленту и тут же наткнувшись на очередную партию фото с пенной вечеринки в клубе, нахмурившись. Просматривая карусель, Паша нажал на просмотр истории. Алкоголь, сигареты сомнительного вида, кальян, полуголые девушки, куча пены и абсолютно неадекватный Ярослав и это посреди рабочей недели, а ведь он совсем недавно говорил, что у них начинаются важные дни, связанные с предновогодними фотосессиями. К тому же его и так не особо-то воспринимали на работе, какого черта он делает? Вот куда он вчера поехал от них с Кирой?

Набирая номер друга, Паша не знал, чем руководствовался, каким-то внутренним чутьем. Вечеринки стали частыми друзьями в жизни Тасманова, как и алкоголь. Если так пойдет и дальше ему придется тащить его в реабилитационный центр. Гудки, холодный механический голос на том конце сообщил, что автоответчик готов выслушать ваше сообщение. Кенар мрачно отложил телефон и перевернулся на бок, набирая сообщение.

«Где ты? Шляешься без меня по барам, пока я тут умираю от ангины?! Ты вообще в курсе, что твой лучший друг доживает свой последний век сейчас в кровати и некому привезти ему даже витаминок? И ты что, поперся в клуб с собакой? Надеюсь, она хотя бы жива…» — нажав отправить, Паша некоторое время сверлил экран смартфона, а затем мрачно вздохнул, проведя ладонью по лицу. Кожа казалось, горела, а мозг готов был взорваться. Эти таблетки действовали невероятно долго.

Следующее что запомнил Кенар, как он проснулся от холодного прикосновения чего-то влажного и мягкого к своему лбу, отдаленный голос Львенка казалось, доносился откуда-то из глубин подсознания. Хотелось прижаться к мокрой холодной ткани сильнее, чтобы остудила его тело. Паша словно горел изнутри, но при этом его пробивал дикий озноб, его трясло, точно кто-то отправил его на мороз в минус сорок и поливал водой из шланга. Воспаленное болезнью сознание пыталось понять, что говорит Кира, ее губы, шевелились, а обеспокоенный взгляд то и дело обращался к кому-то рядом стоящему. Неужели она вызвала врача, несмотря на то, что он просил этого не делать? Не послушалась его? Впрочем, какая разница, ему так плохо, может, если этот эскулап в белом халате добьет его, станет легче. Хотя умирать тоже не хотелось, он еще не выполнил обещание Сергею, не узнал, как там Яр, не нашел работу, в конце концов они даже ни разу не поцеловались с Кирой, хотя ему сейчас нестерпимо хотелось прижаться к этим манящим розовым губам, которые прямо перед ним. Может если он чуть приподниматься? Хотя он даже едва мог руками шевелить, а уж голова и вовсе была точно свинцовая, тяжелая и подъемная. Горло нещадно драло, будто там кошки стальными когтями скребли по коже нещадно.

— У него лихорадка, — выдохнула Леонова, прикладывая мокрое полотенце, смоченное в ледяной воде к лицу Канарейкина, смотря в бледное покрытое испариной лицо. Влажные каштановые пряди волос прилипли ко лбу, и Кира осторожно убрала их, тут же отдернув руку, словно обжегшись. Он был невероятно горячий, а градусник, который она сунула ему подмышку, пару минут назад, уже показывал температуру сорок. Девушка обеспокоенно посмотрела на стоящего рядом рыжеволосого мужчину, которого видела в первый раз. Он представился Сергеем Радовым, кажется, его фотографию Паша пару раз показывал ей, но она как обычно не особо удосужилась запомнить лицо единственного друга Павла со школы. Они встретились на лестничной клетке, оказывается Сергей приехал к Кенару, узнав о его болезни. Видимо, пока этого дурня окончательно не свалила лихорадка, он умудрился не только ей отписаться, что помирает. Впрочем, то, что воспринималось пару часов назад, как шутка, сейчас уже не было смешным. Паша действительно был плох, и Кира уже не знала что делать.

— Может все же скорую? — с сомнением спросила Леонова. Вновь взглянув на мечущегося Павла, а затем на Сергея, который своей мощной фигурой заполонил всю комнату. Про таких обычно говорят — настоящий богатырь. Рыжий, широкоплечий, с чуть искривленным, явно когда-то сломанным носом, грубыми чертами лица, небольшим шрамом у виска, тонкими губами, который не сразу можно заметить и светлыми голубыми глазами. Полная противоположность своему другу.

— Они назначат ему антибиотики, а они на Павлике не работают, — фыркнул Сергей, ставя пакет с фруктами для больного на столик. — Давай я пока оботру его, ты все равно не будешь этим заниматься, — он чуть усмехнулся угольками губ, заставив Киру покраснеть при мысли о голом Павле, но тут же взяла себя в руки, поднимаясь, чтобы убрать пакет. В этот момент горячие пальцы Кенара сомкнулись на ее тонком запястье. Хватка была слабой, но девушка не стала выдергивать руку и обернулась к открывшему покрасневшие от болезни глаза, парню.

— Паш?

— Останься… — хриплым полушепотом прошептал он, чуть прикрыв зеленые глаза, тяжело дыша. Сергей вскинул бровь, посмотрев на Киру и улыбнувшись, кивнув на фрукты, которые принес с собой. Закатанные рукава белой рубашки обозначили бугристые мышцы, когда он поднял тяжелый пакет и понес на кухню, остановившись в порог, оглядываясь на пару.

— Давай я пока это на кухню отнесу и принесу еще таз с водой, — проговорил он, выйдя из комнаты и осторожно прикрыв дверь. Кира присела на край разложенного дивана. Укладывая обратно разбросанные по всей постели подушки и поправляя одеяло. Она вновь взяла отложенное полотенце, но в этот момент Паша вновь распахнул глаза.

— Львенок? — выдохнул он, и Леонова удивленно моргнула, тут же улыбнувшись ему мягкой улыбкой. Беспомощный друг казался таким беззащитным, ничего от обычно самоуверенного и наглого Павла Канарейкина сейчас.

— Шш, не разговаривай, я тут, — мягко ответила девушка, попытавшись, было вновь обтереть его лицо полотенцем, но он перехватил ее руку, отводя в сторону и дернув на себя, с неожиданной силой так, что ошарашенная Кира упала ему на грудь. Светлые волосы закрыли их обоих водопадом, скрывая от любого, кто зайдет в гостиную.

— Кенар, ты чего? — выдохнула она, — тебя нужно охладить, ты весь горишь. У тебя лихорадка, — она попыталась подняться, но Паша неожиданно обвил второй рукой ее талию, прижимая к себе. Кончики их носов почти соприкоснулись, а губы были всего нескольких сантиметров друг от друга. Леонова понимала. Паша сам не понимает, что делает, но в голове не укладывалось его поведение. А еще тот факт, что она совершенно не сопротивлялась. Наверное, все дело в том, что он болен, и она боится ему причинить вред. Ведь так?

Янтарные глаза встретились с замутненным зеленым взором, с минуту они смотрели друг на друга. Девушка открыла, было, рот, чтобы попытаться вновь убедить Павла отпустить ее, как то, что он произнес следующим, заставило ее замереть на месте:

— Ты такая красивая,… когда я тебя увидел, ты показалась мне самой красивой девушкой в мире, ты знаешь? — выдохнул он неожиданно. От этих слов по телу Киры прошла дрожь, а глаза широко распахнулись в удивлении. Даже если бы захотела, не смогла бы и слова выдавить, настолько была шокирована. И одновременно, что-то внутри всколыхнулось, что-то, от чего она так долго и старательно бежала.

Они так и смотрели друг на друга, Леонова чувствовала, что нужно что-то сделать. Вырваться, сказать что-то в ответ, убежать, но не могла. Не потому, что мужчина так уж крепко ее держал, а потому что не могла. А может и вовсе не хотела. Даже когда почувствовала его дыхание на губах, она ничего не сделала, чтобы отстраниться, а может, не хотела. Ресницы опустились в тот момент, когда его губы коснулись ее в мягком, совершенно мимолетном поцелуе, который точно жало пчелы обжег ее, распространяя яд возбуждения по крови, достигая затуманенного сознания. Он отравлял ее собой, впитывался в ткани изнутри, казалось, он был повсюду, во всем ее организме. В следующий миг девушка крепче прижалась к Пашиным губам, отвечая на такой жгучий и одновременно сладкий поцелуй, который захватил ее в мгновение ока, поднимая над землей, унося с собой подальше от привычного мира, где они просто друзьями и соседями по квартире. И Кира не знала, сможет ли уже после жить как обычно, делая вид, что ничего не было. Сумеет ли собрать себя, после того, как рухнет на землю.

Громкий звук разбившейся тарелки на кухне и громогласное «блять» прорвалось в искусственно созданный пузырь девушки, которым она отгородилась от мира вместе с Пашей. Леонова резко оторвалась от губ мужчины, резко отстранившись, вскочив с него, понимая, что он ее и не держал вовсе. Сам Паша непонимающе моргнул, упав обратно на подушки, и прикрыл глаза, прошептав ее имя, тут же застонав. Ему явно было плохо, а сама Леонова не могла даже коснуться его, стоя неподалеку и прижимая кончики пальцев к горящим губам. Сколько длился поцелуй? Минуту, может меньше? Ей казалось гораздо дольше, дольше и одновременно так стремительно, сердце невольно защемило, а тело жаждало вновь испытать эти ощущение.

— Так, — выдохнула она. Запустив пальцы в длинные волосы, и взъерошив их, приводя себя в сознание. Она успокаивала сама себя, мысленно, настраиваясь. Сейчас было важнее вылечить Канарейкина, все остальное потом. Она подумает об этом завтра, как и советовала Скарлетт О’Хара. А может послезавтра, но уж точно после того, как собьет лихорадку у Паши.

— Ты там, в порядке? — крикнула она Сергею, оглядываясь на мечущегося по подушке Кенара и схватив полотенце, двинулась на выход. Нужно было проветрить голову и заняться делом.

— Нормально, чашку разбил. Сейчас принесу таз, — отозвался Сергей, стоящий на кухне. Кира заглянула внутрь, заметив, как мужчина озадаченно мечется по кухне. На столе были разбросаны неаккуратно нарезанные апельсины, видимо для будущего сока, лимоны, имбирь и тарелки. Сам мужчина озадаченно оглядывал осколки разбивавшейся чашки, а затем поднял беспомощные глаза на Киру.

— Я уберу, иди к нему, — проговорила девушка. Старательно пряча глаза, смотря куда угодно, только не на друга Павла. Ей почему-то было стыдно за себя, хотя, по сути, она совсем ничего не натворила.

«Всего-то целовала больного, хороша баба» — отругала она себя мысленно, дернувшись, когда Сергей шумно вздохнул.

— Отлично. Я пока оботру больного, а ты тут похозяйничай, пожалуйста, а то я ощущаю себя слоном в посудной лавке, — неловко улыбнулся Радов. Запустив руку в рыжие волосы, чуть проведя по ним и ероша без того стоящие торчком пряди. Стоило ему выйти, как Кира, наконец, смогла спокойно вздохнуть и, собравшись с мыслями, приступила к уборке. Нужно было еще разобраться с лежащими фруктами на столе, а в холодильнике ее ждала курица для бульона. До парикмахера оставалось всего три часа, и теперь, ей как никогда нужно было вырваться из дома. Она обязательно все приготовит. Просто несколько часов глотка свежего воздуха, дабы привести себя в порядок перед тем, как снова окажется с Пашей лицом к лицу.

Следующие пару часов они боролись с лихорадкой, которая казалось, то отступала, то вновь точно коварный шпион вновь возвращалась к едва заснувшему Павлу, жаждая его измучить и выжать из него максимум. Все это время он бредил, зовя то Киру, то маму, то даже Ярослава, то извинялся перед Сергеем и клялся, что все посчитает. Это было одновременно забавно и страшно, казалось, они совершили ошибку, когда не пожелали вызвать врача, но вот, наконец, температура начала спадать. Сергей все же выпроводил Киру к стилисту, заявив, что и сам прекрасно присмотрит за своим другом, а ей нужно проветриться, потому что она своим видом распугает всех на корпоративе, куда собралась. Об этом они разговорились, пока следили за состоянием Павла. Радов оказался довольно интересным, веселым парнем, из тех, про которых говорят «как за каменной стеной». Такие девушке нравились, рядом с ними было спокойно, они были точно стойкая площадка, эдакий устойчивый к непогоде фундамент. Возможно, она бы присмотрелась к нему, но одно «но» было, и его игнорировать Леонова не могла — ее поцелуй с Пашей. Она не могла выбросить этот момент из головы, то и дело, прокручивая его. Коря себя за то, что поддалась, что не отошла раньше. Что позволила случиться тому, чего быть между ними не должно. И не дай Боже, Паша об этом вспомнит, да она сгорит от стыда!

— Может мне остаться? — вновь спросила Кира, одеваясь. Она повязала шарф и бросила взгляд на висящие часы. Еще немного и она безбожно опоздает в салон, но и оставить вот так больного Кенара для нее было выше сил, хоть она все время и думала о произошедшем ранее.

— Иди, — строго проговорил мужчина, ткнув пальцем на выход и Кира вздохнув. Кивнула, наказав проверять Пашу каждые полчаса, а когда проснется, напоить куриным бульоном. Выслушав положенные инструкции, Сергей выпроводил девушку и захлопнул за ней двери, оставив ошарашенную. Блондинку за порогом их с Пашей квартиры.

— С ума сойти, — возмутилась она невольно и тут же оглянулась на соседку, которая недоуменно покосилась сначала на нее, а потом на дверь. После чего нахмурилась, тут же проворчала:

— Ну, ты и вертихвостка, деточка. То брюнет, то блондин, то теперь рыжий! — Леонова открыла, было, рот и тут же захлопнула, нахмурившись.

— Это мои друзья! — отрезала девушка безапелляционно, добавив к словам фирменный взгляд, но старушку он не впечатлил, она продолжила подниматься, цокнув языком.

— В мое время девочки с мальчиками не дружили! — донеслось до Киры с верхней площади, отчего та фыркнула и поспешила вниз.

— Не было, ага. А дети видимо от святого духа были! — буркнула девушка, спускаясь вниз. Похоже, лифт снова кто-то сломал или его так и не починили.

В салон Кира не шла, даже не бежала, а летела. Вставив в уши наушники, и включив на всю громкость концерт Рахманинова, желая, сейчас, избавится от навязчивых мыслей о Павле, чувстве вины и обо всем произошедшем. Ей просто нужно вернуться в нормальное психологическое состояние, вот как до поцелуя этого злосчастного. Потому и прибежала даже раньше, на целых десять минут, буквально ввалившись в двери уютного небольшого салона пусть и не в центре города, но неподалеку. Точнее она так думала, как, обычно не заметив вывеску, бодрым шагом вошла в двери ультра-модного салона «Шальная императрица» и очень удивилась довольно хипстерского вида мастерам, с татуировками, зелено-синими короткими волосами, пирсингом, в футболках с Битлз и Нирваной. Это немного не сочеталось с тем образом, который рисовала салону «Настоящая императрица» ее коллега Лана, которая посоветовала ей записаться туда к мастеру-колористу. По высшему разряду, все чинно и классически немного дисгармонировала с тем, что сейчас видела перед собой Кира. А именно черно-красные диваны, весь салон отделан в духе скорее готики с легким налетом модерна. Яркие светящиеся разноцветные вывески, плакаты рок-звезд и фотографии, развешанные по всей стене довольно специфического вида клиентов, от мужика с рогами до девушки с татуировками на всем лице.

— Добрый вечер. Я могу чем-то помочь? — Кира вздрогнула, оторвавшись от граффити на стене и обратила взор на администратора, одетую во все черное, мигом пришла ассоциация с готами, потому что количество черепов на ее шее в виде кулонов, а также серьги с черепами и бледная кожа, как бы намекали. В картину не вписывалась только ярко-алая помада на полных губах, но Кира не была уверена, что она запрещена готам.

— Алле? Девушка! — щелкнула пальцами администратор, на бейджике которой значилось имя «Дьяволина». Моргнув, Кира прищурилась и выдохнула. Это было имя «Полина», а ей-то уж померещилось!

— Эээ, у меня как бы покраска на шесть вечера. Кира Леонова, — неуверенно произнесла она, вновь оглядывая дизайн. Где же белые лилии и орхидеи? Где удобные мягкие кожаные коричневые диваны и атмосфера романтизма?

— Простите, но вы у нас не записаны, — услышала она голос Полины и оглянулась на выбеленное лицо девушки, отмечая, что уж больно слишком она белая для естественного тона кожа.

— Быть не может, я записывалась пару дней назад по телефону. Проверьте еще раз, — отозвалась Кира, раздражение начало подниматься из глубины души. Неужели ее не записали? Вроде бы девушка на том конце ее даже переспрашивала, уточняя время и имя. Брюнетка за стойкой закатила глаза, отчего мигом захотелось потребовать жалобную книгу. Самая натуральная хамка!

— Девушка, я вам повторяю, вы у нас не записаны к мастеру на покраску! Если хотите, могу записать вас на другой день, сегодня все колористы заняты, — раздраженно ответила администратор. Кира одарила ее ледяным взглядом, отчего та мигом встала по стойке смирно, желание вообще сюда заходить отпало, девушка просто развернулась и вышла на улицу. С минуту она приводила себя в равновесие, как ее бесцельно блуждающий взор наткнулся на вывеску с противоположной стороны улицы. «Настоящая императрица» — гласили изящные буквы на белом фоне, красивые рисованные лилии на окнах, все как описывала Лана. Кира, невольно, повернулась обратно и подняла глаза на неоновую вывеску, мысленно отдавая себе пинка.

— Шальная императрица, ну молодец Леонова, — пробурчала девушка, бросив взгляд на время и выругавшись. Опоздала на минуту. Просто прекрасно!

— И как себя чувствует самый больной человек в мире? Может быть варенья? Горлышко болит? — Паша мрачно взглянул на сюсюкающего рядом Сергея и решительно захлопнул дверь ванной прямо перед носом глумящегося рыжего.

— Можешь не прятаться, я все равно все видел, мальчик мой! — скрипнув невольно зубами, Кенар стянул влажную от пота футболку. Он проснулся полчаса назад, чувствуя себя немного лучше. Не то чтобы он резко вылечился, но температура спала, а вот постельное белье и его одежда были мокрыми от пота. Мигом захотелось в душ, но сначала Сергей заставил его выпить лекарства и бульон по наказу Киры. Впрочем, все равно ничего больше Паша сейчас бы не осилил, горло продолжало болеть, глоток казался настоящей пыткой, а голова по-прежнему казалось ему какой-то чрезмерно тяжелой. Самой девушки, как надеялся Паша, дома не оказалось, она видимо побежала в салон, хотя по заверениям Сергея хотела плюнуть на эту затею, остаться страшной, но быть ему верной женой у кровати. Идиот. Не то, чтобы Кенар обиделся, просто почему-то сейчас ему нужна была Кира. Особенно после того сна. Ему казалось он все еще ощущает вкус ее губ. Безусловно, это лишь плод его воспаленного болезнью сознания, но все же, как это было чертовски сладко! Невольно в сердце снова что-то заныло. Неужели он еще и воспаление подхватил?

Мысленно настраиваясь, сон, Паша прикрыл глаза, почувствовав волну удовольствия, пробежавшую по телу, когда его кожи коснулась горячая вода, смывая пот с тела. Он оперся о стенку душевой, наклонив голову, сосредотачиваясь на своих чувствах, ощущая, как возбуждение горячей лавой прошлось по крови, разжигая внутренний огонь никак не связанный с температурой. Естественно для его тела это не могло пройти незаметно, и Кенар вздохнул, ощущая, как напрягся его член.

— Здорово, блять, — процедил он тихо сквозь зубы, сжимая кулаки. Этого ему только не хватало, чтоб у него стоял на Киру. Впрочем, это было как раз не новостью, но уж он-то думал, что научился справляться с такими вспышками за два года. Но, похоже, ничего не изменилось и единственным выходом будет только помочь себе достигнуть удовольствия самостоятельно. Его правая рука опустилась ниже, обхватывая его член у основания и сжимая. Словно представляя, как он погружается во влажную глубину, скользя внутри, ощущая влагу, которая оросила ее внутренние стенки…

— Паблоооо, ты там живой? Если утонул, булькни хоть для приличия, не хочу потом перед твоей дамой отчитываться, что не уследил! — громкий стук прервал горячие мысли, а вместе с ними вернул полный контроль над эмоциями, точно окунув его в холодный душ. Прямо как нельзя, кстати, мрачно резюмировал про себя Паша, потянувшись к гелю для душа.

Спустя десять минут он вышел из душа, чувствуя некоторое облегчение, облачившись в чистую футболку и штаны, забросив грязное в машинку, даже умудрившись поставить, все стирать. Благо вещи были не из линяющих тканей, и можно было мешать одно с другим без опасения получить нечто цвета буро-малинового цвета на выходе. Кенар не был уверен, что сейчас смог бы разобрать бы вещи на цветные и белые.

— Ну и как ты? — оглядев друга, спросил Сергей, сунув руки в карманы брюк и прислонившись к стене, приглядывая за пошатывающимся Канарейкиным, точно готовый в любой момент подставить ему дружеское плечо.

— Нормально. Долго я спал? — хрипло поинтересовался Паша, прислонившись к стене спиной напротив друга, который улыбнулся ему коварно, разворачиваясь всем корпусом к нему лицом.

— Достаточно, чтобы я услышал твои стоны про Киру, — мурлыкнул он, сделав вид, что рассматривает свои ногти, а сам бросил на вздрогнувшего Павла взгляд голубых глаз, отметив как тот опобледнел.

— И что… Я говорил? — спросил Паша осторожно, чувствуя нарастающую панику. Рыжий невольно улыбнулся шире, с минуту помолчав, выдерживая драматическую паузу, а затем весело отозвался:

— Всего-то звал Киру. Даже передо мной извинялся за бизнес-план, — хохотнул он, откинув голову назад, — вцепился в ее руку, я даже был вынужден оставить вас наедине, чтоб не мешать!

— Подожди, вцепился? — выдохнул Кенар, невольно ощутив головокружение. Он помнил, как держал ее за руку, а затем потянул на себя, в тот момент она была невероятно нужна. Она и ее губы, которые так его манили. Неужели ему не приснилось?

— Ну да, — Сергей пожал плечами, — потом она вышла ко мне, когда я чашку разбил. Уж не знаю, что ты там делал, но выглядела она нервной. Такое ощущение, что ты ее там зажал, — мужчина покачал головой, словно отрицая собственные слова, а Паша почувствовал, как его сердце забилось чаще. Может ему не привиделось? Может, это было взаправду? Ведь вкус ее губ был таким реальным. Младший брат вновь подал признаки жизни, как бы намекая, что у них есть незаконченное дело, как Сергей вдруг задумчиво произнес:

— А может это, потому что ты сильно температурил. Она волновалась за тебя тоже, ты ж реально бредил.

Кенар ощутил дикое разочарование, которое неожиданно накрыло его. Значит все же это плод его искаженного болезнью воображения, не более. Усталость накрыла его с головой, и Паша вздохнул, прикрывая глаза, а затем вдруг открыл и резко выпрямился, точно очнулся.

— А что я про Ярика говорил? — спросил он, меняя тему, на что Сергей озадаченно наклонил голову.

— А что с Яром?

— Я хотел ему позвонить, но он не берет, — вдруг заволновался Паша, двинувшись к комнату. Постель, как оказалось, Сергей сменил, хоть и немного криво, но сейчас Паше не хотелось все поправлять и он, упав обратно на разложенный диван, взял в руки смартфон, просматривая звонки. Ничего от Ярослава. Неужели он до сих пор не включил телефон? Это было не похоже на его друга. Только если он опять куда-то не впутался и не потерял мобильный. Но обычно в такие моменты он всегда просил его выручить, так почему сейчас молчит?

— Паш, ты сам болен, Тасманов взрослый мужик, ты ж не понесешься его выручать, — на эти слова Кенар только отмахнулся. При всей долгой дружбе и всему что знал о Паше сам Радов, он совершенно не понимал, что и кто такой Тасманов, а также, почему именно о нем он беспокоился сильнее сейчас, чем о собственном здоровье. Механический голос сухо проговорил, что абонент находится вне зоны действия сети и Кенар сжал смартфон, убирая его от уха, открывая соцсети, проверяя обновления.

— Я могу к нему съездить, — предложил Сергей, понимая, что Паша его все равно не слушает. Мужчина качнул головой, вздохнув, сжимая пальцы в замок и ставя локти на колени, упираясь лбом в сжатые пальцы, пытаясь заставить мозг думать, но тот отказывался.

— Его нет дома, он вчера сбежал оттуда, потому что его там какая-то психованная караулила, — отозвался Кенар и Сергей фыркнул в ответ невольно, откинувшись в кресле.

— У твоего дружка все бабы помешанные, все дело в его физиономии, — он постучал пальцами по ноге, вновь взглянув на друга:

— Думаешь, случилось чего? — с сомнением спросил Радов. Балагура Ярослава он знал не особо близко, да и блондин за все время их знакомства не проявлял желания сблизиться. У него вообще складывалось впечатление, что Ярик, человек, предпочитающий короткие связи, без каких-либо привязанностей. Ему было странно наблюдать такую крепкую дружбу с мизантропом вроде Павла, с которым, откровенно говоря, часто бывало непросто.

Паша не успел ответить, как послышался звонок, и Сергей, вскинув бровь, поднялся, двинувшись открывать, а Паша осторожно подтянул одеяло, заворачиваясь в него, слыша голоса в коридоре. Спустя пару минут двери, в гостиную отворились, и в дверном проеме показалась Кира, которая ко всему прочему была не одна. Он даже не успел ничего ей сказать, несмотря на охватившее его предвкушение при виде, потому что, обхватив за талию едва стоящего на ногах Ярослава, она, пыхтя, посмотрела на Пашу.

- Посмотри-ка, кого я нашла у подъезда под лавочкой — мрачно резюмировала она, выдохнув. Когда Ярика перехватил мигом поспешивший на помощь Сергей.

— А вот и пропажа, — улыбнулся он невольно, а Ярослав приоткрыв один глаза, разулыбался. В этот момент, поднявшийся Паша, заметил у него в правой руке бутылку вишневного ликера, приконченную наполовину.

— Павлик! — радостно промычал Ярик, оторвавшись от Сергея, шикнув на него, и отмахнулся от попытки поддержать:

— Отстань противный! Я не по мальчикам, — мурлыкнул он и снова улыбнулся ему, затем посмотрел на мрачно, глядящую на него Киру.

— Кирусик, тебе так идут платиновые волосы! Пойдем на свидание? — радостно пропел он, дернув за шелковистую прядь, отчего девушка невольно шлепнула его по руке и тот, отдернув пальцы, ахнул. Мутным взором он посмотрел вновь на Пашу и пошатываясь, шагнул вперед, распахнул объятия, держа в руке бутылку с красной жидкостью.

— Паша, я принес витаминки! — Тасманов сделал шаг, но в тот же миг запнулся и буквально рухнул прямо на палас, едва не приложившись головой об угол столика. На несколько секунд повисла тишина. А затем раздался громкий храп.

— По-крайней мере, теперь хотя бы можно не волноваться, — потянул озадаченно Сергей, ткнув ногой в хрюкнувшего во сне блондина и, подняв глаза на Пашу, который опустил глаза на расплывающееся красное пятно от ликера на паласе. Кенар только вздохнул, переведя взор с друга на Киру, отметив ее обновленный цвет.

— Тебе очень идет, — пробормотал он, на что Леонова только махнула рукой, кивнув на Тасманова.

— Давайте-ка перенесем этого мачо куда-нибудь, — она вздохнула, скользнув взором по дивану Павла, а после только кинула взор на парня, лежащего неподалеку от них.

— Ко мне в спальню, — закончила девушка и встретилась взглядом с Пашей.

— Уверена? — спросил он. Кира только усмехнулась, прогоняя лишние мысли, невольно фыркнув.

— Естественно, так что теснись, хворой, — на эти слова Радов расхохотался, откинув голову назад, а девушка двинулась в спальню, чтобы все приготовить. Сергей еще раз бросил ей взгляд вслед, а затем посмотрел на Пашу.

— Хорошая она девчонка, — проговорил он как бы невзначай, но мигом наткнулся на горящий взгляд, поперхнувшись.

— Даже не вздумай, — рыкнул Кенар, на что Сергей только поднял руки, наклонившись, поднял бутылку, с сожалением покачав головой, ставя ее на стол.

— Ну и пьянь, — проворчал он, с легкостью поднимая спящего Ярослава, который во сне попытался, отмахнулся, бормоча под нос слова, от которых Канарейкин нахмурился, поднимаясь. Он подошел ближе к удерживаемому Сергеем Ярославу.

— Оставь… в покое… Папа, — Сергей вскинул брови, удивленно покосившись на парня, голова которого откинулась назад, демонстрируя татуировку на шее. Что-то на китайском, возможно какая-то модная ерунда или наоборот нечто из разряда философии.

— Паш? — озадачился он.

— Тащи его просто в спальню, пожалуйста, — проговорил Кенар, на что рыжий пожал могучими плечами, кивнул. Он остановился, когда услышал отклик, обернувшись к другу.

— Спасибо, Серый. За все, — уточнил Канарейкин, выразительно посмотрев на Ярика.

— Фигня, — улыбнулся он, подкидывая Тасманова точно пушинку и взваливая ношу на плечи, отчего тот застонал во сне, тут же захихикав, потянувшись руками к заду Сергея, хлопнув по нему, отчего рыжий даже остановился, ошарашенный таким обращением. В коридоре не менее удивленная застыла Кира, а Паша приложил ладонь к лицу, прислонившись к косяку.

— Пупсик, а ты ничего, — кокетливо пробормотал пьяный Ярослав, — а что ты делаешь завтра утром, сладенькая?

Павел пожал плечами, сложив руки на груди, невольно улыбнувшись, хмуро посмотревшему на него однокласснику.

— Завтра утром, гиена ты вшивая, я из тебя все похмелье выбью, — мрачно пообещал гнусно хихикающему Ярику Сергей, грубо подкинув его на плече, отчего тот заржал с придыханием, даже не открывая глаз.

— Ой, Дуська, ты такаааая сильная!

Они скрылись в спальне Киры, а сама девушка, подняв глаза на Пашу, с минуту смотрела на него.

— Как себя чувствуешь? — спросила она осторожно, подойдя ближе, и Кенар невольно улыбнулся.

— Явно лучше, чем Ярослав, — на эти слова Леонова только покачала головой, вспоминая как удивилась, заметив сначала лежащего под лавочкой у подъезда парня, больно знакомого, чтобы можно было просто отойти и, в крайнем случае, позвонить в скорую, а потом уйти, дождавшись их. А когда он еще и неожиданно пошевелился, дважды попытавшись встать, падая вновь в снег, пачкая одежду. По светлым волосам, с которых слетела его шапка и отборному мату она и признала Ярика.

— Пришлось отбуксировать его сюда, — Кира оглянулась на спальню, где Сергей что-то выговаривал непрестанно гогочащему Тасманову, и вновь посмотрела на Пашу. Опустив взгляд на его губы. В сознании мигом всплыла сцена поцелуя, отчего Кира вздрогнул.

— Ты…

— Я…

Они замолкли, а затем Паша кивнул, давая ей право голоса первой.

— Все нормально? — вновь спросила девушка, понимая, как глупо звучит ее вопрос, ведь она только что спрашивала его самочувствие, но ничего умнее придумать не смогла. Кенар кивнул, вновь посмотрев на ее волосы, которые были красиво уложены волнами и коснулся платиновых прядей, отчего Кира дернулась, но не отшатнулась.

— Они, правда, очень красивые, — прошептал он хрипло, держа между пальцами тонкую прядь, смотря в горящие янтарные глаза.

«Ты такая красивая.… Когда я тебя увидел, ты показалась мне самой красивой девушкой в мире, ты знаешь?» — воспоминания заставили кровь забурлить, а сама девушка невольно сделала шаг вперед, как послышался шум и из ее спальни вышел Сергей. Паша мигом отпустил ее волосы и девушка, пряча глаза, отвернулась, посмотрев на недовольного рыжего.

— Все, я понянчил, уложил, поеду домой, — проворчал Радов, с отвращением отряхиваясь, словно оглядывая себя на предмет грязи, — ну и нажрался он. Пьянь подзаборная.

— Спасибо Серег, мы справимся, — кивнул Паша, морщась от боли. Кира резко повернулась к нему и строго проговорила:

— Ты точно ни за кем следить не будешь. Иди, ложись обратно спать, я провожу Сергея, выпьешь лекарства и баиньки. Сон сейчас полезнее всего! — Кенар закатил глаза на ее речь, пожимая руку усмехающемуся другу. Который в шутку обозвал его каблуком и вернулся в гостиную. Невольно мысли о том, что Кира будет спать рядом, заставили его испытать жар. Он накрылся одеялом. Укладывая на подушки, мыслями возвращаясь к поцелую. Что если бы он и, правда, был? Изменилось ли что-то бы в их жизни?

Паша даже не заметил, как прислушиваясь к прощанию Сергея и Киры, невольно раздумывая о том приснившемся ему поцелуе, крепко заснул, так и не дождавшись, девушки.