Глава 13. Молчание русалок

На поиски Горыныча вылетели все сказочные герои, кроме Финиста. Ему пришлось ехать на съемки, но он обещал наведываться к болотам, чтобы помогать искать.

Больше недели от сказочной компании не было никаких вестей. Как вдруг прибыл Сивка, страшно грязный и усталый.

— Нам нужна твоя помощь! — решительно сказал он Катерине, после того, как его накормили и всей семьей смывали с него болотную ряску и засохшую грязь.

— Вы его нашли?

— Нет. Вы были правы — сказал он обращаясь к Катиному папе — Болота огромные! Сразу найти, мы и не рассчитывали. Мы обнаружил русалок. Большое поселение русалок. — продолжал Сивка, не обращая внимания на ошарашенные лица слушателей. — Если Горыныч там, они точно это знают, но они ведут себя очень странно. Обычно, они весьма говорливы. Петь обожают, а тут, как воды в рот набрали. Все!! Ни единого звука. Такого просто не может быть! И настроение никакое. Сердитые и расстроенные. Общаться не хотят никак. Прилетал вчера Финист, посмотрел на все это и сказал, что с ними может быть тоже, что и с ним самим было. То есть голоса могли пропасть, так как сказочные силы на исходе. Нужна сказочница.

— Я? Я — сказочница??? — страшно удивилась Катя.

— Конечно! А ты, разве не поняла??? — Сивка рассмеялся. — Ты самая настоящая сказочница, даже лучше. Сказочница, которая может стихи сказывать, да самой их складывать, а не просто сказки говорить. Это гораздо сильнее. Поэтому мы и оживаем. Я думал, ты уже знаешь! Сможешь поехать?

Катя с мольбой посмотрела на родителей.

— Конечно, поезжай! Только осторожнее, пожалуйста! — родители накануне спорили почти всю ночь, но все-таки решили, что Кате надо ехать, если её помощь потребуется.

Ночью Сивка с Катей на спине уже привычно поднимались в темное небо, а ее родные махали им вслед.

— Невероятно! Я многое в своей жизни видел, но никогда не мог себе представить, что моя дочь и такое… А Катерина-то… Заправский наездник, и так непринужденно с ними общается — Катин папа все не мог привыкнуть с новым обстоятельствам жизни своей семьи.

— Ты еще Ягу не слышал, — усмехнулась бабушка. — Она вообще заявляет, что Катя, когда вырастет, сможет выйти замуж только за царевича, прочие не достойны. Даже царевичей перечисляет. Правда, тут же каждого критикует в пух и прах, так что, выходит, никто не достоин.

Катя, понятия не имея о будущей высокой чести, которую она, по мнению Яги, должна получить, просто наслаждалась полетом. Звезды казались так близко, что можно было их коснуться рукой. Внизу сверкали огоньки, освещенные полоски трасс, леса казались огромными коврами, реки поблескивали серебряными искорками.

— Сивка, а русалки они какие по-настоящему? А то много сейчас про русалок всего пишут, рисуют и снимают, только это же, наверное, неправда все?

— Да уж! Это точно! Русалки не любят внимания людей. Поэтому, о них мало кто что знает. Они раньше даже летать умели. В тумане. Там, где влажности много, короче говоря. Потом почему-то перестали. Но, что было, то было. Они любили подлетать к окошкам домов, и слушать сказки, а то и подсказывать их, особенно любили сказки грустные. Не переносили жестокость, совсем! Человека, который стегал свою лошадь просто так, могли на переправе смыть с этой лошади, и прокатить на водяной лошадке, уж после этого, желания поиздеваться надолго пропадало. Танцевали они при луне замечательно, а уж пели как….

Катя слушала Сивку, а в ушах тихонько плескалась мелодия, как зеленоватая прозрачная вода, на которую ложились слова.

— Когда-то давным-давно, когда были звездные жили,

На берег древней реки, русалки плясать выходили.

Мерцающий хоровод, по водной глади кружился,

И в ореолах волос, на дно тихонько ложился.

Всплесками серебра в рассеянном лунном свете,

Взлетали они в небеса, ловили они легкий ветер.

Сеяли легкую грусть, жалость в сердце роняли,

И потихоньку тогда песни свои напевали.

Заглядывали в дома, легким комочком тумана,

Перекликались в лесах, эхом дальним, обманным.

Под музыку тростника, в танце они летели,

И из сна моего, уходить никак не хотели.

Катерина очень обрадовалась, что слова так ладно сложились, и постаралась получше запомнить их. А потом решила уточнить у Сивки еще что-нибудь про русалок.

— Сивушка, а они как выглядят? Ну, то есть они с хвостами?

— Нет, что ты! С хвостами водяные, водяницы. Русалки очень красивые, легкие, иногда полупрозрачные. Могут рыбками оборачиваться, если им очень хочется голову человеку поморочить, поэтому, наверное, и взялась эта идея про их хвосты. Общаться с ними только вот сложно.

— Почему? — у Кати складывался образ воздушных, легких летящих красавиц, как с ними может быть сложно общаться?

— Характеры у них… Ну, как тебе сказать — Сивка повернул к Кате тяжелую голову, грива накрыла ее руки, шелковая, теплая.

— Они грустные, очень такие воздушные, печальные, даже когда грустить нет совершенно никакой причины. Поэтому они не любят быстрые ручьи, звонкие речки, прозрачные светлые озера. Им нужно что-то загадочное, завороженное, даже заторможенное что ли. Им подавай темные торфяные озера, омуты, медленные реки, где вода чуть движется, заросли на берегу и под водой. Так им в таких местах хорошо грустить. Они даже реки убаюкивают, болота многие сами и сделали. Вот Васюганское это самое, они за последние полсотни лет увеличили немеряно. Потихоньку, то тут речку замедлят и разольют по лугу, то там ручей угомонят. Это нам медведи тамошние рассказали. Они, кстати, и не против. Людям туда ходить сложно, места дикие совсем, сейчас только стали чего-то добывать, и сверху что-то такое ядовитое иногда падает, нехорошо это. Но, если про болота говорить, что для тамошних лесных жителей, это благо.

— Сивка, то есть русалки сами эти огромные болота и создали?? Да сколько же их там? — ахнула Катя. Ей сложно было расстаться с образом диснеевской русалочки. Веселой и жизнерадостной красавицы с рыбьим хвостом.

— Их там прилично, и болото они не создали, а соединили, как твой папа говорил и сильно увеличили, и не сразу, а за много лет. — степенно разъяснил Сивка.

— Жаль, что они унылые. — вздохнула Катя.

— Да не то чтобы унылые, а как это… А, меланхоличные. Такие возвышенно-печальные, грустные и утонченные. Ой, ну сложно с ними, очень. Скажешь им что-нибудь, самое простое, а они что-нибудь такое себе придумают, сначала расстроятся, потом расплачутся, потом обидятся, потом простят тебя, снизойдут, и опять расплачутся от своей тонкости и изящности. Ой, я даже купаться не хожу туда, где русалки есть. А то так зайдешь в воду, а потом три дня извиняться надо, правда, сам не понимаешь, за что извиняться-то??! Волк от них уже взвыл, русалки смотрят на него и рыдают. Вот чего рыдают-то? Он даже ничего такого не сказал. Жарусю увидели, опять рыдают. Наши уже сами чуть не рыдают. Кот пока держится. С трудом. Да Конек. Но, он с русалками принципиально не общается, даже не смотрит в их сторону.

Тут Катя представила эту картину, и ее осенило! Ну, точно, это же как Варвара из параллельного класса. Разговаривать с ней требовалось тихо и вежливо, так как она была чрезвычайно утонченная. Семья у нее была музыкальная. Папа играл на скрипке, мама на флейте, или наоборот, Катя не сумела уловить, дедушки и бабушки тоже играли на чем-то, а местами и пели, но не это так разрушительно на Варвару действовало. Скорее всего, так печально на нее повлияла кем-то внушенная уверенность в том, что она, Варвара очень изысканная, а все вокруг грубы и ее не достойны. Сама она не могла подойти и спросить, что задали, поболтать с мальчиками, для нее было непосильной задачей, потому что, все мальчишки разумеется, в нее были влюблены поголовно, а она не смела давать им надежду. Девочки ее тоже не устраивали, так как ей страшно завидовали, и строили жуткие козни, а она была выше всего этого. Разумеется, все это существовало только в ее воображении. Мальчики старались ее обходить, так как, несмотря на ее внешность, а она была красива, общаться с ней было нереально, она либо загадочно молчала и вздыхала, либо плакала. Либо уже начинала говорить, но так высокопарно, что лучше бы молчала. Девочки просто над ней смеялись. Катерине ее было очень жалко, но после пары попыток вернуть ее в реальный мир, Катя сдалась, и просто молча Варвару слушала. А Варвара уверилась, что Катерина более безобидна, чем остальные, хотя, конечно, тоже не достойна ее общества.

На место они прилетели уже утром. Солнце стояло довольно высоко, а они все летели и летели над болотом. Какое же оно разное! Все оттенки зелени, голубого и белого, блеск воды, бесконечные ленты рек, озера, разные, совсем разные, в лесах, и на ровном месте, окруженные мелким перелеском. Леса, где-то темные, густые, где-то прозрачные и легкие. Невероятное количество птиц, которые занимались своими важными весенними делами.

— Катя, прилетели, снижаемся, ты готова? — Сивка немного наклонил голову и земля начала приближаться. Точнее, не совсем земля. Огромное голубое озеро, нависшие над ним деревья, подступающий лес, и целое море мха. Сивка опустился на мох, как на облако, стука копыт совсем не было слышно. Катя посмотрела вниз и поняла, что место топкое, Сивка по щиколотку проваливается во влажный мох. Они выбрались повыше, земля стала суше, а над головой сомкнулись ветви елей.

— Сивка, а где все? — Катя вертела головой во все стороны, и, наконец, заметила яркий блеск Жаруси. Ей скрываться было не от кого, поэтому Жаруся светилась как новогодняя елка.

— Наконец-то, ну наконец-то! — немедленно затараторила Жаруся, увидев Сивку и Катю. — Нет сил, они рыдают, даже, когда смотрят на меня! НА МЕНЯ СМОТРЯТ И РЫДАЮТ!!! — возмущению красавица Птицы не было предела.

Рядом совершенно неслышно возник Волк, устало улыбнулся и прислонился к ближайшей елке. Кот лежал, свесив все лапы над ним. Длиннющий хвост бессильно свисал как тряпка. Один Конек был бодр и весел. Он ловко сшибал копытцем шишки и сам себя хвалил:

— Нечего, нечего их разглядывать! Вот послушали их рев, и все как выжатые, а мне все равно, я оказывается тут самый разумный.

Катя погладила Волка, удержалась от желания немного подразнить Кота, и пошла успокаивать Жарусю:

— Ну как ты не понимаешь. Они из-за тебя и рыдают! — cпокойно объяснила Катерина.

— ЧТО???? — от крика Жар-птицы хотелось заткнуть уши. Кот отшатнулся, его качнуло вправо, и он начал падать с ветки. Как ни странно, поймал его Конек. И бережно доставил вниз. Волк безразлично лег и прикрыл уши лапами.

— И нечего кричать! — строго заметила Катя. — Ладно, тут зеркала нет, но ты в воду на себя давно смотрела? Им как на тебя глядеть, и понимать, что с тобой они соперничать не могут?

Жаруся на выдохе остановила очередной пронзительный вопль и поперхнулась им. Волк с надеждой посмотрел на Катерину, а Кот с трудом поднял голову:

— Я тебя очень прошу, я больше не могу, я просто с ума от них схожу! Они смотрят и рыдают, молча. Как будто я их страшно чем-то оскорбил! Хорошо, говорить не могут почему-то, ладно, я пробовал предложить им написать, я знаю, есть там грамотные, а они обиделись еще больше! И везде, куда не фыркни, глаза из любой лужи с укоризной на тебя смотря и плааачут. Только утром и отдыхаем, они пока спят. А так сил нет! Волк от них уже воет. По-настоящему воет! Я уж и не помню, когда его так пробирало! Аж ёлки от воя гнутся! Конек только молодцом! Плевать он на них хотел с высокой елки! Главное что, как эти слезы видишь, сразу чувствуешь себя хуже некуда, вот во всем виноват, сразу и бесповоротно, хоть топись!

— Не-не-не, не надо топиться. — Катерина почему-то сразу почувствовала себя гораздо более уверенно. Она вспомнила, как она одна могла успокоить рыдания Варвары, и почему-то ее это воспоминание поддерживало.

— Мы сейчас поедим, вот как вы все отощали, потом отдохнем, а потом будем разбираться, что к чему.

Катя деловито осмотрела поляну, на которой находилась. Хорошее место, тенек, мох, и не топко под ногами. Она повернулась к Коту:

— Баюша, а где скатерть?

Кот безразлично махнул лапой в сторону. Только в этот момент Катя поняла, насколько Коту плохо. Он поесть очень уважал, а тут, даже не контролирует, где же его драгоценная самобранка находится. Катя быстро подошла к ели, на которую Кот указал, и сняла маленький мешочек с нижней ветки.

— Баюшенька, достань скатерть, пожалуйста. — попросила она Кота.

Баюн равнодушно засунул лапу в мешочек и достал свернутую скатерть. Катерина расстелила ее и покосилась на Баюна. Тот даже голову не повернул.

— Ууу, плохо дело. Надо Кота спасать! Да и остальных. Надо же, как эти красавицы-русалки на окружающих действуют! — подумала Катя.

Катерина ласково попросила скатерть повкуснее их угостить. В следующее мгновение по поляне пошел потрясающе вкусный запах, у Кота дернулись усы, потом сморщился нос, а потом Кот оказался сидящим вплотную к огромному блюду жареной рыбки. Волк тоже подтянулся поближе, Жаруся клевала варенное в меду зерно, а Сивка с хрустом ел яблоки. Один Горбунок, получив пирог с малиной, описывал медленные круги над елками, внимательно глядя в сторону ближайшего болота.

Когда все поели, и настроение друзей заметно улучшилось, было решено немного поспать, Конек вызвался караулить и немедленно куда-то улетел, а Катя, получив, в полное свое распоряжение огромную перину, добытую Котом из мешочка, тут же уснула. Проснулась она от того, что Конек ее слегка подтолкнул мордочкой.

— Катюша, уже солнце садится, скоро девы наши пожалуют из воды. — Катя села на перине, протирая глаза. Лес уже не выглядел таким беззаботным, под старыми елями как-то стало темновато и тоскливо.

Кот опять начал опускать голову и вздыхать, Волк выглядел так, как будто завоет прямо сейчас, и вдруг Катя услышала всхлипывания. Кот сделал движение, как будто хотел головой постучаться об ель.

— Замри! — строго приказала Катя. — Ты что, дятел, что ли? Не хватало еще. Они меня как, утопить могут? — заинтересованно спросила она.

Кот с сомнением покачал головой. — А кто их знает, что у них в головах? Нас затянуть не пробовали, с людьми иногда такое проделывают, но, это если помочь не кому.

— Да я их… — глухой рык Волка привел к тому, что плач, доносившийся с берега, только усилился. Волк тяжело вздохнул.

— Ладно, я пошла. — Катерина решительно отвела густые еловые ветви, и вышла к берегу заболоченного озера. За ней с треском вывалился Кот, а с боку совершенно бесшумно показался Волк.

Катя увидела на низко склонившемся дереве четырех невероятно красивых девушек в длинных белых рубашках, почему-то совершенно сухих, хотя одна из них прямо на Катиных глазах вышла из воды, а остальные плакали так, что должны были бы быть совсем мокрыми. На Катю посмотрели все четверо и явно заинтересовались, по крайней мере, рыдать перестали, хотя и выглядели так, как будто могут опять начать плакать в любую секунду. На Катиных сопровождающих они внимания не обратили вовсе.

— Ой, не может быть! — воскликнула Катя с восторгом — Это же, это же русалки! Правда? — она обратилась к Коту, тот угрюмо кивнул.

— Какие неописуемо красивые все! — бодро продолжала Катя, заметив, как по крайней мере двое из четырех начали коситься на свое отражение в воде и прихорашиваться.

— Как я мечтала встретиться с настоящими русалками! Но даже в самых прекрасных мечтах, я не могла и представить себе, такой красоты и изящества. — краем глаза Катя заметила, как дергается морда Волка. Он с трудом сдерживался, чтобы не фыркнуть от смеха. Во избежание конфуза Кот обеими передними лапами крепко обнял волчью морду.

— Можно я еще посмотрю на вас? — Катя обратилась к самой старшей. Все русалку выглядели как молодые девушки, но одна была как-то посолиднее.

Русалка осмотрела Катю с ног до головы и кивнула.

— Ой, спасибо! А подойти поближе можно? — опять кивок.

— Невероятно! Какие вы все потрясающие! — Катя говорила совершенно честно. Они действительно были очень красивы. Тонкие черты, огромные глаза, ресницы густые, волосы укрывают как плащи, длинные, пышные, и тоже почему-то совсем сухие. Изящные руки и ноги, тоненькие фигурки. И очень меланхолично-возвышенные выражения на лицах. Никаких следов от слез. Только ресницы еще мокрые, а так, ни красных носов, ни припухших глаз, ничего подобного!

Катя подошла поближе и начала рассказывать, как она мечтала увидеть настоящих русалок, как она не могла удержаться и попросила ее друзей ей показать такую невероятную, немыслимую красоту! За время ее рассказа из воды появились еще несколько красавиц, все разные, и все очень красивые, они расселись на берегу. Кто-то внимательно слушал Катерину, кто-то расчесывал длиннющие волосы, а кто-то плел венки из кувшинок.

— Откуда они кувшинки-то взяли? Сибирь, май месяц, рано еще! — думала Катя — И как им удается волосы и рубашки оставлять сухими? — Катерина разливалась соловьем, особенно не напрягаясь, краем глаза она видела восхищенного Кота, который активно кивал ей головой, мол, продолжай, не останавливайся.

Одна из русалок легко встала и подошла к Кате, обошла ее кругом и всхлипнула.

— Ну, началось! — подумала Катерина, если они все взвоют, нас слезами просто смоет.

— Что случилось? Я вас чем-то расстроила? — Катерина взволнованно смотрела на красавиц, у которых глаза начали наливаться слезами как по команде. Кот со стоном схватился за голову.

Русалки начали качать головами.

— Так, внимание! — Катя неожиданно сменила тон на крайне деловой и даже командный. — Что у вас такое приключилось? — она требовательно посмотрела на старшую русалку. — Вы красивы неописуемо, место прекрасное, вода чистая, все отлично! — вздохи русалок практически ее заглушали.

— Стоп! А почему вы молчите? Во всех сказках вы говорите, да еще так поете, что тот, кто вас слышит, этого уже забыть не может.

Катя никогда не была на водопадах, но тут она ощутила все прелести этого на себе. Заплакали все, да так, что слезы не просто капали, они текли ручьями.

— Я поняла! — Катерина практически кричала, чтобы ее услышали. — Вы потеряли голоса? — потоки слез усилились до критического уровня.

— Секунду внимания! — Катя рявкнула совершенно невежливо. — Послушайте меня! — и тихонько начала говорить:

— Когда-то давным-давно, когда были звездные жили,

На берег древней реки, русалки плясать выходили.

Мерцающий хоровод, по водной глади кружился,

И в ореолах волос, на дно тихонько ложился.

Всплесками серебра в рассеянном лунном свете,

Взлетали они в небеса, ловили они легкий ветер.

Сеяли легкую грусть, жалость в сердце роняли,

И потихоньку тогда песни свои напевали.

Заглядывали в дома, легким комочком тумана,

Перекликались в лесах, эхом дальним, обманным.

Под музыку тростника, в танце они летели,

И из сна моего, уходить никак не хотели.

После первых же слов русалки плакать престали, как будто их кто-то выключил. Они вслушивались так, как будто то, что Катя говорила, для них было невероятно важно. Они, кажется, уловили ту мелодию, на которую пришли слова, и начали покачиваться, в такт, несколько даже легонько закружились. Наконец, Катя закончила, старшая русалка подняла руки к лицу и изумленно сказала:

— Кажется, у меня голос вернулся!

Если раньше Катя вспомнила водопад из-за количества текущих слез, то теперь никакой водопад не смог бы заглушить шум, который поднялся на берегу. Русалки смеялись, кричали, пели, что-то друг другу рассказывали, перекрикивая друг друга. Из воды показывались все новые и новые девушки и тоже говорили, пели и кричали.

Катя тихонько отступила и зажала уши. Рядом оказался Кот, который задумчиво прокомментировал:

— Эк их прорвало…

Наконец, первый восторг улегся, на небе уже показались звезды, Катя успела замерзнуть и одеть куртку, которую ей на плечи заботливо накинул Волк, когда русалки вспомнили, кто, собственно, им вернул такую важную способность. Торжественно к ней подошла старшая русалка и милостиво кивнула.

— Я, мы все, хотим тебя поблагодарить тебя, милая девочка! Кто ты?

— Меня зовут Катя. Я очень рада, что теперь к вам вернулись ваши чудесные голоса. — Катя ни на минуту не забывала, с кем она общается. После упоминания о чудесных голосах, русалки начали ей улыбаться.

— Вернусь, пойду с Варварой на ее любимый скрипичный концерт, про который она мне уже все уши прожужжала! — подумала Катя, с благодарностью вспоминая свою знакомую за бесценный опыт. — Фиг бы я с ними разговаривать бы смогла без общения с Варварой!

— Мы стали терять наши голоса, и печалиться из-за этого, но теперь все позади, мы снова можем петь! Чем мы можем отблагодарить тебя? — Кот выдвинулся было вперед, и открыл рот, чтобы спросить про Горыныча но Катя успела ответить так, как надо — Я так бы хотела услышать, как вы поете!

— О, милое дитя, ничто не доставит нам большей радости! — радостно кивнула ей русалка.

Пели они действительно красиво, мелодично, негромко, но очень гармонично. Даже в такой радостный для них момент, их песня была печальна и медленна. Прозрачный туман начал наползать на берег, и укладываться ковром под ноги русалок.

Когда песня закончилась, Катя от души поблагодарила всех исполнительниц, которые выглядели так, словно готовы были петь несколько дней подряд.

— А можно спросить? — с легким поклоном обратилась Катя к старшей русалке

— Конечно, все, что хочешь! — ответила та, и даже как бы улыбнулась.

— Мои друзья, которые сделали мне такой прекрасный подарок — дали мне возможность вас увидеть, немного печалятся, они хотели бы кое-что узнать о своем знакомом. Я уверена, что нет на болотах ничего такого, что бы не было известно русалкам. Скажите, пожалуйста, нет ли у вас известий о Змее Горыныче?

Грамотно построенный вопрос обезоружил русалок.

— Да, он здесь был! Хотел остаться, но почему-то озлился, спалил большое количество торфа, и улетел. Мы едва потушили пожар, теперь на месте выгоревшего торфа у нас озеро. Мы на него сердиты! Но точно знаем, что полетел он на Байкал. Кричал, что там русалок нет, может он хоть там сможет отдохнуть. Там нам не нравиться. Мы действительно туда не хотим, там только водяные живут. Ему самая компания! — русалка была сильно оскорблена Горынычем, и даже не пыталась это скрыть.

— Ох, ну что же еще ждать от драконов! — посочувствовала ей Катерина, про себя подумав, что Горынычу, который искал спокойное место, пожалуй, пришлось гораздо хуже! Все время слышать эти рыдания и видеть эту меланхолию! Тут и не захочешь, озвереешь и огнём плеваться начнёшь!

Русалки были в восторге от Катерины, насколько они вообще могли быть в восторге от человека. Даже предложили с ними поплавать. Но, Катерина, разумеется, не собиралась лезть в ледяную воду, тем более, что русалки вполне могли решить оставить ее у себя, и утопить, на всякий случай, чтобы не сбежала. Те начали подходить к Кате все ближе, заметив косые взгляды и многозначительные перешептывания, она низко поклонилась русалкам, поблагодарила за песню и информацию, и моментально оказалась на спине Волка, который все эти хитрые русалочьи перемещения видел получше самой Кати, поэтому стремительно забросил ее на себя и взмыл в воздух. Следом взлетела Жаруся, которая, совершенно слившись с молодой блестящей листвой, сидела в кустах, она держала лапами Кота, и, сделав круг почета над головами собравшихся русалок, полетела за Волком. На поляне они приземлились. Кот быстро схватил с сучка свой заветный мешочек, куда загодя уложил и скатерть и перину, и прыгнул на Сивку. Конек, балансируя на тонкой верхней ветке высокой сосны, скомандовал:

— Взлетаем, скорее взлетаем, они пустили туман.

Волк повернул голову в Катерине:

— Застегни куртку и держись крепче, полетим очень высоко, будет холодно, иначе, они нас туманом с пути собьют. Ты им понравилась, захотят забрать. Они, если человек им не нравится, могут утопить, чтобы глаза над водой не мозолил, а под водой уж решат куда его. И наоборот, если человек им нравится тоже того… Могут утопить. Считают, что такой им в подводном хозяйстве пригодится. Ты им очень приглянулась, так что будут сильно стараться до тебя добраться.

Катерина схватилась за жесткую бурую волчью шерсть, и с испугом смотрела, как из зарослей очень быстро выползают языки белесого тумана. Волк прыгнул вверх, за ним Сивка с Баюном на спине. Конек, было, хотел похулиганить и нырнуть в туман, но Жаруся прихватила его когтями за хвост и заставила отказаться от этой идеи.

— Вверх, немедленно вверх, утопят еще, будешь речным коньком, как тебя потом вызволять! — крикнула Жаруся.

Катерина сверху видела, как стремительно туман затопил место, где они только что были, и порадовалась, что она не одна и не внизу.

— Ну, я вот тебя сильно уважаю! Просто очень — очень сильно! — перекрикивая ветер, свистевший в ушах, орал Кот. — Я чуть не скончался от их сырости и укоризны! А ты их так красиво остановила, вернула возможность говорить, и все выведала! Какая умница! Какой я молодец!

— А ты-то при чем? — удивилась Жаруся.

— А кто Катерину нашел? — заважничал Кот ещё больше. На это никто не возразил, да и возражать было сложно. Летели против ветра, было холодно, лишний раз открывать рот никому не хотелось.

Вернулись домой ранним утром, и Катерина наскоро пересказав родителям события, случившиеся на болоте, уползла спать. Как хорошо, что можно сейчас не идти в школу! Майские праздники, это счастье, думала она, засыпая.