Глава 9. За Жар-Птицей

— Жалко как, что каникулы закончились! — размышляла Катя, сидя на уроке математики. Она доделывала задание и удивлялась тому, что время как-то по-другому стало себя вести. Ей казалось, что с момента, когда Кот с ней заговорил, прошло уже много месяцев. А на самом-то деле всего несколько недель, зато каких! Сколько же всего случилось в ее жизни! А сейчас она, как обычная школьница, сидит на математике, и одноклассникам ее невдомек, какая она теперь стала. А она, она….. — А что? Ты какая такая особенная стала? — подумала Катя. — Тоже мне героиня нашлась! Спасательница! Это же ты дрожала как овечий хвост, когда Волка впервые увидела. Да и дальше, тоже хвастаться нечем.

И Катерина начала с удвоенной энергией решать уравнение.

— Кать, а Кать, ты чего после школы делаешь? — сунулась к Кате ее соседка по парте.

— Домашку делаю, с собаками гуляю, да еще есть дела — туманно объяснила Катерина. — Светка Лаврушина очень любила бывать у Кати в гостях, под предлогом поделать домашнюю работу вместе. Но как-то получалось, что делали они все, что угодно, но только не домашку. А уж теперь-то Светку и близко в гости звать нельзя. Страшно любопытная, везде сунет нос, а уж если про сказочных героев узнает, никакого житья не будет!

Как приятно, вернуться домой со школы! На улице мороз, если что-нибудь сказать, изо рта вылетают облачка пара, даже со Светкой с которой они обычно шли из школы, разговаривать было холодно. А дома обнимет бабушка, которая решила с ними вернуться в город, поцелует мама, обязательно поинтересовавшись как дела. И пахнет вкусно и кошки рядом и собаки вертятся. Только вот….

— Ой, а где Баюн и Конек? — закричала Катя, сразу испугавшись, что все закончилось, и ее новые друзья исчезли из ее жизни.

— А они с утра ушли по делам. — спокойно информировала ее бабушка.

— Велели не волноваться, сказали, что к ночи будут на месте. — дополнила мама, которая, когда ей разрешал ее директор, работала удаленно, дома.

— Как же они, тут же город, они же, они же…. — Катя занервничала от мысли, что может случиться с Котом и Коньком-Горбунком в городе.

— Катюш, они же сказочные и теперь уже в силе, помнишь, как Сивка говорил? — начала успокаивать Катерину мама.

— Ты мне сама рассказывала, что на бульвар к Коньку они сами добрались, и без тебя поняли, как маскироваться. И в зоопарке тоже. Они вовсе не беспомощные, и уже давным-давно здесь живут, все знают, под машину не попадут, и явно изменили внешность, или вовсе летят высоко-высоко, и их никто не видит. Ну что ты расстроилась! Заканчивай поливать пол слезами, все равно на море не хватит, а соленое болото, это неразумно. — мама поцеловала Катю в макушку, и отправила мыть руки и переодеваться.

Путешественники вернулись поздно. В балконную дверь в Катиной комнате стукнула маленькое копытце и показались огромные светящиеся глаза Баюна, который крепко вцепившись в седло на Коньке, беззвучно открывал рот.

Катя слетела со стула, распахнула балконную дверь, и в комнату влетел Конек-Горбунок с Котом на спине и поток ледяного воздуха.

— Зззамерз — с трудом проговорил Баюн, стек со спины Конька и привалился к батарее.

— Какая же ты теплолюбивая животинка — рассмеялся Конек-Горбунок — Подумаешь, прохладненько, и ничего такого, а ты еще в такой шубе. Разнежился, расслабился — он плясал рядом, незаметно стараясь прижаться к горячему боку батареи, но Баюн захватил всю батарейную поверхность и бессильно повис на ней.

— Ой бедные мои! — Катя всплеснула руками, сдернула с кресла плед и накинула на Горбунка. А потом начала растирать его бока и шею. Из-под пледа на нее благодарно глянули огромные глаза Конька.

— Не трать на этого насмешника силы и пледы. А, кстати, второго пледика нет? Или одеяльца? — простонал Баюн, судорожно вцепившись в узкую батарею. — Ну что бы не делать лежаночку, как в печке? Так же не устроиться. — ворчал он.

— А где вы были? — не выдержала Катя, хотя, сама себе обещала, вопросов не задавать.

— Да следили за гением нашим признанным, за Финистом. У него как раз сегодня съемки на природе, пришлось в сугробе сидеть, а пока наблюдали, чуть сами не остались в том сугробе.

— А почему за признанным гением? — удивилась Катя

— А потому, что его все хвалят, и гением обзывают, и носятся с ним как с писаной торбой, — прозвучало из-под пледа. Потом оттуда высунулись длинные уши, и Конек уточнил, — С овсом.

— Что с овсом? — не поняла Катя.

— Писаной торбой с овсом. Он там такой расхваленный, прекрасный-расчудесный-красивый- и прелестный. — Уши сворачиваются в трубочку, все это слушать — мрачно проскрипел висящий на батарее и укутанный одеялом Баюн. — Хотя, вполне возможно, уши сворачиваются от мороза. Но смотреть на это совершенно невыносимо! — Кот повздыхал. — Не знаю, как мы его сможем оторвать от такого восторженного почитания. Там одних глупых девиц-поклонниц, штук десять бегает все время. А у его дома и того больше, они там его караулят! Это же надо! Мужчину караулят! Бегают за ним, как куры за петухом, визжат.

— Нет, у кур мозгов гораздо больше — серьезно возразил Конек. — Они яйца несут, и цыплят высиживают, их выращивают и кормят и учат, а эти…. Только визжат и кудахчут. И бегают за этим павлином! Толпой бегают!

— Мы-то хотели с ним поговорить, может он бы с нами в Эрмитаж сходил, отвлек бы охрану, или попросил бы ему запасники показать. Мало ли, для работы над ролью надо. Хотя какая там у него роль, любуется собой везде, где может. Даже в мече. — подхватил Баюн.

— В каком мече? — удивилась Катя.

— Да у него роль героическая, он мечом машет направо и налево, от врагов как бы отбивается, а сам в свободное от отбиваний время, в меч смотрится, как в зеркало. Тьфу! — Кот был оскорблен до глубины души.

— Да уж, посмотрели мы на него, посмотрели и поняли, что никуда он по своей воле от такой жизни не уйдет. И помогать нам и рисковать своим положением, даже думать о том, что может положением рискнуть, он не будет. С ним надо что-то другое придумать. Все равно ему домой надо. А до этого, хорошо бы уточнить, куда Горыныч полетел. Но, к нему сунься с вопросом, так еще решит, что надо от нас прятаться. — задумчиво протянул Конек.

— Правильно решит, на самом-то деле! У него там семья, родители, Лукоморье в беде, а он! — тут Кот гневно махнул лапой и свалился, наконец, с батареи. И продолжил уже из-под нее, уютно укутавшись одеялом — А он еще в Голливуд собрался. Нет, ну ты представляешь, в Голливуд!!!

— А ты знаешь, что это? — осторожно спросила Катя.

— Ну конечно! Сейчас каждая собака знает, что такое Голливуд, а я же не собака, да и в вашем мире уже давненько. Тоже мне, сокол, Брэд Питт выискался!!!

— Какой бред пит? — тихонько поинтересовался Конек у Кати, когда они пошли в кухню, оставив Кота греть спину и ворчать в одеяло что-то гневное и невнятное. — Я же камнем стоял на бульваре, что-то слышал краем уха, но не все — извиняющее объяснял Конек Кате.

— Это актер такой, как раз из Голливуда. В Голливуде, это в Америке, снимают всякие фильмы, и там актеры работают, а некоторые и живут там. Если Финист туда уедет, его сложнее будет достать.

— Значит, он туда не уедет, или не доедет, по крайней мере — решительно топнул копытцем Конек. — И я даже понял, как это сделать! — Конек затормозил в коридоре и метнулся обратно в комнату, разумеется, тут же налетел на Баюна, закутанного и в одеяло и в плед, который передумал сидеть у батареи и шел за компанией и сочувствием, ведь греться и ворчать одному гораздо скучнее, чем делать это когда тебя жалеют и наливают теплого молока. Вся эта куча мала вкатилась обратно в комнату, причем Конек оказался сидящим на холмике из одеяла, пледа и Кота. Кот с воем и мявом вылез, и начал было ссориться с Коньком, но тот ему объяснил свою идею. Кот моментально забыл об обидах, мечтательно прищурился и пропел:

— Потрясающе, я уже жду этого момента, я должен это увидеть! Катя, мы с Коньком едем к Яге!

Путешественники на этот раз подготовились гораздо лучше. На Конька бабушка и мама сшили попону из старого теплого одеяла из верблюжьей шерсти. А Кота одели в теплую жилетку, сделанную из Катиной прошлогодней зимней куртки. Вернулись они утром, оба в великолепном настроении. Их идея очень понравилась Яге, и она приступила к ее осуществлению. Но вся красота замысла открылась Кате немного позднее. А пока, разложив план Эрмитажа на полу, вся семья и сказочные гости, пытались понять, как надо искать Жар-птицу.

Катя была в затруднении. Позвать зеркальце никак не получалось. Она крутила и крутила зеркальце в руке, и вдруг ей в голову пришел стишок:

— Не бойся в зеркальце смотреть, оно не лжет,

Покажет правду, всю как есть, смотри вперед.

Вопрос задай и загляни, укажет путь,

С дороги главное теперь нам не свернуть.

Как только прозвучали первые слова, поверхность зеркала покрылась маленькими волнами, потом оно замерцало, и вдруг засветилось ровным мягким светом. Карандашик заглянул в зеркало и не отразился в нем. Зато, Кот, который втихаря ел в гостиной за диваном, очень даже отразился. Через плечо Катерине сунулся нос Конька, который сдавленно фыркнул, и через секунду уже крался по коридору пугать Баюна. Катя не смогла удержаться от смеха, глядя в зеркальце, как Кот подскакивает от неожиданности и даже на секунду зависает в воздухе, прежде чем с грохотом рухнуть на заветное блюдо с рыбкой.

— Да что же это за безобразие такое! — выл оскорбленный Кот.

Ел он от души много и часто, обрел приятную округлость и некоторую даже массивность, и никому и в голову не приходило его ограничивать, так что за диваном он не прятался, а, как он объяснял Кате «уютничал». Приятно ему так кушать. И все тут!

Зато Конек-Горбунок вовсю критиковал и версию Кота и его формы.

— Уютничает он! Скажи лучше жрешь в одну морду! Да я тебя скоро не подниму, ты так бока отъел, что у меня уже колени дрожат, когда надо тебя возить.

— Я нормальный сказочный кот, средней упитанности, а у тебя нет никакого понимания и воспитанности — вконец оскорбился Баюн.

— Ты красавец, а уж какой умница! Весь свет обойдешь, а другого такого нет! — бабушка почесывала Баюна за ушами, утешая и успокаивая его.

— Баюн! — Конек подлетел к уху Кота и крикнул так, что тот чуть не свалился с табуретки, на которой умещался уже с трудом.

— Ты что, не понял разве? Зеркальце проснулось! Мы сможем найти Жар-Птицу!

— Я все понял — с великим достоинством отозвался Кот, вылизывая лапу. — Я сразу все понял, разумеется! Это ты не мог отвлечься от обсуждения моей скромной особы, и обратить внимание на то, что поиски стали гораздо проще!

Конек хихикнул, взлетел над Котом, и завис прямо над его головой, притворяясь, что сейчас станет на круглую пушистую кошачью макушку копытцем. Кот с раздражением махнул лапой и удалился за диван, доедать рыбку.

— Катерина, ты сможешь позвать Жар-Птицу? — донеслось из-за дивана.

— Пока не придумалось — вздохнула Катерина.

— Постарайся заранее придумать, там может не быть времени на размышления, может, придется от охраны прятаться, лучше быть уже готовой.

Катя ушла к себе. Но сколько она не старалась, слова не складывались, не хотели стоять рядом.

— Куда уж тут птице проснуться, если даже мне самой-то не нравится. — Катя смяла очередной листочек, и погладила по спинке Карандашик, который расстроился за Катю, пожалуй, больше чем она сама.

Он оказался очень милым и трогательным. Изо всех сил старался всем помочь. Маме — записать нужный телефон, бабушке — рецепт. Кате — домашнее задание. Он и в школу с Катей ходил, точнее, ездил в ее портфеле, и там успешно притворялся карандашом ручной работы. Правда, иногда шуршал в своем пенале, когда ему становилось скучно.

— Позолоты злату не надо,

Ярче злата крылья у птицы

Улетает Жар-птица в небо

Засияют в ночи зарницы.

Наконец-то у Кати сложился стишок, небольшой совсем, но, может этого хватит?

— Котик, послушай, пожалуйста! Котик! Баюн! — Катя ходила по комнатам и звала Кота. В конце концов, сообразила, схватила зеркальце. — Пожалуйста, покажи мне Баюна.

Зеркальце замерцало и через секунду в его глубине блеснули яркие глаза в полной темноте.

— Да где же это он? — удивилась Катя

Наконец-то из шкафа раздался приглушенный ответ:

— Я тут.

Катя распахнула дверцу. На куче одеял, пледов и подушек возлежал Баюн. Рядом стояла миска полная сметаны. Катя, под строгим взглядом Кота с трудом сдержалась, чтобы не захихикать.

— Что за жизнь! — пожаловался Баюн — Спокойно уединиться не дадут! Где этот насмешник?

— Конек? Он с бабушкой на кухне. Не волнуйся. У меня вопрос есть, можно?

Настроение у Баюна тут же улучшилось.

— Конечно же! — важно ответил Кот

Катя прочла стишок. — Как ты думаешь, этого хватит?

— Думаю что да! — Кот вылез из шкафа, прихватил лапами миску, установил ее на столе, а сам грациозно вспрыгнул на стул. Стул скрипнул и покачнулся. Кате даже показалось, что у него сейчас ножки разъедутся в разные стороны. Кот, видимо, тоже что-то такое ощутил, поэтому перелез на кресло.

— Полагаю, что в ближайшее время надо попробовать в Эрмитаж слетать. — заявил Баюн, устроившись поудобнее.

Катя немедленно начала волноваться:

— А вдруг не получится найти, или Разрыв-Трава не откроет двери и не отключит сигнализацию? А вдруг охранники заметят? А если Жар-Птице не понравится стих и она не сможет проснуться… — Катя знала за собой эту особенность. Волноваться она начинала перед любой контрольной работой, перед любым вызовом к доске, даже, когда сама поднимала руку, чтобы ответить на вопрос учительницы.

— Стоп-стоп-стоп. Спокойно! — Кот одни прыжком пересек половину комнаты и оказался около Кати.

— Интересно, как у него это получается? Он едва стул не сломал, тяжелый, огромный, уселся уютно, а через секунду из глубокого кресла вылетел, будто его пружина подбросила, и совершенно неслышно приземлился. — подумала Катя.

— Разве это сложно? — Кот принял типичный высокомерный кошачий вид.

— Ты что, слышишь, что я думаю? — ахнула Катя

— Ты очень громко удивилась, и подумала про меня. А так нет, не могу. — мурлыкнув, усмехнулся Кот.

— Не переживай так, мы все постараемся. И все у нас получится. Тем более, что Жар-Птица, насколько я ее знаю, и сама в стороне не останется. Она очень…. Как бы это объяснить….. В ней много жизни. Ее свет ведь от жизни, от желания жить, радоваться. Я был уверен, что она не окаменеет, тем более, что сказки, где о ней говориться, любят и не забывают. И уж дай ей только маленький шанс, она его не упустит. — Кот успокаивал Катю, а она, успокаиваясь, гладила шелковую шерсть и думала о том, как странно, что в ее жизни раньше не было такого удивительного друга.

Кот развил бурную деятельность. Конек ночью улетел на дачу, чтобы предупредить Сивку и Волка. Можно было просто позвонить дедушке, но Кот решил, что лично Конек все объяснит понятнее. Хотя Катя сразу подумала, и очень старалась думать потише о том, что Кот просто хотел хоть на пару часов избавиться от общества Конька, чтобы спокойно поесть.

Вылетать решили в пятницу поздно вечером. Часов в одиннадцать ночь в дверь позвонили. Взрослые удивились, кто же так поздно, а Кот кинулся открывать.

— Спроси, кто там? — крикнула ему вслед бабушка.

— Да что спрашивать? Волк это. — донеслось из коридора.

Катя не поняла, как это, Волк. Он что, прибежал, притворяясь собакой? И тут же вспомнила, о возможности его превращения в человека. Выскочила скорее в прихожую, чтобы успокоить маму и бабушку. И точно, на пороге стоял тот же мрачноватый молодой человек в черных джинсах и куртке.

— Простите, а вы к кому? — удивленно и испуганно спросила мама.

— Не пугайтесь, пожалуйста, это я. — человек внезапно упал на пол, и через секунду перед ними отряхивался Волк.

Бабушка схватилась за сердце, мама побледнела. Хотя Катя им рассказывала, как Волк превращается, это выглядело очень необычно и неожиданно. Катя и сама вздрогнула, хотя уже была готова к тому, что сейчас будет.

— Фу, как ты нас напугал — с трудом произнесла мама, а бабушка покивала, обмахиваясь подвернувшимся под руку журналом.

— Извините, пожалуйста, это необычно, конечно, но вы потом привыкнете. — пообещал им Волк

— Катя, ты готова? — спросил он у Катерины.

— Да, вроде. А как мы поедем? Сивка где?

— Баюн на Коньке, а ты на мне. Сивка нас будет ждать под Санкт-Петербургом.

— А можно, наоборот? — рядом зацокал по паркету копытцами Конек-Горбунок. — Волчок, ты не представляешь, как он разъелся, этот наш Котище. Может, я Катю лучше повезу?

— Конечек, ты же целого архитектора недавно возил, и ничего — мягко рассмеялся Волк. — Ты вот под попоной, Кот на тебе спокойно усидит, а у меня он держится когтями, и опять всю спину издерет.

— Вы закончили? — холодно осведомился оскорбленный Кот. — Раз я всем так нехорош, я могу и тут остаться. Сяду тут в кресло, и посижу, подремлю, а вы как хотите, так и справляйтесь без меня!

— Котик, милый, ну что ты! Разве без тебя мы что-нибудь сможем сделать? — Катя начал уговаривать Баюна.

— Да ладно тебе дуться. Горбунок шутит, а ты уже вон как шар распушился, так осерчал. — рассмеялся Волк.

И правда, шерсть Кота распушилась, стала дыбом, Кот стал казаться просто огромным, напоминал рассерженного манула, и, кажется, даже искры начали пробегать по кончикам шерстинок.

Конек подскочил к нему и тихонько толкнул эту распушенную и оскорбленную кошачью личность в бок.

— Ну, прости, пожалуйста, я же не хотел тебя обидеть. Правда. Ты же знаешь, я тебя легко донесу, куда хочешь. Ты самый лучший и красивый кот на всем белом сказочном и несказочном свете!

Кот потихоньку успокаивался, опадала вздыбленная шерсть.

— Не шути так больше, а то обижусь и не прощу! — наконец сказал он, и заявил, что готов ехать.

— А вы ничего не забыли? — cпросил Волк.

— Нет, я все собрал, не переживай — махнул хвостом Кот

Катя обнялась с мамой и бабушкой, пообещала быть очень осторожной, и вышла за дверь вместе с Котом и Волком. Конек уже ускакал и был слышен перестук маленьких копыт на лестнице.

— А куда мы идем?

— На крышу, конечно же. — ответил Кот. — На улице полно людей, а вверх мало кто смотрит. — пояснил он

— Но, чердак заперт. — расстроилась Катя.

— А у нас разрыв-трава есть, забыла? — рассмеялся идущий рядом Волк. — Вот у Баюна на шее в мешочке лежит.

Действительно, на шее у Кота висел небольшой кожаный мешочек, который иногда становился абсолютно невидимым, просто исчезал в густой шерсти.

Они добрались до чердачной двери. Кот лапой растянул горловину мешочка и выудил оттуда пучок травы. Катя его уже видела. Маленький букетик с мелкими белыми цветочками. Свежий, как будто только что собран.

— Разрыв-Трава, разорви замки,

Засовы отопри

Двери отвори! — проговорил Баюн и провел букетиком перед дверью.

Замок громко щелкнул и дверь сама открылась.

— Вот это да! Дедушке бы этот пучок! А то он иногда ключи забывает. — подумала Катерина.

Кот убрал пучок в мешочек и зашел на чердак. На крыше гулял ветер, было очень холодно и скользко. Кот выглянул в чердачное окно и поежился.

— Ладно, хочешь, не хочешь, а надо! — сказал он себе под нос.

Волк встряхнулся, и стал размером с высокого пони. Около чердачного окошка моментально стало тесно.

— Мы пойдем первыми — сказал Волк — Давай Катюша, садись и держись за шерсть.

Катерина стала на кусок старой балки, валяющийся около окошка, и с нее перелезла на спину Волка.

— Тебе не тяжело? — спросила она у Волка.

Тот только рассмеялся:

— Катюша, я же Ивана с царевной возил легко, а ты и не чувствуешься на спине.

С этими словами Волк подобрался и прыгнул из окошка. Катерина поперхнулась криком, настолько неожиданно было оказаться внезапно на такой высоте. Сивка всегда поднимался с земли, это было совсем не страшно, а тут ей показалось, что они сейчас упадут вниз, она зажмурилась, и так с плотно закрытыми глазами некоторое время и ехала.

— Можешь открыть глаза — тихонько сказал Волк — Мы не падаем, все хорошо.

Катя осмотрелась, да, летят и очень высоко, холодно и ветер свистит в ушах, несмотря на шапку. Она с трудом заставила себя разжать пальцы правой руки и одеть капюшон. Рядом на Коньке-Горбунке съежился Кот, укутанный в теплый жилет. Внизу целое море огней, особенно хорошо освещены дороги, как золотые реки. Какая же Москва огромная! Как золотое море! И оно шумит и качается, качается.

— Катюша, не спи, так и замерзнуть можно! — сквозь дрему она услышала голос Кота.

— Я не сплю, я так, просто глаза закрыла. — пробормотала она и увидела, что из города они уже вылетели и теперь под ними все больше леса и поля, совсем белые с серыми полоскам дорог.

— Скоро уже надо снижаться и Сивку забрать — прокричал Кот, которого заскучавший Конек вез с замысловатыми поворотами, снижениями и подъемами.

— Я на Сивку сразу пересяду, а то меня уже укачало — прокричал Кот, когда его в следующий раз пронесло мимо.

— Вот так всегда — рассмеялся Волк — Стоит только Коту сесть на Конька, как того сразу брыки разбирают.

— Если бы Кот не был серым, он бы уже зеленым стал бы. — подумала Катя, которая с сочувствием следила за траекторией движения Конька. — Просто танец блохи с саблями какой-то, как дедушка говорит!

Вскоре показалось особенно ровное поле, как выяснилось, это было замерзшее озеро, и именно там и ждал их Сивка. Он не особенно удивился, когда Кот стек со спины Конька в сугроб, некоторое время там посидел, покачиваясь, а потом неуверенно побрел к Сивке. Сивка сделал два шага, зубами прихватил воротник бывшей Катиной зимней куртки, которая теперь играла роль теплой жилетки для Баюна, и легко закинул его себе на спину.

— Зачем ты его так укатал? — строго спросил он у Конька.

— Да не получается у меня по прямой, если всадник не придерживает, а Кот же как мешок сидит, только хвост свисает и когтями вцепляется — заторопился с объяснениями Конек-Горбунок.

— Котик, ты как? — переживала за Баюна Катя.

— Не спрашивай, мне сейчас лучше рот держать закрытым, укачало очень — честно ответил Кот. — Я потом всё скажу. И особенно этому… Вьючному животному!

Они продолжали путь на северо-запад, причем Конек легко летел по прямой, без всяких кульбитов и зигзагов. Катя подумала, что Конек невольно всё время поддразнивает Кота. А может, и специально хулиганит.

Скоро на горизонте показалось холодноватое зарево огней.

— Санкт-Петербург — повернул к ней голову Волк, — Скоро будем на месте!

Они летели высоко над городом, и Катя поняла, насколько он отличается от Москвы. У Москвы улицы похожи на ручьи, которые сами выбирали, как им идти, чтобы попасть в реку, огибали холм или болото, которое когда-то преграждало им путь. Шли вдоль берегов речушек, которые потом стали течь под мостовой в трубах. Город врастал в каждый изгиб, овраг, холм и болото, делал их своей частью. А Питер был выстроен как по линейке. Дороги шли ровно, кварталы стояли как на параде. Питер был выстроен по приказу царя Петра Первого, так как он решил.

— Эрмитаж там — прервал ее размышления Волк, мотнув головой вперед.

Катя тут же начала волноваться, пока летели, она как-то об этом забыла а сейчас опять кажется, что в животе скручиваются в узлы холодные змейки.

— Не нервничай — тут же услышал ее страх Волк. — Все предусмотрено. Мы уже несколько раз летали на разведку, все выяснили. Один раз даже заходили. Все будет хорошо. Тем более, что там у Кота шпионы есть.

— Ага, я постараюсь не волноваться, а какие шпионы? — удивилась Катя.

— Сама все увидишь. — фыркнул Волк.

Они снизились в неосвещенном месте в парке. Потом Кате не разрешили слезть на землю, чтобы не было лишних следов. Она так и ехала верхом на Волке. И все думала, что придет в голову людям, которые увидят такого размера волчьи следы?

— Cивка, пора! — раздался голос Кота.

Сивка подошел к Волку и Кот с его спины протянул Кате маленький пучок травы, цветы синие-синие, крошечные, запах такой горьковаты и очень свежий.

— Возьми, положи в карман, захочется спать, понюхай. Это синецвет, чтобы не уснуть от сон-травы.

Сивка сделал еще пару прыжков и остановился перед каменной лестницей, Кот легко прыгнул на перила и стремительными прыжками взлетел наверх, достал из мешочка пучок другой травы. Цветы крупные, белые, и как будто мерцают, а в середине каждого цветка светло-зеленая звездочка.

— Сон-трава усыпи людей,

Пусть уснут на час,

Не увидят нас.

Не тревожат нас.

Не откроют глаз.

Как только голос Кота стих, от травы в его лапе поползли, потекли волны мерцающего беловатого тумана, одна такая волна докатилась и до Кати, она ощутила, как глаза бессильно закрываются, но ее тут же толкнули в плечо. Конек теребил ее воротник зубами.

— Катя, Катюша, скорее понюхай синецвет, скорее, иначе все напрасно! — кричал он ей прямо в ухо.

Она с огромным усилием открыла глаза и заставила себя опустить голову к пучку, который так и остался в ее руке. И ее тут же окатила волна свежести, ледяной и яркой.

— Ох. Вот это да! — она сунула нос в свой пучок травки, маленькие синие цветы переливались как крошечные звездочки, никакой сонливости не было и в помине.

Свежий-свежий чистый и ясный ветер, запах трав и леса. Катя подняла голову, Кот внимательно осмотрел ее и сказал:

— Хорошо, что я не забыл взять тебе синецвет. Сам себя не похвалишь, никто и не заметит. У вас-то в мире сон-трава только на людей действует. А в Лукоморье синецвет нам бы всем понадобился. Там сон-трава всех усыпляет. — он покосился на Конька, который выплясывал на мраморном поручне, наслаждаясь звонким стуком своих копытец.

— Пошли-пошли, потом лекции читать будешь. У нас всего-то час на все про все. — заторопил их Волк, а потом повернулся к Катерине. — Катюша, ты молодец. Сон-траву побороть даже на секунду очень сложно, если бы ты уснула, ничего бы у нас не вышло.

Катя сидела теперь на спине Сивки, а он проскакал по лестнице, повернул, еще раз, еще, лестница, поворот.

— Стой, вот наш вход! Видишь? — Кот постучал лапой по двери на которой было написано «Служебный вход».

— На всякий случай Кате дай шапку-невидимку — велел Волк Баюну. — Катюша, если кого-нибудь встретим, сразу же шапку одень. Поняла? — Катерина покивала, сунула невесомую мягкую шапочку в карман куртки и застегнула молнию кармана, а то еще выпадет!

Кот еще раз запустил лапу в мешочек и достал разрыв-траву.

— Разрыв-трава, разорви замки,

Засовы отопри

Двери отвори!

Тяжелая металлическая дверь открылась, над ней погас огонек сигнализации, камера за дверью бессильно опустила свою голову.

— Ну, пора! — скомандовал Кот. — Сивка, ты остаешься тут. А мы идем, как договорились, я первый, за мной Катя, дальше Конек и Волк. Нас уже ждут! Вперед! — Кот важно переступил порог и исчез в темноте.

Катя осторожно шагнула за Котом. Тут же послышалось шипение:

— Катерина, сойди с хвоста! Больно же! — сдавленно взвыл Кот

— Ой, прости, пожалуйста, прости! Темно, я просто не увидела.

— Катюша, не переживай так! — это уже Волк — Расстилает хвост как половик, а потом жалуется, подбери конечность, а то мы сейчас все по нему пройдемся!

Кот страшно оскорбился, но решил не связываться с Волком, там более на чужой территории. Он задрал хвост как можно выше, намеренно мазнул им по морде Волка и легко поплыл по коридору, шагая совершенно неслышно и легко.

Они вышли в какой-то коридор, справа в окна лился свет от фонарей, ярко освещающих улицу, и вдруг Катя увидела в коридоре множество кошек.

— Ой, что это? — Катерина даже приостановилась от удивления. Ей на ухо ответил Волк — А вот это как раз шпионы Баюна. Эрмитажные коты. Они тут живут и работают, уже множество поколений котов. Их тут около пятидесяти. Баюн их попросил помочь найти птицу. Они обыскали множество помещений, и точно знают, где птицы нет. Теперь проведут нас туда, где сами еще не смотрели. Пошли!

Через некоторое время Катерина совсем перестала ориентироваться, куда они идут. Направо, налево, опять направо. Она держала перед собой зеркало. Коридоры, коридоры, комнаты, то с бесконечными стеллажами, то с неимоверным количеством ящиков. Как тут можно кого-то найти? Даже с волшебным зеркальцем. Зеркальце все время пыталось найти птицу, мягкий свет и волны по поверхности подсказывали Кате, что зеркальце старается. Она снова и снова звала зеркальце, помогая ему сосредоточиться:

— Не бойся в зеркальце смотреть, оно не лжет,

Покажет правду, всю как есть, смотри вперед.

Вопрос задай и загляни, укажет путь,

С дороги главное теперь нам не свернуть.

И вдруг, свет стал ярким и радостным, рябь с зеркальной поверхности пропала, и совершенно ясно отразилась птица, сидящая на бронзовой изогнутой ветке, стоявшая на чьем-то столе. Катя ахнула:

— Нашлась! Нашлась! Зеркальце, милое, покажи путь к Жар-птице!

Зеркальце тут же послушно отразило Катино лицо, а потом дверь, поворот налево, к лестнице, четырех котов, два пролета вверх с кошкой на подоконнике, потом еще коридор, и двери, восьмая дверь справа, потом обычный кабинет, со столами, стульями и шкафами. На столах — компьютеры, а на одном, у окна, красавица-птица.

— Скорее, скорее, бегом! — шепотом прошипел Кот. — Времени мало!

И они побежали. Поворот, ступени, коридор и двери пролетели перед Катей в один миг, она дрожащей рукой нажала на ручку. Дверь моментально открылась, все двери слушались разрыв-траву, и при свете луны, падающем из окна, Катя увидела силуэт птицы, все кинулись к ней. И тут птица медленно, с усилием, повернула к ним голову.

— Катя, быстрее, — крик Кота подстегнул Катерину:

— Позолоты злату не надо,

Ярче злата крылья у птицы

Улетает Жар-птица в небо

Засияют в ночи зарницы.

Отряхни позолоту с крыльев

Мало света на свете стало

Наберешься у ветра силы

Ты в металле сидеть устала.

Новые строки появились сами по себе. И, они подействовали! Птица начала светиться. Где-то далеко под металлом, начало появляться сияние, оно пробегало под перьями, искорками вырывалось на поверхность. Искры сбегали по перьям и застывали на кончике каждого, даже самого маленького перышка. Птица замерла, а потом медленно начала раскрывать крылья, искорки побежали быстрее, и засветились ярче. Блестящий, любопытный глаз, совершенно живой внимательно разглядывал Катю, потом голова повернулась, и осмотр продолжил второй глаз, Перья уже сияли все, наполненные ярким, сильным и живым, золотым и теплым светом. Птица вдруг чуть подпрыгнула и взлетела, легко, без малейшего усилия оторвавшись от ветки, которая стала теперь вовсе не металлической, а обычной, веткой от какого-то дерева.

Невероятно красивая, сказочная Жар-Птица раскрыв крылья, и чуть ими шевеля, повисла в воздухе, казалось, что сила земного притяжения на нее не действует, а может так и было на самом деле. Каждое перышко светилось так, что было больно смотреть.

— Как же вы долго! Ну почему так долго! Я уже измучилась тут вас ждать! А это кто! Как ее зовут? А остальные где? А почему мы тут стоим? А куда мы полетим? А почему мы сейчас не летим? — с каждым вопросом крылья двигались все скорее.

Катя опешила от залпа вопросов и от всполоха крыльев и хвоста, носившейся вокруг Жар-птицы.

— Жаруся, это Катерина, это она тебя разбудила, Катя, это Жар-птица, Жаруся, если ласково. — спокойно прозвучал голос Волка.

— Жаруся, как мы рады, что тебя нашли, но только не мечись. Понимаю, что намучалась, но нам надо сначала выбраться отсюда, и желательно поскорее. — это уже Кот решил немного успокоить Жар-Птицу.

— Вот еще выбраться! У меня еще дело тут есть! Я рада вас видеть всех, но никуда пока дело не закончу, не улечу! — важно заявила Жаруся, усаживаясь на ближайший шкаф.

— Катя, поверни ко мне зеркальце, пожалуйста — она посмотрела на Катю. Катерина шагнула к шкафу и подняла руку с зеркальцем к Жар-Птице.

— Мне надо к золотому павлину! — Жаруся скомандовала уверенно и четко. Она внимательно посмотрела на путь, который ей показало зеркало, а потом взлетела со шкафа.

— А, вот еще что! Чуть не забыла. — она выдернула перо из-под левого крыла и бросила его на сук, с которого только что взлетела. Перышко медленно опустилось на ветку, ярко вспыхнуло, и превратилось в точно такую же металлическую птицу, сидящую в той же позе. Птица подлетела, опять зависла в воздухе, внимательно оглядела свою копию. Потом коснулась кончиком коготка ветку, и та опять стала металлической. А потом выдернула еще одно крошечное перышко и кинула на клавиатуру ближайшего компьютера. Перышко долетело до клавиш, и тоже превратилось в металлическое, тончайшей работы. Стоящие на пороге эрмитажные коты в количестве восьми штук, одобрительно замяукали на разные голоса.

— Вот так! Пусть голову поломают что за перо, и откуда оно могло с птицы упасть, а с другой стороны, люди здесь хорошие, не хочется, чтобы у них неприятности были, а то получается, что экспонат-то пропал— объяснила Птица Кате. И скомандовала:

— Что застыли, за мной! Быстрее! — и вспорхнула в открытую дверь.

Катя уже ничему не удивлялась, Конек подтолкнул ее под локоть и молча мотнул головой, указывая на свою спину. Катя села и крепко взялась за длинные уши. Они спешили по коридорам за летящей птицей, Катя закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы не свалиться с Конька. Рядом изо всех сил бежал изрядно потолстевший за последнее время Кот. Волк несся прямо за Птицей, кажется, он был совсем не уверен в ее здравомыслии, поэтому решил ее подстраховать, на всякий случай.

Катерина так никогда и не смогла бы объяснить, какими путями они оказались в огромном зале со стеклянной витриной, в которой на металлическом дереве сидел золотой павлин, справа от него был петух, а слева сова в клетке. Оба позолоченные.

Жаруся подлетела к стеклу, ярко осветив фигуры птиц, и заскребла лапой по поверхности стекла.

— Скорее, помогите открыть!

Катя кинулась к витрине и открыла дверцу.

Птица влетела туда, моментально превратив музейные экспонаты в золотые фантастически красивые фигуры. Она никакого внимания не обратила ни на павлина, ни на петуха, зато приземлившись, подошла к сове и зашептала ей что-то через прутья клетки, в которой сова сидела. Сова кивнула. Катя начала протирать глаза. Сова определенно общалась с Жарусей. Та что-то объясняла Сове, потом наклонилась и коснулась ее круглой головы своим клювом. Сова опять закивала.

— Вот теперь она будет петь так, как пела изначально! А то сколько мастеров пытались ей помочь, но не получалось! — гордо объявила Жаруся, внимательно осмотрела свою свиту, и заявила:

— По-моему тут кто-то говорил, что нам вроде отсюда торопиться надо!

После этих слов Баюн подпрыгнул, и помчался со всех лап к ближайшей лестнице. Перед ним летели длинными прыжками эрмитажные коты, показывая дорогу. Все остальные ринулись за Баюном, Катю взял на спину Волк. Мчались стремительно, и успели вовремя, двери сами закрывались за ними, и Катя слышала, как щелкают замки. Коты пропустили их на улицу, сами остались в коридоре, Баюн махнул им лапой, последняя дверь начала медленно закрываться, а камера над дверью подниматься, бдительно оглядывая окрестности. Ждать, пока камера их зафиксирует, они не стали, и, скатившись с лестницы, наткнулись на Сивку, замерзшего и переступающего с ноги на ногу.

— Наконец-то! И вы её нашли! Жаруся, какая радость! — обрадовался Сивка.

Жар-Птица нежно провела крылом по гриве Сивки отчего та моментально стала золотой.

— Уходим, уходим, и чем дальше, тем лучше — переживал Кот и косился на Конька.

— Я на Сивке, Катя на Волке. Если Жаруся устанет лететь, она может сесть на Конька.

— Я устану что делать? — удивилась Жаруся. — Нет, как ты мог!!! Я устану лететь??? Да я наслаждаюсь каждой секундой!!!! Я так там устала сидеть! — тут она подлетела поближе к Кате, и притушив слегка сияние от крыльев, зависла перед Катей.

— Какая же ты умница! Я даже оттенок обрела более золотой, яркий. — она с удовольствием осматривая свои крылья.

— Потом похвастаешься, сейчас давай выключайся, а то весь Питер сейчас прибежит на тебя любоваться, нам-то это пока ни к чему! — проворчал Волк и огромным прыжком взмыл в воздух.

Катя едва удержалась на его спине. Рядом стремительно набирал высоту Сивка, на котором крепко зажмурившись, сидел Кот. Перед носом Кота мельтешил хвост Конька.

— Вот интересно, он что, специально Кота донимает, или у Горбунка это так случайно получается? — тихонько спросила Катя у Волка.

— Да как тебе сказать… Мне кажется, что как только Горбунку становиться скучно, он Кота поддразнивает немного, а тот сразу же заводится. Вот сейчас Кот еще немного потерпит, и начнет вопить.

— Как ты меня замучал уже! — Баюн взвыл как по заказу. — Убери свой хвост, а то я за себя не ручаюсь! Я тебе его просто оторву! В твоем распоряжении все небо, чего ты над нами летишь?!

— Где хочу там и лечу, мой хвост тебе совершенно не мешает, даже не задевает тебя. — тут же радостно откликнулся Горбунок. — Ты как старый ворчливый валенок. Висишь на спине у Сивки и голосишь. Нет бы порадоваться!

— Я кто? Я кто, по-твоему??? Валенок???

— Ну понеслись… — раздался мелодичный голос сбоку. Жар-Птица нежно смотрела на препирающихся друзей. — Волчок, а мы куда летим? — спросила она у Волка.

Пока Волк излагал Жар-Птице все, что случилось в последнее время, Катя с восхищением ее разглядывала. Жаруся после просьбы Волка еще у Эрмитажа, пригасила свое свечение, и теперь ее перья просто блестели при свете луны и звезд, как будто усыпанные бриллиантами. Она, взлетев в небо, стала темно-синего цвета, как будто вобрав в себя окружающую путников темноту.

— Какая вы красивая! — в конце концов не выдержала Катя. Как выяснилось, ничего лучше она могла сказать. Птица просто расцвела от похвалы.

— До чего же приятно встретить такую умницу-девочку! Я сразу заметила, что твои стихи меня просто преобразили, нет, я, конечно, всегда была красива, но ты меня вдохновила. И к тому же не пыталась ловить и перья дергать, как некоторые. — тут она строго посмотрела на Конька, который у этому моменту довел Баюна уже до крика.

— Я тебе покажу валенок и увалень! Дай только на землю стать! Я тебе уши откручу! — выл возмущенный Кот.

— Все одно и тоже, сколько лет не пройдет, эти двое не меняются. — мелодично пропела Птица.

Катерина во все глаза с восхищением смотрела, как Жар-Птица лениво взмахнув крыльями, переместилась в сторону, и вытянувшись в струнку, зависла над Сивкой-Буркой.

— Волчок, а как она это делает? Сивка же несется во весь опор. А Птица даже крыльями не машет! — шепотом спросила Катя.

— А как-то попадает в воздушный поток, который создает движущийся предмет. Причем, если он волшебный, то она сама вообще может не двигаться, а если не волшебный, то надо просто удерживаться в этом потоке. Если, например, надо около самолета двигаться, то немного крыльями помахать ей все-таки придется. Почему, сам не знаю, это у неё спрашивать надо. Но ты ей понравилась, тебе она объяснит с удовольствием.

— А почему ты думаешь, что я ей понравилась? — удивилась Катя.

— О, посмотрела бы ты как она общается, когда ей человек не нравится! — рассмеялся Волк.

Катя с сомнением смотрела на Птицу, которая без труда разрешила все противоречия Кота и Конька-Горбунка, просто не давая им вставить ни словечка, и теперь рассказывала им, как ею все восхищались в Эрмитаже.

Долетев до первого более и менее нормального леса, компания решила приземлиться. Катя должна была позвонить маме и бабушке. Они договорились о том, что если Катя находит Жар-Птицу, все двигаются на дачу, мама с бабушкой выезжают туда же, а если нет, то Катя возвращается домой.

Катя вынула телефон, и пальцы нащупали в кармане что-то мягкое.

— А, это же шапка невидимка! — вспомнила Катя. — Надо отдать Коту.

Но Кот был занят тем, что раздраженно точил когти о старое дерево. С дерева на Кота сыпалась кора, когти взблескивали сталью. Катя решила, что сейчас Коту под лапу лучше не попадаться, и шапочку она отдаст позднее. Она снова застегнула карман на молнию. И набрала номер.

— Мамочка, все в порядке, Жар-Птица с нами! — проговорила она.

— Солнышко, как все прошло? Вас не увидели? Долго пришлось искать? — мама разговаривала с Катериной, уже спускаясь вместе с бабушкой в лифте, торопясь скорее доехать до дачи и встретиться с Катей.

— Мамочка, все отлично, нас никто кроме эрмитажных кошек не видел, нашли довольно быстро, Птица невероятной красоты! — тут Катя совершенно четко поняла, что Птица ее великолепно слышит.

— А у дедушки для нас сюрприз! Сказал, что ждет нас с нетерпением! — это уже бабушка забрала трубку, когда Катина мама села за руль.

Катя с радостью разговаривала бы дольше, но тут к ней подошел Кот, и загадочно улыбаясь в усы, стал уточнять, давно ли Катя не говорила с дедушкой.

— Давно, уже несколько дней. — растерялась Катя.

— Ааа, ну тогда отлично, просто отлично! — пропел Кот.

— Котик, а почему отлично? Ну, пожалуйста, ну расскажи! — начала было уговаривать Кота Катя, но тут к ним подскочил Конек и стряхнул на Баюна огромный пласт снега, висевший на ветвях старой ели, под которой они стояли. Баюн с придушенным мявом выкапывался из образовавшегося сугроба, Конек ему помогал, и радостно утаптывал снег вокруг Кота тонкими копытцами.

— Не спрашивай Кота, он не выдержит и проговорится, тогда его Горбунок точно в снег закопает. — тихонько фыркнул над ухом Сивка.

Катя с трудом удержалась от того, чтобы не начать расспрашивать Сивку, но смолчала, засмотревшись на Жарусю. Та сидела на ветке соседней сосны и меняла цвет перьев. Повернув голову к правому крылу, она внимательно себя оглядывала, а потом, чуть тряхнув перьями, начинала переливаться зеленым и серебристым.

— Красота какая — восхитилась Катя — Просто чудо какое-то!!

Жар-Птица прибавила яркости, свет отразился в каждой снежинке, находившийся на поляне, засветилось, заиграло золотым все вокруг.

— Жаруся, красавица наша — восхищенно промурлыкал Баюн.

— Ладно-ладно, льстец, я еще не в форме — томно ответила Птица, потихоньку гася сияние перьев.

— Жаруся, а можно спросить? — поинтересовалась вежливая Катя

— Ну, конечно можно! Моим друзьям можно все! — Жар-Птица перепорхнула на поваленное дерево поближе к Кате.

— Спасибо. А почему, в сказках нигде не говорится о том, что ты можешь менять цвет перьев, и силу света? Такое увидев, уже никогда не забудешь!

— Так те, кто в сказках описывал, или меня ловили, или перья дергали. Не до переливов. А большинство меня просто не видели. Я же могу и так делать — при этих словах Жар-Птица встряхнулась, как-то съежилась, и стала совсем обычной, как рябчик или куропатка. Просто птица. Никаких искорок или света. Только хвост длинноват.

Катерина сильно устала, и когда они опять поднялись в воздух, сама не заметила, как уснула. Во сне ей казалось, что она сама летит, и, то догоняет Жарусю, то немного отстает от нее. И сияние перьев то меркнет, то становится ярче и ярче.

Катерина так крепко спала, что проснулась только от голоса Кота:

— Катерина не спи! Волк, она сейчас соскользнет! Волк ровнее!!!

— Да я не сплю, не сплю. — пробормотала Катя таким сонным голосом, что все рассмеялись.

— Держись крепче, снижаемся — скомандовал ей Волк.

Вся компания начала спускаться во двор дачи. Вот мягко коснулись утоптанного снега огромные лапы Волка, Вот глухо ударили копыта Сивки-Бурки, вот зацокали по крыше теплицы копытца разрезвившегося Конька. Крышу он, конечно, не провалил, просто побаловался немного.

Жар-Птица, зависнув в воздухе, внимательно осматривала окрестности. Потом кивнула головой, как бы соглашаясь сама с собой:

— Вполне-вполне подойдет! — провозгласила она и полетела знакомиться с хозяевами.

Катерина так хотела спать, что смутно помнила как Птица без умолку рассказывала восхищенным маме и бабушке про свои приключения. Дедушка слушал все со стремянки, он торопливо вешал на окна тяжелые темные шторы, так как Жаруся очень увлекалась при разговоре и моментально начинала сиять как новогодняя иллюминация.