Глава 7

Взрывной волной меня перекинуло через умирающего и впечатало в дверь. Вернее в Шона, который извернулся и смягчил удар. Ни замок, ни петли подобного обращения не выдержали и вскоре мы вместе с деревянным полотнищем рухнули в каюту капитана. Звон в ушах мешал сориентироваться и стихийные нити красочным клубком мелькали перед глазами, не давая ни встать, ни определить, где же Эфенер спрятал «око».

– И вот зачем ты полез, а? – прокряхтела я, вставая с Шона и подавая ему руку.

– Вбитые в голову с детства установки, – усмехнулся он и руку принял, отбросив условности в сторону. – Что женщина за себя постоять не может, леди тем более.

– Ну так я страж, а не леди… Ой, ладно. Леди, конечно, но скорее по рождению, чем по призванию. Что стоишь, помогай искать, – я, пошатываясь, начала шариться по достаточно скромному скарбу капитана «Карагезгина».

– Так что искать-то?

– Предмет, точно с камнем, он сбивает настройки всех заклинаний связанных с воздействием на зрение: отводы глаз, пологи невидимости, иллюзии.

– И как я должен понять, что это нужный камушек? – Шон вытащил из-под кровати сундук, в котором было несколько ларцов с минералами. – Тут их тьма.

Я вытрясла все их содержимое на кровать, и принялась каждый ощупывать, периодически закрывая глаза. К сожалению, пришлось прибегать детской уловке, чтобы вернуть себе возможность видеть сокрытое от глаз простых людей.

Капитан оказался вполне состоятельным человеком, если судить по количеству хранимых им артефактов. Тут был и агат с клеймом от ментального воздействия, и голубой берил со знаком водной стихии, видимо должен определять глубину или помогать при сильных течениях, и жемчуг с топазом с целительскими зарядами, и много чего еще интересного, что я бы с радостью экспроприировала. Но тут как получится, если Шон поделится, ведь официально это его «морской налог», даже если условно относится к нашим уликам.

– Вот это, – мне в руку выкатился шарик из прозрачнейшего, как слеза, кварца, в котором раскрылся трилистник из берилла. Я сложила листочки и накинула себя пологом. – Меня видно?

– Нет… Здесь все – артефакты? – глаза у мужчины округлились. – Видимо, выгодно быть работорговцем.

– Выгодно, но смертельно опасно, – вздохнула я.

– Как и их преследование для нас. Мой корабль! – вдруг вспомнил Шон, как мы оказались в каюте.

– Нужно посмотреть, – вынырнула я из невидимости, и запрыгнула на метлу. – Ты летишь?

– После этого плавания месяц по земле ходить буду, – выдал он, но быстро занял место позади меня. И мы со свистом вылетели из каюты.

Тем временем на палубе шел ожесточенный бой, парни, потерявшие ненадолго преимущество, поняли это не сразу, и некоторые успели пострадать. Кто-то из противников перебрался, на ставшим видимым, «Ветреный», теперь оттуда тоже доносился лязг метала и короткие выстрелы пистолей.

Ближний бок нашего корабля был раскурочен, и хоть удар внушительной силы пришелся выше ватерлинии, повреждения расходились в разные стороны на такой радиус, что трещина уходила под воду.

– Сколько у нас есть времени? – я, растерявшись, обернулась к Шону, который, увидев течь, от злости немного сжал мои плечи.

– Нужно оценить пробоину изнутри, – я вняла его словам мгновенно и повернула метлу в сторону люка на нижние уровни «Ветреного». – Слушай, а этого гаденыша морского поднять можно? У меня руки чешутся его повторно прибить!

– Трупный ветер не оставит он него ни следа, так что призвать еще может быть получится, а вот поднять – нет, потому что просто нечего поднимать, – мы пролетели рядом с дерущимся боцманом, и Шон приложил его противника по голове.

– Капитан, у нас повреждение! – тут же отчитался Матчет, отправляя еще одного нападающего за борт.

– Знаю, мы туда, – уже из нижнего коридора крикнул ему Шон. – Шерп, вода быстро прибывает. Ты что-нибудь можешь сделать?

– Задержать воду? Да, но починить корабль, вряд ли. Только дать нам время, чтобы добить работорговцев и перенести свой скарб на их корабль, – выдохнула я, понимая, что мне нужно сначала увидеть саму щель, через которую вода попадает на корабль, а значит, придется нырять. – Нам придется искупаться. Ты хорошо плаваешь?

– Ты издеваешься? Я – моряк! – возмутился капитан и начал снимать китель.

– И что? Уметь плавать на чем-то не значит уметь плавать без ничего, – пожала я плечами. – Тем более, нам придется нырять, – я вздохнула, посмотрев, как он сложил верхнюю одежду и осмотрелся, думая, куда положить. На полу тем временем воды стало уже по щиколотку. – Повесь на метлу, она нас будет ждать здесь. Пойдем, – кивнула я на лестницу, и первая спрыгнула вниз, смотав воздушные путы, подстраховывающие Шона.

Вода в открытом море была на любителя. На любителя ледяной воды. Пришлось кинуть согревающее и на себя и на своего спутника, а то мы промерзли бы еще на полпути. Набрав побольше воздуха в легкие и захватив с собой пару шариков воздушной стихии я погрузилась в воду с головой. То, что мы увидели внизу, не обрадовало обоих. Трещина, которую изначально было почти не заметно, сейчас разошлась уже в палец. Вода, прибывая, разламывала корабль на части. Здесь, в темноте трюма, да меня дошло, что счет буквально идет на минуты, и если у меня не получится ничего исправить, то тот скрежет, что доносится до ушей даже в таких условиях, станет последним, что я услышу, а «Ветреный» – нашей с Шоном могилой. Я посмотрела на машущего руками, в попытке удержаться на одном месте, капитана, и поняла, что нет смысла рисковать обоим. От него все равно толку тут не будет и подвергать его жизнь опасности слишком эгоистично. Я махнула ему рукой в сторону выхода, мол, плыви обратно, но он упрямо замотал головой и указал жестом на пробоину.

– Плыви наверх! – проникла я ему в голову.

– Я никогда не бросал женщину в беде одну, и сейчас себе этого не позволю! – буквально заорал мысленно он.

– Глупец, – закатила я глаза. – Тогда держи меня, мне нужно сосредоточиться, – он кивнул и, подплыв, обнял, да так крепко, что я чуть не выпустила остатки воздуха. Пришлось подтянуть к себе воздушные пузыри, и спокойно вздохнуть, заодно продемонстрировав Шону, как ими пользоваться.

Море отказывалось подчиняться. Ему не нравилось, что мы «засоряем» его глубины, что там наверху шумит что-то кроме волн и ветра. Оно злилось и хваталось за любую возможность отомстить гадким людишкам, посягнувшим на его покой. Я потянулась к нему, рассказывая, как мой капитан любит море, как он, будучи еще совсем юным все бросил и убежал на корабль, лишь бы быть ближе к морскому миру. Что он отличается от тех людей, которые устроили весь этот шум, а их мы обязательно усмирим и увезем, если море даст нам немного времени, чтобы мы могли уплыть. А потом мы оставим ему этот корабль в дар. Вода остановилась, стихия задумалась.

«Через два сна я заберу обещанное», – донеслось до меня эхом. «Ветреный» отчаянно застонал, а Шон подхватил меня на руки, готовый плыть к метелке. Вдруг нас подхватил водоворот и с невероятной силой стукнул об потолок, от чего я мгновенно потеряла сознание.

А первое, что увидела перед собой, когда пришла в себя, это лицо капитана, пытающегося меня поцеловать.

– Эй, я не принцесса из популярной сказки, которая от поцелуя возлюбленного просыпается! – возмутилась я и попыталась встать. Мы оказались рядом с метелкой, пол был влажный, но вода ушла. Лишь внизу еще что-то журчало.

– Ты не отвечала и почти не дышала, я хотел тебе помочь! – возмутился Шон. – Меня-то не головой приложило, а боком.

– Да, мне повезло меньше. Сколько я без сознания провела?

– Минут пятнадцать. Я не сразу смог выйти на лестницу, слишком сильное течение не давало и шагу ступить. Да и пришлось одной рукой держать тебя, а второй держаться за косяк, чтобы нас не смыло в пробоину. Но вода, уходя, разломала корпус окончательно. Сколько у нас есть времени?

– Море сказало два сна… Через два сна оно заберет корабль.

– Два сна? Что это значит?

– Не знаю, но мне почему-то кажется, что нужно поторопиться.

Идти было тяжело, голова отчаянно кружилась, Шон хотел сначала вынести меня на руках, но я запротестовала, ведь кто-то должен защищать мою тушку, раз я это делать не в состоянии. Потому я примостилась на метелку, подхватила сама себя воздушными путами и мы поднялись на верхнюю палубу.

Бой уже стих, наши добивали сопротивляющихся и связывали сдавшихся. Последних, к слову, было немного. Все же за работорговлю давали такие сроки и наказания, что некоторые предпочитали покормить собой рыб, чтобы не мучиться. Стоило мне перелететь на «Карагезгин», как тут же подбежал Орм и рядом приземлился брат.

– Ты куда пропала? Стихии словно взбесились! – Фил внимательно меня осмотрел, тут же подлечил, сочившуюся кровью, рану на затылке, за что заслужил мою искреннюю благодарность.

– Течь большая? Я видел сильный водоворот возле борта. «Ветреный» не спасти? – не остался в стороне старпом.

– Фиона смогла договориться с морем, но сколько у нас времени – не понятно. У нас есть два сна, но мы не знаем, что это значит.

– Вряд ли море имело в виду сон в нашем понимании или ночь.

– Если судить по морским жителям, то большинство спят минут по десять-двадцать каждые пару-тройку часов, – задумался Орм над словами капитана. – Но это очень натянутая версия. Тем более…

– Это может значить время и сна, и бодрствования в двойном размере, так и просто два сна, в смысле самого сна и у нас осталось около получаса, – закончила я за него.

– Матчет! – закричал Шон. На палубе обоих кораблей воцарилась тишина. – Организовать переброску вещей с Ветреного на этот корабль.

– Что делать с пленными? Будут мешаться и саботировать, – боцман положил руку на меч и с прищуром посмотрел на связанных.

– Я ими займусь, – улыбнулся Фил. – Вообще их нужно поменять местами с людьми из трюма, но это позже. Пока присоединятся к своим менее удачливым товарищам, – он махнул на тех, которые еще в начале боя попали под его ментальное воздействие и сейчас сидели, мирно покачиваясь из стороны в сторону. – Перебросишь мое тоже? – посмотрел он на меня. Я кивнула.

– Положить дополнительные мостки! – команда боцмана прозвучала, как гонг перед началом испытаний в академии. – Первая смена – личные вещи, вторая смена – провизия, третья смена – охрана и на подхвате! Хватаем все пожитки и тащим сюда!

Матросам повторение приказа не требовалось, мгновенно через борта было перекинуто еще четыре широких мостка, названные смены разделились, половина третьей сразу перепрыгнула на наш корабль и заняла оборонительную позицию, оставшаяся часть третьей и другие две смены выстроились в цепочки, и довольно споро перекидывали вещи на «Карагезгин».

Сначала я удивилась такому странному подходу, ведь те, кто сейчас на нашем корабле в первую очередь перекинут свои пожитки, и это показалось мне не справедливым. А потом я подумала, что если бы они начали бегать туда-сюда каждый, то поднялась бы суматоха, тратилось время на перемещение, еще бы и кого-нибудь в море могли случайно столкнуть. А тут царил неимоверный порядок.

Я же подбросила Шона, чтобы он собрал свои и Орма вещи, и забежала в нашу каюту. Благо, у нас с собой почти ничего не было. Вот только стоило мне наклониться, чтобы засунуть в сумку мелочи вроде расчески, как сзади послышались шаги.

– Сдохни сухопутная тварь! – заорал мужик, опуская на меня изогнутый кинжал.

Первый раз в жизни я не успела сделать ничего магического, только выставить руки вперед, пытаясь перехватить ладонь с кинжалом, что оказался на опасном расстоянии от моей груди.

– Бить в спину это так не по-мужски! – выговорила я нападающему, отпихивая от себя, и посылая воздушные путы, спеленавшие его раньше, чем он мне ответил.

А после я устало присела рядом с ним, мысленно выговаривая себе за свою беспечность. Ведь слишком была самонадеянна, ни на секунду не сомневалась ни в своих силах, ни в умении противостоять чему угодно. Расслабилась. А в итоге прилетела головой в потолок и чуть не осталась лежать на тонущем корабле с кинжалом в спине. Я, прищурившись, посмотрела на моего неудавшегося убийцу, столько ненависти плескалось в его глазах, столько презрения… В голову даже прокралась подленькая мысль «забыть» его здесь, оставить жертву для моря, но совесть тут же заныла, что это совсем не по-человечески. И вообще, стражи защищают жизни, а не лишают их. Пришлось перекинуть его через древко метлы, сверху прикрепить подушки в связанных одеялах и, захватив сумки, возвращаться на «Карагезгин».

– Ты, смотрю, не одна, – съехидничал брат, забирая у меня свой багаж.

– Надо бы сказать дамам на следующем балу, что достаточно куда-то поплыть и сразу в кавалерах отбоя не будет, – хмуро выдала я. – Мое тоже возьми, слетаю, заберу нашего капитана.

– Какая ты заботливая, сестрица, – ухмыльнулся Фил, но я не стала реагировать, только топнула ногой, отталкиваясь от палубы.

Шон тоже особо мудрить не стал, скинув все вещи в простыню и замотав ее на узел. И теперь ходил около сундука, без которого, видимо, уплывать не хотел. Увидев меня, он, прицениваясь, глянул на метлу, потом на сундук, покачал головой, подхватил мешок из простыни и кивнул мне. В этот момент корабль подозрительно заскрипел.

– Скорей! – повернулась я в проходе, поторопила его и почти сразу почувствовала тяжесть за спиной. – Время вышло!

– Все прочь с корабля! – крикнул Шон, а я усилила его голос магически, чтобы те, кто внутри, тоже услышал. Матросы мгновенно высыпали на палубу, посмотрели на нас, мчащихся прочь и ломанулись к мосткам. Каждый при этом тащил что-то в руках.

– А ничего, что ты во главе бегущих? Команда не обидится? Вроде как капитан должен последним покинуть корабль, – ни к месту задумалась я о капитанской чести Шона.

– Ты хочешь меня высадить? – усмехнулся он. – Хороший капитан может покинуть корабль любым по счету, если при этом его экипаж выживет. А мой уже практически весь на новом судне.

Я снова посмотрела вниз. Мужчины не только успели перебраться через борт, но уже и мостки убрали. «Ветреный» опустел и обиженно загудел, а море вокруг него вспенилось, забурлив. Освобожденный же «Карагезгин» тихо отплывал от обреченного корабля.

– Слишком медленно, – хмуро посмотрел на показания у руля Шон, когда я приземлила нас на капитанском мостике, где толклись Орм, Руперт и Дани. – Нас может затянуть следом.

– Нет, но держитесь крепче, – я указала пальцем на стоящего позади всех Филиппа и окутала борта воздушной сетью в человеческий рост, а через мгновенье паруса надулись так туго, что всех отбросило назад.

Шон бросился к старпому, чтобы помочь удержать ему рулевое колесо, Капур помог подняться дочке лесника и побежал к экрану с данными. Я же проверила брата, который схитрил, привязав себя путами, и сейчас опирался на них с закрытыми глазами. Смотрелся он при этом в магическом зрении то ли как паук в паутине, то ли как будущий обед того паука, впрочем, не важно. Главное, что он продолжал поддерживать нужную скорость ветра. Убедившись, что с ним все в порядке, я пошла проверять экипаж. Но не успела я спуститься с мостика, как меня тут же поймал боцман.

– Я, конечно, благодарен, что вы обезопасили моих людей, но как их оттуда теперь достать? – он указал на несколько человек, бултыхавшихся в моей сети на ветру, без какой либо возможности освободиться.

С трудом сдержав смех, я подтянула стихии себе и вытряхнула страдальцев на палубу. Те потерли ушибленные места и, поблагодарив, вернулись к тому, чем занимались до позорного полета за борт.

Позади нас взревело море, и все что я успела увидеть, это столб воды, поглотивший грот-мачту «Ветреного».