3

Создавалось такое впечатление, что папа вспомнил, что у него есть дитё и решил уделить мне время. А так как времени у него не было, опять взял с собой на непонятную встречу. Куча неизвестных имён, какие-то договора, странные дела. И липкие мужские взгляды на моём лице и фигуре. Но вместо папы — профессор философии Государственного университета, Данил Казимирович, который налил в фужер мне сухого вина, такого противного и невкусного, что я скривилась.

— Вообще-то я не пью, — сообразила я, хотя надо было сразу отказаться.

Пью, как миленькая. Ося подсадил на утренний кофе с коньяком. Капельку всего, но так весело сразу.

— Кислое? — поинтересовался Казим и, не дождавшись ответа, ловко так щёлкнул своими длинными красивыми пальцами.

Подбежал официант, и профессор заказал ему мёда.

— Как же не пьёшь? — Малой делал наигранно удручённую физиономию. — А за знакомство?

— Очень надо, — буркнула я. — С Данилом Казимировичем мы уже знакомы.

— И как близко? — мурлыкнул Малой и накренился ко мне по столику.

Я от него отвернулась и упёрлась взглядом в профессора. Красивый гордый профиль, изуродованный ужасной бородой. Казиму принесли мёд в чашечке, и он попросил зажечь свечу на нашем столе.

— Девочкам полезно сладкое, — сказал он, изящно так, по-аристократичному болтая над пламенем свечи вином в бокале. — Особенно перед сном.

— Особенно пососать, — добавил Малой, и мы с профессором уставились на него, как на того самого плебея, что портит наш вечер патриций.

Данил Казимирович отдал мне бокал, и я пригубила вина. А оно! Совсем другое дело! Аромат мёда и винограда, стали проявляться тонкие нотки терпкости. Мама всё мечтала, что я стану сомелье. Отправлюсь учиться на дегустатора вина.

Я захмелела с нескольких глотков. Сидела, смотрела, как стекает напиток по стеклянным стенкам. Внутри разжигалось пламя, становилось очень тепло и томительно жарко. Профессора уже не портила борода. В его правом — золотом глазе играло пламя, а в левом — синем ломались подтаявшие льды Полярного круга. И был он весь такой статный, изысканный и породистый, что я невольно загляделась на него и куда-то поплыла.

А потом перестала строить из себя даму из высшего общества и залпом допила остаток сладкого вина. И как-то сразу попочку мою понесло на приключения, захотелось движения и много шума. А в ресторане было уныло и слишком замшело.

— Леночка, — Малой явно увидел во мне благодушие и уступчивость, хотел подлить ещё вина, но я закрыла свой фужер рукой и, приподняв одну бровь, расплылась в улыбке.

— Я вас выгуляла в эту богадельню, теперь вы меня в ночной клуб сопроводите.

В глазах Малого появились чёртики, освещая себе путь десятком огоньков. Он витиевато как-то гнул свои бесформенные губы, говоря что-то без слов Казиму и шельмовски подмигнул.

— Лучше ещё вина и здесь на столе потанцуете, — устало отозвался неразводимый на шалости препод.

— Надо в клуб, там нумера и всё такое, — шептал Малой.

— Вип-кабинки, — поправила я. — Но я с профессором, и вам ничего не светит.

Я вместе со стулом подвинулась ближе к более или менее надёжному Данилу Казимировичу и сделала вид, что я с ним. А потом вскочила и потянула профессора за собой.

— Не спешите, Иванова, — строго сказал Казим, — я только начал привыкать к вашей юбочке.

Я ловко вытянула номерок из кармана его пиджака и радостно побежала на выход. Одежда наша висела на одном крючке, поэтому куда он денется, побежит следом, как миленький.

Пришлось в гардеробе подождать мужчин. Я держала в руках пальто профессора, нежненько пропитываясь запахом его одеколона. И это был настоящий дурман. Я вспомнила вкус его губ и прикосновения его сильной руки к моему запястью. Похоже, я куда-то падала, где-то утопала или уже…

Достала телефон и просмотрела сообщения. Лёшка писал, что опять с температурой дома валяется. Ося был не рад ночной смене на железной дороге. И папа прислал сообщение. И пусть он мой приёмный, но меня родители очень сильно любили и гордились мной. Опекали так сильно, что сообщество Стражей я в глаза не видела. Всё мечтали меня замуж выдать, чтобы я осталась преподавать в школе для особо одарённых детей рядом с ними в Москве, а меня унесло. Я сама хотела.

«Скажи одно слово, и папочка вытащит тебя из этой жопы мира. У папочки много денег, и мамочка всё устроит для тебя».

«Спасибо, пап. Я останусь в жопе. Маме привет».

Мы действительно ехали в клуб. Я сидела на заднем сидение, удобном с прекрасной бархатистой обшивкой. Запрокинув голову на подголовник, ловила дзен. Немного мне нужно. Я прибывала в блаженном состоянии, была легка, и приятное состояние нежного хмеля вело к влечению.

Посмотрела на торчащую впереди шевелюру своего профессора и подумала, что люблю его. Такого вот строгого такого неприступного.

— В какой клуб желаешь, Иванова? — спросил Казим.

— У меня имя есть, — улыбнулась я. Захотелось, чтобы он меня по имени называл, ласково. И под юбку заглядывал.

— Леночка, — обратился ко мне Малой, повернувшись. Я недовольно поморщилась. Третий был в нашей компании лишним. — Куда едем?

— Я не знаю. Я по клубам не хожу, — ответила я и задумалась. Лёшка ходил, он у меня ходок. И помниться что-то называл… — Клуб «Мечта».

— Это на Первомайском, — сказал Малой очень серьёзным низким голосом. А со мной сюсюкался, как с девочкой. А, ну, да я и есть девочка. Они же старше. А мне почудилось, что я вполне могла бы со своим профессором замутить. И что-нибудь у нас получилось.

Я человек решительный. И в этот момент чётко решила, что расстанусь с Лёшкой и попробую познакомиться с Данилом… Интересно, он мне позволит его называть по имени? Я ж своего всё равно добьюсь.

Вот на кой мне Лёша? Я же знаю, по какой причине он мне предложил встречаться.

Мы уже в клуб вошли, я куртку сняла и в руки взяла. Пока мои спутники оплачивали вход и вип-кабинку, я прошла в дымящее, пронизанное лазерными лучами помещение. Народ клубился. Разношерстные по моде одетые мальчишки и девчонки. И среди них одна стайка в чёрных балахонах и широких капюшонах. Это боевые маги нашего университета. Выпендрёжники. Щеголяли мухи в кедах перед ровесниками. Типа — мы банда, обходи нас стороной.

Первый урок по боевой магии посвящается тому, что боевой маг не должен выделяться из толпы, не должен применять силу и участвовать в потасовках. В конституции страны даже статья есть: «Конституция Российской Федерации не распространяется на боевых магов». В стране нет смертной казни, а для нашего брата есть. И за драку с простым людом можно получить пулю в лоб, сразу в зале суда.

В Республике есть министр магии и шесть его верховных магов. Кто они никто не знал, и только сам министр Мороз Павел Евгеньевич мелькал в интернете, давал интервью и заполнял местные газеты своими печальными глазами и бровками-домиком.

Если маги такого уровня о себе не заявляют, то нам, школоте, вообще, не стоит носы показывать.

Больной Лёша, который жаловался мне, что борется с температурой и сезонным гриппом, отжигал под электронную музыку и лапал невысокую блондиночку в белом платье.

Вот так и рождаются комплексы неполноценности и полное разочарование в молодых людях. С другой стороны, всё складывалось, как нельзя лучше. Ведь Лёша гулял со мной из принципа. Два месяца назад он, представитель третьего курса пришёл принимать экзамен у нас, «свежего мяса», и я при жюри урыла его носом в песок на радость всему первому курсу. Ося тогда мне сказал, что я задела Лёшино мужское самолюбие, поэтому он решил меня в любом случае поиметь, и пригласил на сведение сразу после экзамена. Но за два месяца, я так и не позволила ему показать мне то самое мужское самолюбие, и оно видимо устраивало разрядки на стороне.

Я позвонила ему с кровожадностью наблюдая, как он кинул свою блондинку и несётся в место, где тихо, чтобы ответить мне, как у него болит голова, и температура перевалила за тридцать девять. Даже не заметив меня, хотел пробежать мимо, но я поставила ему подножку. Лёша упал, запнувшись об мой ботинок, но быстро поднялся на ноги, уже собирался накинуться на обидчика. Замер. Стащил с бритой головы капюшон.

— Боевые маги никогда не падают, — громко сказала я. — Даже на льду.

— Идиотка фригидная, — сплюнул к моим ногам и медленно вернулся на танцпол. Обнял, прижал к себе девушку и вцепился своим противным слюнявым ртом-ямой в её накрашенные губы.

Я накинула куртку и, со слезами обиды, потащилась из клуба. Вышла в холодную майскую ночь. Мне свистели, предлагали познакомиться, но я шла прочь от этого места в сторону своей квартиры, до которой идти, кстати, не далеко, но по паркам и скверам.

Хотела ведь расстаться с Лёшей. Так почему же так плохо? И не было у нас ничего общего и встречались не часто. В универе нас вроде как парой объявили, и теперь я получаю статус «бывшей» или ещё хуже «брошенки». У меня, конечно, есть Ося, я могу и пыль в глаза кинуть, что мы вместе, но не хотелось всей этой показухи. Скорее наоборот, я бы тайно встречалась с профессором…

Казим!

Я забыла, что там у нас вип-кабинка. Обернулась, а ушла от клуба на приличное расстояние и уже стояла в небольшом парке, где не работало несколько фонарей. Никто за мной не шёл, Данил меня не искал. Зря, я вообще себе нафантазировала, что будет у меня взрослый любовник.

Тяжко вздохнув, я повернулась и вросла в землю от неожиданности. В шагах десяти от меня стоял огромный зверь и в темноте горели его жёлтые глаза.