26

Кому Республиканская больница, а кому дом родной. Опять я в этом месте, недалеко от кабинета бывшего главврача, который ремонтировали уже третий день. Хирургическое отделение, за окном лес над ним летнее солнце.

Отдельная палата с удобной кроватью и телевизором.

На весь экран лицо министра верховных магов Северной Республики Малова И.Д. Он пытался сделать печальную физиономию, как у Мороза, но не получалось. Хмурился, давал интервью, рассказывая, как старались маги убить лесное чудовище. Слабоват Малой для чиновника такого уровня, не хватает искренней лжи и страшного горя в глазах. Только что болтун. Так всё сладко рассказал, что выставил дракона виновным.

Но ему не верили. Репортаж один за другим шли весь день, рассказывая, как жители всей республики стали рисовать на стенах дракона, строить ему воздушных змеев, и радостно собирать митинги в его поддержку. Оказалось, свидетелей бойни дракона с Лешим было предостаточно. Всех разогнать не получилось, заткнуть рты тем более. Интернет пестрил короткими видеороликами, где мой прекрасный, распрекрасный Данил Казимирович парит в ночном небе.

Обещал позвонить, не позвонил. Заморил до смерти. Меня угрожали, что накормят через капельницу. А этого допустить я не могла. Поэтому решила сбежать.

Я спокойно оделась в джинсы и лёгкую курточку с капюшоном. На улице тепло, но я такая теперь известная, что лучше никому не показывать лицо и тем более руки. Закинула походный рюкзак с вещами на плечо и вышла из своей благоустроенной палаты.

Мне в след кричала медсестра, что я должна лежать и не двигаться. Но я, прихрамывая, быстро от неё сваливала окольными путями.

Лето пришло. В полной красе с тёплыми днями и буйной зеленью по всему городу. Я шла, низко наклонив голову, держала руки в карманах. Жарко мне не было, скорее я мёрзла от недоедания, потери сил и страшного, изъедающего душу, одиночества. В автобусе пряталась от всех в углу и отворачивалась от пассажиров. Ехала в дальний район города.

Поддерживая историю о том, что мы с Осей парочка, я переезжала к нему на время. Они с Ликой уже перевезли мои вещи, освободив квартиру под глобальный ремонт. Теперь я буду жить в доме, вместе с мамой Оси и её хахалем. Но это не интересовало меня. Я периодически смотрела на свой молчаливый телефон и ждала… Ждала! Пару раз набрала номер Казима, он, гад летучий не доступен. Последние силы заканчивались, я больше так не могла. Угораздило меня влюбиться в дракона. Как теперь жить?

Появлялась мысль сбежать к родителям. Но они точно будут настаивать на браке с Валентином или ещё кем. А я не могла. Я слишком сильно любила своего профессора.

Автобус остановился на конечной остановке, и я продолжила свой путь мимо заборов и домов. Старые теснились с новыми коттеджами, благоустроенные лужайки рядом с огородами.

Дом Оси был длинный на две квартиры. В одной половине жила семья Бергер, другая пустовала, либо её сдавали на короткое время.

Я прошла через скрипучую калитку в, тенистый от яблонь, двор и замерла. На покосившемся деревянном крыльце сидел неказистый, заросший рыжей бородой, мужичок. Смотрел на меня колдовскими изумрудными глазами. Сидел полуголый, поэтому его зелёная наколка от правого уха по правой руке была отчётливо видна. Дракон извивался и влетал в пять копий Тёмных хрустальных врат.

— Здоров, Ленусик, — прохрипел Марк Аркадьевич, и у меня что-то внутри упало и стало болтаться в пятках, потому что я не смогла двигаться.

— Вы ж умерли от цирроза печени, — сказала я своему первому учителю по боевой магии.

— Хрен дождётесь, — рассмеялся Марк Аркадьевич и подмигнул мне.

— Тут дядька из Москвы сказал, мол, я последняя из Стражей, — я с места не уходила, поворачивалась по сторонам, разводя растерянно руками.

— Для правительства, мы мертвы, — сказал мой преподаватель. — А для своих, живы.

Вышла на крыльцо высокая плотная женщина. Мать Оси по имени Тордис. Ни лица, ни фигуры, безликая, никакая. В кого Ося такой залипательный красавец, неизвестно.

— Доброе утро, Лена, — она говорила тихо с ярким скандинавским акцентом, глотала слова. — Твоя комната готова.

Я смогла сдвинуться с места. Подошла к рыжему боевому магу и опала рядом с ним, с тоской в глазах, посмотрела на его лицо. Хоть что-то в этой жизни приятного случилось. Я улыбнулась, и Марк Аркадьевич провёл рукой по моим волосам и рывком прижал к себе.

— Знаешь, что удумали? — прошептал в моё ухо. — Решили Стражей пронумеровать, как породистых собак в канис клубе. Нас. Род Стражей взять под контроль. А теперь, после яко бы смерти всех Стражей, сидят эти дядечки и боятся, как бы бунтов по стране не было.

— Вы все здесь? — так же тихо шепнула ему на ухо.

— Да, — он ударил по моему носу. — Дуй, развлекайся, завтра будем изучать Тонкую магию, Сильную ты уже освоила.

Я рассмеялась и прижалась к марку Аркадьевичу, как к родному. А он и был родной. Мой самый лучший препод. Не то что некоторые.

Тордис отвела меня в маленькую комнату с низким потолком. Там стояла, заправленная лоскутным одеялом, узкая кровать. Окно было закрыто занавеской. Был ещё старый шкаф, больше ничего не влезло. На дальней стене висел от потолка до пола красный ковёр с узорами. Тордис отодвинула его в сторону, показав мне дверь.

Дверь была в соседнюю часть дома. Не их часть. Скинув рюкзак на кровать, я подошла ближе.

— Иди, — улыбнулась мне женщина и нажала на ручку. — Иди туда.

Я с сомнением посмотрела в приоткрытую дверь. Протиснулась в другое помещение. За моей спиной упал ковёр на место, и дверь закрылась.

Я оказалась в другой части дома, которая отличалась современной обстановкой. Были снесены стены. На всех окнах тонкие жалюзи, поэтому в помещении было не светло, но и не темень. Гостиная соединена с кухней. Красивый голубой кухонный гарнитур и обеденный столик на двоих. В гостиной был камин и большая кровать, а ещё стол. На полукруглой столешнице стояли включённые три монитора, работал процессор, и большая клавиатура с подсветкой сигналила красными огнями.

На первом мониторе — беспрерывно шли показы коротких роликов, как дракон сражается с Лешим. На другом — мелькали какие-то графики. На третьем — двигался чат на английском языке.

Я вздрогнула, когда в комнату вошёл мужчина. Я его сразу не узнала, он похудел, возможно, как и я. Гладко выбритый, волосы хохолком стояли вверх. Данил был после душа, на узких бёдрах белое махровое полотенце. Капли воды стекали по рельефному телу. Два разноцветных глаза поблёскивали.

На меня навалилась слабость, ноги подкашивались, и я с трудом устояла на них. Данил подбежал ко мне и крепко обняв, вцепился губами в мои губы. Запах любимого мужчины ударил в голову, и я сильно захмелела, куда-то поехала, и ноги не удержали. Я упала в его руки. Настырный язык проник мне в рот и лобзал, проникал в меня, обвил там всё.

Слёзы сами потекли в три ручья. Задыхаясь, я оторвалась от поцелуя и разрыдалась навзрыд. Кричала куда-то в его плечо, стала лупасить его слабыми кулаками.

— Обидел, обидел меня, — всхлипывала я, задыхаясь от всех тех чувств, что варились внутри.

— Прости, моя радость, — он сжимал меня в своих объятиях. Гладил, стараясь успокоить, а я не могла так просто успокоиться, это было слишком тяжёлое испытание для меня.

Опять его рот, горячий, нежный. Он зацеловывал в неистовстве моё лицо и слизывал слёзы. Сорвал с бёдер полотенце, как я когда-то простынь со своего обнажённого тела. Остался в чём мать родила, жался ко мне, тыкая в живот своим возбуждённым членом. Он стащил с меня курточку, усыпал поцелуями плечи. Рывком подхватил на руки и отнёс к кровати.

Слетели с меня тапочки. В нетерпении мужчина стащил с меня джинсы и трусики. Цепляясь пальцами за бёдра, Данил упал ртом между моих ног. Издавал такие ненасытные звуки, что я сквозь слёзы, рассмеялась.

Всё зажгло внизу, воспалилось желанием. Язык ласкал меня, внутреннею часть бёдер усыпали поцелуи. Руки скользнули по животу и выше. Сквозь тонкую ткань бюстгальтера защемили сильные пальцы мои воспалившиеся соски. Я ухватилась за его запястья и легонько потянула на себя.

Муж. Мой муж поднялся выше, лёг между моих ослабленных бёдер и вошёл внутрь узкого лона, которое засочилось, затрепетало от удовольствия. Я попыталась изогнуться, но Данил навалился всем телом. Вошёл в меня на всю длину и замер, стараясь отдышаться. Его тело пробивала мелкая дрожь, он покрывался потом.

— Я не могу без тебя, — шепнул на ухо и сделал толчок.

Меня забило в сладких судорогах, я зажимала мышцами его член и ёрзала под ним. Открыв рот, хватала воздух, смотрела в восхищённые разноцветные глаза и тонула в них. Это было выше моих сил, он слишком хорош, слишком любим. Я всем телом прижалась к нему, с силой обхватив ногами, уронила пятки на его ягодицы. Так было больно в одиночестве, и так сладко с ним, что не выдержала, царапнула спину и прикусила его плечо.

Данил зарычал и стал с силой вбиваться в меня, пока сам не кончил. И тела наши, разгорячённые не просто слиплись, слились воедино. Он не выходил из меня долго. Так и лежали в тишине. Поговорить надо, но сил хватало только на поцелуи. Это было эмоциональное истощение, полная потеря сил, и теперь необходимо было набраться любовной энергии, а потом уже закатывать скандалы и устраивать разборки.