Бонус

Бонус Как (не) огорчить дракона

— Нет, Данил, — зарыдала я в трубку, ныкаясь в углу аудитории.

— Радость моя, одно твоё слово, я прекращаю твоё существование у всех на глазах. Спрячу, ты — моё сокровище. Ты не будешь мне изменять, я верю, я знаю это.

И это мой ревнивый муж! Он согласился на то, чтобы я вступила в фиктивный брак с иностранным магом. Следователь по особо важным делам Борзой, это фамилия такая, можно сказать, говорящая. Так вот, Борзой Сергей Владимирович был моему мужу нужен. Потому что не простая это шишка из Москвы приехала, влиятельная. Необходимо ухватить его, как Данил сказал: «за яйки» и вести, куда нам надо. А нам нужна Первая Магическая Республика. Поэтому я буду плясать под следовательскую дудку.

Борзой всё мечтал побывать в каком-то мистическом параллельном мире, а предполагаемый муж был как раз Проводником, таким магом, который управляет пространством. Какой-то особенный, невероятно дорогой. Мне его нахваливали всем министерством магии. Этот брак одобрен в тайных кабинетах. Предполагаемый муж был спасён от смертной казни в Канаде и тайно привезён в Россию.

— Смотри, — озлобилась я. — Буду время с мужем проводить. Ни о каких интимных встречах речи быть не может.

Я отключила телефон и проглотила обиду. Ночевать сегодня пойду к себе на квартиру.

Данил перезванивал, а я с коварной ухмылкой скидывала звонки. Шла по заснеженному проспекту вниз. Зашла в кафе «Юность», взяла с собой плотный ужин и бутылку сидра. Пошла начинать новую свободную жизнь. Пусть дракон изводится на ревность.

Был декабрь месяц, и улицы пестрили лампочками и гирляндами. Я слишком долго была у дракона взаперти и под строгим его надзором. Теперь даже удовольствие получала от одиночества.

Влетев по лестнице, я радостно распахнула дверь в свою отличную квартиру, а там творился настоящий кошмар. Из кухни к моим ногам упал съёжившийся Малой. Верховный маг, втянув голову в плечи спрятался за моей спиной. Пышногрудая Лика дубасила скалкой Осю, который попискивал, укрываясь от ударов руками, сдачи любовнице не давал, и не пытался усмирить. Она орала так громко, что соседи приходили послушать, какой Ося кобель.

— Что случилось? — ошарашенно спросил я у министра.

— Ося переспал с девкой с подъезда Лики прямо в её квартире. И ушёл после этого. Но от возмездия не убежишь.

— Не, а я не поняла, что вы в моей квартире делаете?! — возмутилась я, понимая, что вечер не удался однозначно.

— А потому что ты, как последняя идиотка, продолжаешь ключ от квартиры под ковриком хранить, — ответил Малой и хотел всунуть свою визитную карточку разгорячённой Лике. Но та, только толстую косу за плечо откинула и гордо вышла из квартиры.

Я скинула унты и прошла на маленькую кухоньку, где был сделан великолепный ремонт в стиле прованс. У меня была плиткой выложена столешница и золотой кран сиял в свете модной люстры.

Я посмотрела с высока на Осю. Тот понуро поднял потемневшие глаза с отвратительным нездоровым блеском.

— Я предупреждала, что хрустальный шар даст о себе знать.

— Передоз, Ося, — подтвердил Малой. — В таком состоянии до рудников рукой подать.

— Да ладно, я чутка на нервной почве, — криво усмехнулся чернокнижник и отобрал у меня бутылку с сидром.

Вечер был на троих. Я даже не ожидала, что так получиться. Телефон мелькал, принимая звонки и сообщения от дракона, он у меня проходил под название: «Бесячая подружка».

— Кто такая? Познакомишь? — уминал моих крабов Ося и пялился на мой бюст под тёплым свитером. Всё. С Осей лучше не оставаться один на одни, он съехал с катушек.

— Вынос мозга на дому, — спокойно ответила я.

Звонили с другого номера. И я решилась взять трубку, надеясь, что Данил Казимирович оставил меня в покое.

— Здравствуйте. Мы ещё не знакомы. Меня зовут Алик, я хирург, новый главный врач Республиканской больницы. Решил позвонить вначале вам, федералам вы сами позвоните, — ответил приятный мужской голос.

— Что с ним? — я уже догадалась, по какому поводу звонок. Муженёк мой новоиспечённый не доехал до города.

Врач не ожидавший такого вопроса немного помедлил, но ответил:

— Жив, состояние удовлетворительное, динамика…

— Номер палаты, — перебила я.

— Хирургическое отделение, пятьсот двадцать первая. Тут две родственницы с ним, на нашем языке не разговаривают…

— Сейчас буду.

Я положил трубку, глубоко вздохнула:

— Блин, вот не везёт мне на мужиков. Поехали, Малой, похоже, мой суженый того… при смерти.

— Недавно же на поезлд посадили, — растерялся Малой, запёхивая в рот остатки ужина. — Так, хрустальный торчок, ты с нами.

Министр прихватил с собой Осю, и мы втроём вышли в холодный зимний вечер.

Чёрный внедорожник Малова доехал до больницы быстро, а мне казалось, что он еле тащится. Все время подгоняла водителя. Я не поняла, почему так беспокоюсь. Наверно, боялась сорвать Данилу планы.

Бежала со всех ног в холл больницы, там не обратив внимания на охранников кинулась в хирургическое отделение, пританцовывая в лифте.

С появлением нового начальства все в больнице изменилось, о присутствии Веры ничего не напоминало. Коридоры были хорошо освещены, все окна открыты, проветрено и чисто. Медсестра на посту скромно одета в белый халат, спрятала белые груди и больше не красила лицо. Она обеспокоенно проводила взглядом нашу компанию, и помчалась звать врача.

У палаты, куда поместили моего фиктивного мужа, расположились две маленькие старушки. Они расстелили коврики у двери и сидели, караулили своего спутника. Скрюченные, лица смуглые с маленькими черными глазами, очень богато одетые в красные и жёлтые одежды. Седые волосы укрывали платки с монетками и бахромой. Они приникли ко мне, стали целовать мои руки, щебетали старческими голосами на каком-то совершенно странном языке. Я бы подумала, что они китаянки, но одолевали меня смутные сомнения на этот счёт. Я переступила через них и вошла в палату.

На каталке под капельницей лежал мой будущий муж. Так и вспомнился интересный факт. Если читать сказку Шахерезады «Алладин» на арабском, то она начинается словами: «Алладин был маленький китайский мальчик».

***

В палату вошёл высокий, широкий мужчина в белом халате. Он не позволил старухам и медсестре пройти за собой, закрыл дверь. Это был Алик. Гладко выбритый, коротко стриженый голубоглазый мужчина средних лет.

— Он говорил? — спросила я у него, взяв ребёнка за руку.

— Да. Назвала своё имя — Хиё, и ваше. Их привезло такси из Умы. — Хирург подошёл к мальчику и задрал рубаху. Живот был перевязан бинтом. — Рана рваная, трёхдневная. Я так понял, старухи её зашили, но неудачно. Мы вычистили, снова зашили, сейчас антибиотиками колем. Температура поднялась, это хорошо. В ране была магия и вот это, — он отдал мне сдвоенные иголки сосновой хвои.

«Леший», — эхом раздалось в моей голове имя чудовища, обитавшего в лесах Умы. Но Лешего убили, а магия была явно его, я чувствовала это на ощупь, тёмная, злая.

— Выживет? — как-то страшно стало за ребёнка.

— Да.

— Я останусь здесь.

— Хорошо. Старух пустить? — врач собрался уходить.

— Нет. Я сама к ним выйду… Позже.

Осталась стоять рядом с Хиё, думая о том, чем бы могла ему помочь. Маленький, смуглый, худенький. Утонул в белой больничной рубашонке. А глазницы огромные и веки-синие.

Я взяла телефон и набрала Данила. Он обещал, что телефон не прослушивается, очень надеялась, что в палате ещё не побывали федералы, не навтыкали «жучков». Но всё равно обходила палату, подглядывая под столы и стулья.

— Да, радость моя.

— Приехал мой муж. На вид лет восемь, не больше.

Тишина в трубке. Поэтому, я продолжила:

— Лешего нет в живых, а его магия есть. Мальчишка попал под раздачу. Я так поняла, сошёл с какой-то станции в районе Умы и помчался биться с местной нечестью. Пострадал.

— Елена, вспоминай, что ты видела на Холодных камнях, — строгим голосом спросил Данил. Он всегда в деле, всегда в курсе событий. Я бы поиграла с ним в обиженную жену, но не время.

— А ведь правда! — выкрикнула я, и огляделась по сторонам. — Леший взял насильно девушку, и она понесла от него. Там есть наследник.

— Держи меня в курсе, — шепнул в трубку Данил. — И помни, я в любое время выведу тебя из игры.

— Помню, — вздохнула я и, отключив телефон, вышла из палаты.

Обрушилось на меня несчастье в виде четырёх корреспондентов местных газет, двух полицейских, двух охранников, что сопровождали всех к палате, Малова, который решил пообщаться в столь ранний час. Тут же Ося приставал к медсестре. Две старухи от дверей не отходили и все время что-то трещали на ужасном языке. Все были вынуждены расступиться, когда появился следователь по особым делам в сопровождении охраны. Двое военных отодвинули в сторону собравшихся, хотели отстранить старух, но те визжащими голосами стали ругаться. Я скалой встала на пути следователя, взглядом показывая, что пройти не дам. Старухи тут же встали по обе стороны от меня.

— Сергей Владимирович Борзой, а не оборзели вы? Ему лет восемь, какой брак?

— Отличный брак, — ответил невозмутимый следователь. — Конституция Российской Федерации на боевых магов не распространяется. Посторонитесь, я…

— Это мой муж, и так как он несовершеннолетний, мне решать, будете вы на него смотреть или нет, — я сложила руки на груди, старухи низкорослые тут же сделали так же.

— Он ещё тебе не муж.

— Малой! Работников загса сюда и свадебного фотографа!

— Лучше расскажите мне, кто они? — продолжила я разговор с Борзым.

— Индейское племя атапаски.

— Капец, — вырвалось у меня. — На ребёнка напали. В нашем посёлке Ума. Точнее он сам с поезда сошёл и получил.

— Знаю. Сражалась с Эти, получила ранение. Старухи дотащили до населённого пункта. Там, за два слитка золота их согласились довести до города, — следователь усмехнулся хитро. — Два слитка, не хило, ещё водитель думал соглашаться или нет. Водителя мы найдём, золото вернём.

— Можете конфисковать, мы не нуждаемся.

— Хорошо, — Борзой хлопнул папкой и откланялся. Когда он отошёл от двери, на его место подошла медсестра в маске с тележкой впереди. Когда дверь приоткрылась, щёлкнула вспышка фотоаппарата одного из корреспондентов. Я озлобленно выкрикнул ругательство, зашла следом за медсестрой и закрыла дверь на замок.

— Ой, — произнесла медсестра, застыв на входе.

Мальчик сидел на кровати. Утреннее солнце скользнуло в блестящих черных, как крыло ворона растрёпанных волосах. Его глаза огромные раскосые на пол лица, темно-синие, как два звёздочных сапфира на бледном изнеможённом личике. Он был похож на мультяшку, анимэшку.

— Ена? — спросил он, глядя на меня.

— Да, Лена, — улыбнулась я и помахала ему рукой. — Привет, Хиё.

Медсестра задрала мальчику рубаху, стала срезать ножницами бинты. Опять замерла, когда вместе с бинтами в её руки выпали нити, которыми сшили рану. А раны не было. Плоский смуглый животик и даже шрама не осталось. Выронив из рук ножницы, медсестра бросилась из палаты за врачом.

Хиё сидел, свесив тонкие ножки с каталки

— Как ты себя чувствуешь? Ты говоришь по-русски?

— Гаваю, — ответил ребёнок, — и так посмотрел на меня, сиротинушкой, что невольно вспомнился бывший министр магии Мороз.

В палату прошёл врач Алик и взбудораженная медсестра, две старухи с котомками и уже хотели пройти корреспонденты, но Малой их грубо откинув, пропустил только полную тётку с документами в руках.

Когда врач закинул рубашонку, чтобы осмотреть место, где была рана, одна из старух, которая все это время делала вид, что не говорит на местном диалекте, неожиданно заявила врачу без капли акцента, что она тоже кое-что шарит в медицине, при этом её разговор был наполнен резких почти ругательных слов. Алику оставалось только развести руками, на его пациенте не было ран, личико порозовело, губы наполнились краской, а синие глаза детским весельем. Старухи облачили мальчика в золотой плащ с широкими рукавами, спрятали его лицо под глубоким капюшоном. Они сильно заботились о нём.

Я попала в туман, в который попадает добрая половина брачующихся. Когда не понимаешь, что происходит и не отдаёшь отчёт под чем подписываешься, а только знаешь, что так надо. И скорей бы это все кончилось. Вспышка фотоаппарата, толпа людей и даже знакомые, стали какими то далёкими. В руки всунули готовые документы, Борзой тут же их отобрал, обещав, что вернёт, когда переправит копии в Москву. Дело государственной важности, сообщить в Канаду, что Хиё женат на русской гражданке и тоже получил гражданство.

Я очень надеялась, что когда Данил увидит мою свадьбу, не сильно огорчиться.

Малой решил помочь старухам донести их сумки в рост человека, с ужасом обнаружил, что они неподъёмные, оказалось, что на дне слитки золота и алмазы, а ещё тяжёлые ковры, шкатулки и зеркала. Спросив, не желают ли старухи с таким скарбом переехать к нему, получил от одной из них пару ругательств в ответ и едкое замечание насчёт мелковатости в росте.

***

— Журавлика, — Хиё прыгал на моей кровати. С лёгкостью падала на пружинный матрас, и как птица, взлетал под потолок, и его иссини-чёрные волосы развивались. Я его уже приодела в джинсы и клетчатую рубашку, купила ещё спортивной одежды. С утра он у меня выкатан на горке. Старухи от моей материнской заботы в экстазе, сидели на кухне ничего не делали, семечки лузгали и курили трубки, пока я своим фиктивным мужем занималась. Звали их Ля и Лю. Кто из них кто, я даже разбираться не стала. Не имело никакого значения,

Хиё был мальчик — счастье, полный жизненных сил и безудержного детского веселья. В ликование своего здоровья, упивался происходящим. Требовал от меня оригами. Я прижимала трубку плечом к уху, всматривалась в планшет на подоконнике, и старательно делала из бумаги журавлика.

Малой звонил с совета магов.

Министр на республиканском уровне запретил хрустальные шары, даже сделал несколько рейдов по городам и деревням с изъятием колдовских атрибутов. Следующим шагом была активная пропаганда магических учебных заведений и строительство новых.

Первым пострадал Ося. Он исчез из города. Его родители стали паниковать. И если мама, так сказать, мало что понимала в происходящем, то отчим Марк Аркадьевич не случайно поселился в этом городе. Он присматривал за магами и за чернокнижниками в том числе.

Ося-идиот поехал на какой-то шабаш, чтобы ширнуться тёмной магией без надзора, и не вернулся. Похитили. Он исчез, как десятки других симпатичных мужчин Северной Республики.

— Мы идём в поход, — заявил мне Малой. — Ты с мужем, и двумя бабками, я и следователь.

— А Борзой не боится без охраны идти?

— Предупреждаю, — шёпот в трубке, — он неплохой маг.

— Я видала, — вздохнула и посмотрела в планшет, что-то я намудрила, пришлось бумажного журавлика разбирать и начинать всё с начала.

Я его всё-таки сделала. Отдала бумажного журавлика Хиё. Он принёс свои новые фломастеры и устроился на кухне, где две бабки готовили ужин.

— Нам придётся поехать в лес, — сказала я, погладив ребёнка по голове. — Они хотят, чтобы ты проводил нас куда-то в параллельный мир.

— Мы знали это, — неожиданно ответила одна из бабок.

— Ты говоришь по-русски? — уставилась я, на бабулю, которая раскладывала тарелки.

— Я на многих языках говорю, — вздохнула она и достала трубку с табаком. Глаза её, как у рыбы, чёрные беспроглядные. Лицо морщинистое. — Мы очень рады, что выжили. Готовы помочь.

Хиё разукрашивал журавлика в жёлтые и синие цвета. И милая птичка стала напоминать мне мужа в его обороте. И в этот момент я вспомнила, как сильно люблю Данила. И что без него уже не могу обходиться. Вот я на своей квартире, но эту ночь буду не в его объятиях. Проснусь без его поцелуев и нежных прикосновений. Тоска начала душить. Я взяла свой телефон и решила ему всё рассказать.

***

Старухи Ля и Лю курили трубки в открытую дверцу печки, где трещали смолой дрова. Предложили отличный вишнёвый табачок мне, но я отказалась. По утрам было плохо, мутило, ещё курить не хватало.

Малой что-то выискивал в ближайших окрестностях. Хиё очень быстро сдружился с деревенскими ребятами и играл с ними в снежки во дворе домика. Я просила далеко не уходить. Он слушался.

Ближе к новому году неожиданно пришла оттепель. Держалась несколько суток. Снег ещё укрывал серость и грязь, мир погрузился в искусственное, обманное предвкушение весны. Пейзаж за маленьким окном деревенского домика стал похож на черно-белую картину, написанную углём. Алюминиевое небо, черные постройки, зеркальная гладь маленького тёмного озера. Монохромная природа, прогнавшая упадок сил и дурное настроение. Скоро будет сказка, скоро новый год.

Следователь валялся в лихорадке на печке, двигаться не мог, потерял ориентацию от болезни и бредил иногда. Закутавшись в свою красную шинель, изредка подавал голос. Я подносила ему пить. Хороший отвар сделали для него старухи Ля и Лю. Мы выхаживали несчастного офицера, который всем вдруг стал доверять, но втихаря все равно ел таблетки. Из-за него мы торчали в деревне уже третий день. И это под посёлком Ума, где как раз скопище всякой нечести.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я у Борзова, поднося к сухим губам горячий отвар из трав.

— Сегодня лучше, — он вытащил таблетку парацетамола, таблетку анальгина и запил тем, что подала ему я.

В низкую дверь влетел Малой. Обеспокоенный, красный от возбуждения. Дублёнка только на плечи накинута.

— Следы огромные обнаружил, — торопливо говорил он следователю. — В лес уходят, там даже дороги нет.

— Я в норме, — прокашлялся Борзой. — Собирайтесь.

Старухи, как по приказу вскочили на ноги, следователь тоже сел на лежанке, отшлёпал себя по щекам. Он приехал без охраны, но вид у него был боевой, он проверил свой пистолет. Собственно за этим все они и пришли сюда, увязаться за какой-нибудь нечестью и найти вход в этот странный параллельный мир.

— Я в состоянии идти, — сказал Борзый, спрыгнув на холодный пол.

Хиё натерпелось покинуть эту избушку и унылую деревню, совсем чужую для него. Одетый в пуховик, джинсы и высокие сапожки радостно побежал за нами. Мы, как верблюды, стройной вереницей спешила по утоптанной тропе прямо в лес.

Следы пропали. Малой нашёл место, где последний раз видел их. Хиё закрыл глаза, протянула руку вперёд, нащупывала чужую магию. Я присоединилась к нему. Как иголки сосновой хвои покалывало чёрное колдовство мои пальцы. Ничего никому не сказав, я пошла вперёд, петляя между деревьями, ускоряя свой шаг, вывела отряд к чёрному лесному озерцу.

На воде можно было увидеть гнилые листья. Они, как ораблики плавали на поверхности озера. На берегах лежали сугробы, вода у земли покрылась сахарной кромкой тонкого льда.

Мне было страшно, но вида я не подавала. Надо было видеть Лешего, чтобы шарахаться от любого напоминания о нём. А я как последняя идиотка, шла прямо в лапы к его потомку. Сотовой связи не было, поэтому я посмотрела на последнее сообщение от Данила. «Я рядом, ничего не бойся». Это обнадёживало. Я шла вперёд, взяв за руку своего фиктивного мужа.

Мы вышли к Холодным Камням. На гладких скалах стоял покосившейся домик без крыши, окна были заколочены, дверь смотрела на озеро, печально покосившись. На гладкой скале, уткнувшись носом в твердь, одиноко покачивалась моторная лодка, на которой весной до Холодных Камней добрались мы с верховными магами. Мотор заледенел, опустился винтом в чёрную воду. Борзой прошёл к лодке, но опустив взгляд, заметил на камнях рисунки, сильно заинтересовавшись, стал их рассматривать. Его карие глаза с восторгом смотрели на то, о чем я ему рассказывала. И если бы не бабка Лю, которая подняла его щетинистое лицо к себе, то пропал бы человек в ледяной воде.

— Не смотри на них, — строго сказала старуха. — Гипноз.

— Да, — нехотя согласился он и вернулся к лодке.

— То есть тебя бесполезно предупреждать, — нахмурилась я.

Мужчина насупился и не ответил. Вместе с Малым они обратили внимание на лодку. Попытались разобраться с мотором, но он безвозвратно издох за полгода стояния.

Мужчины сели на весла и погребли туда, куда велел им Хиё.

Тишина, всплески воды.

— Сворачиваем, — как маленький капитан скомандовал синеглазый мальчик, сидя на носу лодки.

Мы заплыли в маленькую речушку, которая со стороны озера казалась заводью, но имела длинное продолжение сквозь лес. Я ощутила немыслимую силу вокруг себя. Присутствие множество магов.

— Похоже мы на границе с людским миром, — сказала Ля, тоже ощутив странное колебание в воздухе.

Малова передёрнуло, следователь приободрился. Ну, мечтал человек побывать в другом измерении, что ж его винить в этом?

— Что значит, на границе? — Борзому хотелось все знать. Он не просто так увязался с колдунами Республики. Ему ещё отчёты наверх писать и докладывать о своих приключениях.

— Скопище нечисти, которое прячется от людских глаз, — пояснил Малой, совсем сошёл с лица.

Речушка выскользнула из кустов и голых деревьев, в небольшую заводь. Открылся потрясающий вид, вполне современной базы отдыха, которую не найдёшь на картах Республики. Большая, широкая пристань уходила от берега в лесное озеро, как ствол дерева с ветвями маленьких пирсов, где были пришвартованы лодки, лодочки, катера современные и крытые. Пристань на берегу вливалась в красную дорожку, с двух сторон окружённую круглыми фонариками. Широкая лестница из красного гранита вела в деревянный терем в три этажа, один из главных корпусов базы. Двери в терем были стеклянными, посетители то входили в них, то выходили.

Мы, как незваные гости, подплыли к пристани, оставив свою лодку на свободном месте. Напротив причалил огромный катер, стукнулся об крепкие сваи.

Капитан и помощники в шубах и валенках, затягивали тросы, помогали выскочить на пирс десятку молодых женщин. Так одевались только в столице. Брендовые лёгкие платья ярких цветов, дорогая дизайнерская обувь, косметика у каждой на лице, волосы распущенные падали на меховые капюшоны дублёнок. Длинноногие в туфлях на высоких каблуках. Воздух наполнился ароматом дорогого парфюма. Они смеялись, щебетали, их хищные нескромные взгляды рассматривали все вокруг.

— Девочки, не разбегаемся, — скомандовал им капитан с белой бородой, нахлобучивая на стриженую голову капитанскую фуражку. — Аккуратно, ножки не ломаем, идём в отель, расселяемся по комнатам. Встречаемся внизу на ужине через два часа.

Его помощники стали вытаскивать из катера многочисленные дорогие чемоданы. Женщины в восторге побежали по пристани к терему. Капитан проводил их лукавым взглядом и повернулся к нам.

— Добрый вечер, — поклонился он, с подозрением гладя на меня и Малова.

— Здравствуйте, — Хиё подошёл к нему. — Не подскажите, где здесь можно пройти в мир Эти?

— В лесу, — кивнул капитан, с опасением глядя на министра магии Республики. — Не остановитесь в отеле?

— Не хотелось бы, — ответил мой мальчик, свойственно влившись в незнакомую обстановку. — А у местных найдётся место?

— За отелем самый крайний дом у леса. Анна, бабуля может вас приютить, — капитан наконец-то оторвал от нас взгляд и улыбнулся мальчику. — А ты проводник что ли?

— Да, я проводник, — радостно сообщил Хиё. — У нас есть для тебя работа.

— Мне не плохо платят, — рассмеялся добродушный капитан, восторженно глядя на маленького мага.

— Платим золотыми слитками и алмазами за верную работу, — прокряхтела старуха Лю или Ля, я их путала.

Голубые глазки капитана забегали.

— Завтра со своими ведьмами столичными разберусь, если позволите, и найду вас.

— Многообещающе, — ответил Малой и в обществе следователя прошёл по пирсу в сторону отеля.

Работники отеля размещавшали по комнатам туристок.

Прыщавая молодая девушка в вышитом сарафане, с плетёной повязкой на худеньких светлых волосах. На груди красовалось восемь флагов разных государств, указывая на то, что девушка полиглот и спокойно может общаться с иностранцами. Обычно, очень хорошие девочки пропадали в Северной Республике, получая такую работу, и возвращаться в мир людей не спешили. Она ничего не смогла рассказать Малому о красивом высоком мужчине, поскольку таких в их отеле не было.

Посмотрев прайс на жильё в отеле, Малой согласился с Хиё и его бабками, что переночевать лучше у местных.

За отелем открывалось поле. Вечер был тёмный, шёл снег, то там, то здесь были раскиданы домишки на удалённом расстоянии друг от друга. В них зажигались огни. Дорогу отделяли от полей кривые заборы, сделанные из ветвей деревьев. Становилось холодно и жутко. Впереди чёрной, непроглядной стеной стоял лес, ведущий в закрытые земли Республики. Крайний домик у леса был маленьким с шиферной крышей, из трубы валил дым, в окошке горел свет. Мы устали, изголодались. Борзой забрал у старух тяжёлые сумки, сам еле ноги передвигал. Малой нёс мальчика на руках.

Мы вошли в дом, постучав в старую дверь. Там у печи сидела бабушка в белом платке с красными розами, в зелёной толстой вязанной кофте, широкой фланелевой юбке. У неё были большие выцветшие голубые глаза, белое морщинистое лицо. На печи лежали горячие пирожки, целый поддон, тут же топился большой пузатый самовар. У стены стояла кровать, заправленная лоскутным покрывалом на ней три подушки, покрытые кружевной накидушкой.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, потому что остальные мои спутники были на грани упасть от усталости прямо на пороге. — Добрый человек сказал, что вы можете нас приютить на ночь.

— Кончено, — кивнула старушка, — и пирожки с рыбой готовы и чаек. Проходите.

— Мы можем заплатить, — сказала Лю или Ля.

— Ой, не надо, — отмахнулась Анна. — Вы проходите за стол сразу.

Больной следователь доверившись нам, ослабел совсем, Анна уложила его на печку, дав ватное одеяло.

Пирожки закончились быстро, самовар пришлось ставить снова. Мальчика я раздела и уложила в кровать. Старухи раскидали свои коврики прямо на полу. Я им предложила лечь с ребёнком, они отказались. Малой с деловым видом попивал чай из гранёного стакана. Под светом керосиновой лампы, он почитал газету двадцатилетней давности, чудом сохранившуюся. Улыбался и смеялся, как в детство вернулся.

Я вела тихую беседу с хозяйкой дома, выяснив, что связи с внешним миром старушка давно не имеет, не знает что такое электричество, машины и радио. Отель она не посещала, крутилась возле своего хозяйства, где брала чай, рыбу и муку неизвестно, говорила, внук приносит.

— Утром выйдете в лес, — говорила Анна. — Пойдёте ровно на восток пол километра, там найдёте границу. Если мальчик Проводник, сможет линию переступить, окажитесь в приграничном пространстве, туда туристов водят. Потаскухи да шаманы. А дальше уже Эти живут. Зачем вам туда?

— Дитя Лешего мне нужно, — ответила я, внимательно следя за реакцией.

Старуха поникла, на лице отобразилось горе и несгладимая печаль в морщинах. Она сидела на табуретке, положив старческие руки на колени, и смотрела в пол.

— Гадь Лешевна, — прошептала Анна. — Страшное существо, мужа моего много лет назад сгубила. Не совались бы вы к ней.

— Далеко от границы живёт? — нахмурился Малой.

— Не знаю, — покачала головой старуха. — Говорят очень далеко на восток в самой глуши. Послушай, девочка, Гадь ведьма древняя, людей не принимает.

— А мы не совсем люди, — сказала Ля, она приготовила трубку и уселась рядом с топкой, чтобы покурить.

— Были тут одни возмущённые, — шёпотом говорила мне Анна. — Три подружки за своими мужьями пошли. Пропали безвести. Гадь Лешевна в огне не горит и в воде не тонет. Пулями серебряными в неё стреляли, а толку нет. Как убить никто не знает. — Анна тяжело вздохнула. — Бессмертная она.

— Быть того не может, — отозвалась Ля, заворожённо глядя на горящие поленья. — Долгожитель не значит бессмертие. Все, что плоть имеет, имеет и смерть.

— Серьёзно, видно настроены, — прошептала хозяйка дома и посмотрела на измотанного Малова, а потом перевела взгляд на меня. — Подруга моя там живет, хульдра* по имени Хильда, вам к ней попасть надо, табака отнести, подарков каких. Хильда с Гадей давно на ножах, может, чем поможет. Ложитесь спать. До рассвета разбужу и выпровожу.

______________________

*Хульдра — женщина-ведьма с бычьим хвостом (сканд. Мифология)

***

— Просыпайся, уходим немедленно, — тряс меня за плечо Малой. Я свернувшись калачиком спала обняв мальчика, который даже вспотел под тремя одеялами. А в доме стоял дикий холод, хотя печь топили всю ночь.

Я погладила ребёнка по волосам. И разбудила его. Мой ребёнок. У меня проснулись самые настоящие материнские чувства.

Глядя на обеспокоенного и даже напуганного Малова, стала одевать обувь и свою куртку. Министр натягивал неумело одежду на Хиё и схватив его на руки кинулся на выход. Я за ним, на ходу натягивая сапог.

Следователь с округлёнными от страха глазами выскочил из дома. Малой, с ребёнком на руках, аккуратно провел меня за собой, стороной от печки, к входной двери.

Анна полупрозрачная, растворяющаяся в воздухе пыталась призрачной кочергой почистить печь от золы. Кочерга настоящую золу не подцепляла, бабушка ругалась. Призрак не обратил внимание на нас.

Мы выбежали из дома и побежали в сторону леса, за удаляющимися Ля и Лю, которые не по возрасту носились, как девчонки. За ними улепётывал перепуганным следователь. Утро обещало быть ясным и морозным. В чистом поле заиндевела, поникшая, не скошенная летом, трава, земля пряталась под снегом. Дома, в которых прошлой ночью горели огни, были полуразрушенными, покосившимся и безжизненными. Отель на берегу озера остался позади за спиной.

— Она приведение что ли? — кричал Борзый на бегу. Хотел впечатлений, получил.

— Мир призраков, — ответил ему Хиё, — даже чай с пирогами попили, но я не уверен, что нам это не приснилось.

— Пироги? — возмущался Малой оглядывая пустующее поле.

— Да. Мы голодные и спали в ледяном разрушенном доме, а вчера беседовали с умершей бабушкой, — спокойно объяснил ребёнок.

— Судя по газетам в доме, двадцать лет, как мертва. Надеюсь, подружка ещё жива, — собирался с духом Малой.

Мы вошли в лес, как стеной возвышавшийся над ними. Мрачно-мистическая тайга с неведомыми тропами. Мы остановились с ужасом глядя на компас в руках следователя. Стрелка крутилась то в одну сторону, то в другую. Деревья росли кронами в разные стороны, и где тут восток разобраться было сложно. В молчании уставились на Хиё. Я поправила на нём шапочку, мальчик указал направление.

Вскоре мы вышли на утоптанную дорогу и прошли по ней в полном молчании. Пока Хиё не спрыгнул с рук Малова и не приказал всем остановиться.

— Я должен всех предупредить, — очень по-взрослому сказал ребёнок. — В мире Эти, каждый из вас будет тем, кем является на самом деле.

— И? — не понял подвоха следователь и внимательно нас всех рассмотрел.

— Ничего страшного, мы не все люди, — пояснил мальчик и, выпрямившись, вытянул руки вперёд.

Запахло магией. Из маленьких ручек стали вытекать жёлтые потоки энергии. Колдовство образовало мутное кольцо, похожее на испорченное зеркало. Муть рассеялась, и открылись настоящие врата.

Первой через врата прошла старуха Лю с сумкой за плечами. Её богатые одежды спали на землю. Она вытянулась под два метра ростом, ноги стали тощими копытами, между обвисшими дряхлыми ягодицами упал длинный тигриный хвост. Тело, старушечье покрытое седыми волосками, лицо похожее на морду, заострилось, глаза черные без белков мигали веками снизу вверх. Острые мохнатые уши. Редкие седые волосы, сальными прядями укрывали белые ветвистые рога. Очень старое существо одним копытом в гробу. Если бы не человеческая личина, её бы убили при первой встречи.

Закричал Малой, следователь шарахнулся в сторону, направив пистолет в неведомое существо.

— Стой! — крикнула я. — Это же Лю! Не пугай ребёнка!

— Оно опасно? — дрожащим голосом спросил Борзой, не собираясь опускать пистолет.

— Нет, — ответило существо и улыбнулось.

— Как нет?! — орал Малой. — Ты же Эти!

— Малой! — возмутилась я. — Ты что? Оборотни, Эти, маги, мы все живые существа, просто одни используют чёрную магию, другие нет.

— Я так и знал, Ленка, что ты с Огневым общаешься, — рычал на меня мужчина.

— И даже сплю, — разозлилась я и вступила следом за Эти в параллельный мир.

Зрение моё улучшилось, нюх и слух обострились. На попе треснули джинсы и на снег упал настоящий серебристый хвост. Он был покрыт чешуёй и по нему бежал острый гребень.

— Стражи полудраконы, — сразу предупредила я мужчин.

Рассмеялась. Стала крутить попой, пританцовывая и мой хвост вовсе не тяжёлый стал в такт мне вилять. Я уставилась на свои ногти, которые были серебряными когтями.

— У тебя зрачок вертикальный, — сказал следователь и бесстрашно вступил за мной.

За этим и приехал в Северную Республику, чтобы побывать там, где никто из его ведомства не бывал. Он так и остался простым человеком. Следователь по особо важным делам, даже в Африке следователь по особо важным делам.

Ля от своей сестры ничем не отличалась. Возвысилась над нами и запрокинула сумки на костлявые плечи.

И Хиё переступивший портал остался прекрасным синеглазым мальчиком. Он простой маг, он замечательный ребёнок.

Мы стояли и ждали, когда Малой к нам подойдёт. Но тот вспотел, рвал на себе волосы, но стоял на месте.

— Ты боишься? — удивился ребёнок.

— Игорь Денисович, — усмехнулся Борзой. — Что-то я не замечал за тобой такого.

Но министра трясло, как в лихорадке.

— Я не могу окно долго держать, — предупредил Хиё.

Тогда Малой закричал и закрыв глаза бросился к нам.

А мы в рассыпную от огромного пятнистого зверя. Малой обернулся снежным барсом и промчался мимо нас в сторону леса, дальше по утоптанной дороге.

— Баб, смотри ирбис! — радостно выкрикнул Хиё, за его спиной погас портал.

Бабки спокойно поцокали за оборотнем. Я рассмеялась во весь голос.

— Да, уж, — усмехнулся следователь. — Интересная у вас Республика.

***

Туристов далеко в лес не водили. Для всяких полоумных, мечтающих об острых ощущениях, шабаши устраивали недалеко от Черты. Я догадывалась, что рано или поздно, они даже в лес ходить не будут, начнут устраивать оргии у отеля в мёртвом поле. Природа кругом красивая, впечатлений хватит.

Столичные ведьмы уже с сумрачного утра голые прыгали через костры с мужчинами Эти, с шаманами, которые приехали на шабаш с другого региона в прославленные места. Опившись настоек из маленьких галлюциногенных поганок, они придавались разврату, не смущаясь холода.

В стороне от оргии стоял невозмутимый капитан, проводник между мирами, туристический инструктор по трудовой книжке, маг высшей категории. Он настолько привык к развратному зрелищу, что участвовал в нём только за отдельную плату. Заметив Ля, он приподнял одну бровь и медленно перевёл взгляд на меня.

Я прятала ребёнка от ужасного зрелища, намекая Борзому, что это безобразие по возращению домой нужно будет прекратить.

— Доброе утро, прекрасная из Стражей, — расплылся в улыбке капитан, высматривая мой хвост. — Вы вчера мне предлагали работу.

Ля нашла в своей сумке слиток сияющего чистого золота, размером с кирпич, и подцепила со дна горсть алмазов. Все это она сгрузила мужчине в руки.

— Мы ищем Хильду, она хульдра.

— О-о, — протянул восторженно капитан. — Хильда, она… На востоке живёт. Вам надо будет вот по этой дороге идти на восток, далеко на восток.

— Спасибо, — поблагодарил Эти.

— А не жирно ли золото ему и алмазов? — поинтересовался Сергей Владимирович Борзой, с подозрением глядя на капитана. Тот засмущался и тут же убрал подарки под дублёнку. — Стоило ли платить?

— Если бы ты встретил сейчас следователя по особо важным делам из другого ведомства, как бы ты к нему отнёсся? — неожиданно спросил у него Хиё.

— Как к родному, — усмехнулся Борзый, застёгивая шинель на все пуговицы и оглядывая мистический лес. — Но с большим подозрением.

— Проводник проводника, выручит наверняка, — сказал капитан и подмигнул ребёнку.

— Точно! — радостно ответил Хиё и ударил по приготовленной для него ладони.

— Людей береги, здесь не бывает дня и ночи, только сумерки. Спать, есть по часам, иначе умрут, не почувствовав ни голода ни усталости, — дал ему наказ капитан.

— Хорошо, — кивнул Хиё, утягивая меня за собой.

Сумерки.

Офицерские часы на руке Борзова встали, как только он очутился в ином мире. И внутренние часы остановились. Оставалось надеяться только на Эти, которые иногда останавливалась и рекомендовала всем сесть и поесть. В один момент, Хиё решил разложить лагерь.

И сон был очень странным. Стоило закрыть глаза, а потом открыть, вот и все, отдохнули, хотя усталость и слабость не ощущались. Следователь поправился, болезни отступили, и боли у него не было. Его фотографическая память пыталась запомнить местность. Он всегда так делал в незнакомых местах, потом по признакам он сможет вернуться назад. Я надеялась на него, потому что на Малова, который боялся подойти к нам ближе, уже никакой надежды.

Места были необитаемыми, дороги укрыл падающий снег, они превратились в тропы. Все было необычным. Поход зашёл в тупик, где юг, где сервер даже Эти не смогли определить. По звёздам тоже сориентироваться не получилось, небо было мрачным, серым, постоянно облачным.

Мы сели у камней, что таились в снегу. Собрав в округе ветки, развели костёр. На углях пекли картошку, последнее, что осталось в закромах Ля. Старухи Эти, подгибали под себя копыта, сели на землю. Они хотели покурить, но я отобрала табак, напомнив, что он пригодиться Хильде.

— Могу на ель залезть, — сказал Сергей Владимирович, — посмотрю куда идти.

— Не удивляйся, если до горизонта во все стороны увидишь тайгу, — отвергла такое предложение я. Без интереса гоняла палочкой угли, пряча в них свою картофелину. Вытащила из кармана северный магический порошок, кинула в костёр. В костре зашипел белый дым.

— Хильда! — крикнула я прямо в дым. — Хульдра, Хильда, я иду к тебе в гости, встречай, у меня вишнёвый табак в подарок, украшения и шёлковое покрывало.

Дым улетел вверх плотным облаком и рассеялся.

— Это магия такая? — удивился Сергей Владимирович

Я ничего не ответила, подбросила в костёр ещё песка. Опять появился толи пар, толи дым и раздался женский голос приятный, очень звонкий:

— Никуда не уходи, незнакомка! Иду встречать! Готовь табак! — голос рассмеялся.

— Местный интернет, — улыбнулась я и принялась перетряхивать свою сумку и сумку Ля, чтобы отделить богатые подарки для хульдры.

***

После ужина и закрытия-открытия глаз, перед костром появилась хульдра. Сергей Владимирович не поверил своим глазам. Он заметно офигел с лицом ловившим кайф, перекочевал со своего лежбища ближе к костру, где женщина его мечты сидела рядом с Ля и курила трубку.

Хильда была высокая, полная, с необъятной грудью под льняным платьем и меховой безрукавкой, бедра под пышной юбкой были широченные. И при всем при этом Хильда имела тонкую талию. А лицо красоты неописуемой с большими весёлыми глазами жёлтого цвета, обворожительной белоснежной улыбкой. Волосы у лица были заплетены в косички, остальные густые белые спадали ниже пояса. Жизнерадостная, удалая, молодая и сочная. И все бы хорошо, если бы не коровий хвост, что показывался иногда из-под подола платья. Ну, меня это смутило, я сама хвостатая. А вот Сергей Владимирович был похоже в диком восторге.

— Бледная какая, — говорила хульдра, глядя на меня, — у меня дома выпить есть.

— Не пью, не курю, — улыбнулась ей, но натянуто. — Далеко до Гади Лешевны идти?

— Тварюга она, какое дело до неё?

— Она кое-что у меня взяла, вернуть надо.

— Хрен, — коротко ответила Хильда вдыхая дым. — Сколько народа её бить ходило, не вышло.

— Быть того не может, что она неуязвима, — не согласилась Ля.

— Один красавец писаный, сорок лет назад, проник к ней в дом, нож сломал об шею.

— А магия? Если магией шарахнуть? — допытывалась я.

— Я её чем только не шарахала, — заявила Хильда, уставившись на лыбящегося следователя. — Мне триста восемь лет, последние триста, я с ней воюю.

— Она на половину смертная, — не верила Ля.

— Стареет, это да, но убить невозможно.

— Может обезвредить, — втесался в разговор Сергей Владимирович, присев напротив шикарной хульдры. — Запереть, на цепь посадить.

— До чего ж ты мелкий, — посмеялась над ним Хильда.

— Зато резкий, — улыбнулся ей Борзый, ничуть не обидевшись.

— Нужно выведать, чего она боится, — рассуждала я.

— Выведай, — Хильда с трудом оторвала взгляд от следователя. — Устройся к ней на работу.

— Это возможно? — удивилась я.

— Да. Скажи, что мужик твой у неё и за него готова работать год или два. Помниться мне, Анна работала, как раз под зиму пришла. Только мужик её скончался, Анна еле ноги унесла.

— Что она с ними делает? — я спросила, конечно, на маленькому Хиё на всякий случай уши закрыла.

— Вот и посмотришь, — прошипела хульдра и прожгла меня колдовским взглядом. — Но тебе там ничего не светит. Ты полудракон, а это значит — Страж. Кто ж к языческим божкам Стража подсылает?

— А давайте, я пойду, — предложил Сергей Владимирович, и хотя Хильда рассмеялась в полный голос, я вдруг поняла, что это выход. Кто лучше следователя разберётся в загадке с неуязвимостью.

— Идеально, — протянула я. — Скажешь, что Ося твой брат.

Он все сделает правильно, без ошибки, без эмоций.

— Собирайтесь, пойдём ко мне, — неожиданно предложила Хильда, вся эта затея ей очень нравилась. Столько лет вражды с Гадей, могли наконец-то закончиться.

***

Избушка на двух сваях стояла на вершине скалы, внизу у воды баня. Кругом протоптаны дорожки, дровяники и сарай с курами, хлев с козами. Жилище Хильды, одинокой ведьмы было богато убранством, в двух просторных комнатах полы застелены домоткаными дорожками, на бревенчатых стенах ковры, вдоль на лавках покрывала разноцветные и подушки. Чистота, порядок.

Хиё уставший спал со мной на кровати, что была верёвками подвешена к низкому чёрному потолку. Старухи Эти сидели рядом, урвав себе немного табака, курили в приоткрытое окошко, наблюдая, как Борзый тянет упитанную Хильду в сторону бани.

Мне не спалось, поэтому я поднялась и присоединилась к шикарному зрелищу.

В иной ситуации Сергей Владимирович бы сдержался, но в мире, где нет федеральных порядков, он дал себе волю. Мерзкая оргия, которую он видел у Черты не выходила из его головы, как собственно и из моей. И теперь всё время хотелось секса.

Сергей Владимирович втащил необъятную хульдру в баню. И дверь не закрыл, поэтому нам было всё прекрасно видно, чем они там занимались.

Следователь так изогнул Хильду, что та подогнула ноги и стала ниже его. Он навис над ней, с силой сжимая её руку, другой залез в ворот платья, нащупав на мясистой груди твёрдый сосок. Делал ей больно, это было видно по её замученному выражению лица. Но она не сопротивлялась, наоборот стала покорной и подчинялась ему. Он нащупал военным сапогом скамейку, поставил туда женщину на колени, задрал ей платье вместе с хвостом и пальцами залез между ног, подготавливая себе проход. Намотав на руку её волосы, прогнул под себя любовницу и вошёл резко, что даже я вздрогнула, и у меня же между ног заныло от желания.

Сергей Владимирович брал её грубо, шлёпал по толстой попе. А она стонала и перешла на крик. И чем сильнее она кричала, тем больше возбуждался мужчина. Замер, лёг прямо хульдре на спину, наминая грудь.

— Красота какая, — тихо посмеивалась Ля, открыв окно. В него сразу влетели крики и стоны любовников.

— Плохая девчонка, — кричал следователь, подтягивая за волосы её голову ближе к себе.

— Плохая, — стенала Хильда и получила звучный, смачный шлепок по упитанной заднице.

— Надо наказать, — он жестоко её долбил.

— Надо! — кричала Хильда и была наказана.

Дверь бани качалась на ветру. Хульдра усадила мужчину в лодку и повезла на другой берег озера.

Борзой Сергей Владимирович.

От озера на восток вела узкая тропа. Еловые лапы нависали над ней, укрывая от падающего снега. Тропа вилась сквозь лес, становилась шире, перешла в заснеженную дорогу. Сугробы были небольшие, мягкие, ход не замедляли.

В тишине появились звуки. Где-то рядом рубили лес. Сергей Владимирович поспешил вперёд, заметил в снегу калию от телеги. Сама телега стояла возле пней у небольшой вырубки. Два крепких парня махали топорами без устали, по очереди, рубя широкий ствол вековой ели. Движения их были резкими, механическими.

— Здорово, мужики! — крикнул Борзый, всунув руки в карманы шинели.

Они не слышали, продолжали работать. Следователь подошёл ближе. Два красавца, один кудрявый шатен, другой приезжий, пропавший в начале лета, был с юга, с волосатой грудью под рубахой, носатый и чёрный, но приятный на вид. Лица их были каменными, глаза мутными, стеклянными. Сергей Владимирович отошёл обратно на дорогу, решив для себя что попало не пить в чужом доме. Ребята явно были опоены, каким то зельем.

Дорога вывела следователя к имению Гади Лешевны. В лесу, окружённые частоколом, темнели бревенчатые строения. Около десятка, жилые и подсобные. Ворота двустворчатые были закрыты. Борзый смело подошёл к ним, ухватился за тяжёлое дверное кольцо и постучал по железной пластине.

— Есть кто дома?!

Залаяли собаки.

Голова Гади появилась над воротами. Мерзкая страшная морда, вся в складках, нос свисал до подбородка, губ не было. Голова укрыта несколькими платками. Холодные голубые глазки, почти белые с вертикальным зрачком, как у Лены Ивановой, уставились на пришельца. Тут появились две длинные руки, растянулись по два метра в обе стороны от головы над воротами. Руки тоже упакованы в несколько одежд, а пальцы спрятаны в рукавицы.

Следователя стало тошнить. Старуха задавила его своей силой, ноги затряслись от страха. Он стал медленно считать, делая глубокий вдох и выдох. И вот самообладание вернулось, он протянул пустые ладони к хозяйке имения.

— Здравствуйте, уважаемая. Анна сказала мне, что я могу брата своего Осю отработать у вас.

— Хто?! — возмущённо спросило чудовище.

— Анна, которая призрак.

Старуха исчезла за воротами. Послышался скрежет замков, собаки замолчали. Гигантский монстр, горбатая, вся в мехах и обмотках вышла к страннику. За широкий кожаный пояс была привязана верёвочка, на другом конце верёвки болтался Ося. Покорно шёл за хозяйкой, как собачка. Смотрел в никуда, лицо спокойное, как у покойника. Лучший экземпляр — красоты неописуемой.

— Ося, привет, — последняя попытка следователя достучаться до заколдованного человека.

Гадь не стала говорить, что этого парня она отдавать не намерена. Сергей Владимирович это понял сразу. Надо было про Осю молчать и думать, прежде чем говорить. Ещё раз убедился, что секс с пристрастием, даёт утекать мозгам вместе с семенем.

— Я сапожник, — затараторил Борзой, — я вам такую обувь на зиму сошью, все обзавидуются. Я шить умею, строгать, рисовать, готовить.

— Собак тобой накормлю, — утробным басом сказала Гадь.

К ней вышли ещё двое парней, все высокие плечистые. Один рыжий, как лис, другой русый с бородой.

— Обыщите его.

Парни с пустыми взглядами подошли к следователю, стащили с него сумку, высыпав содержимое на землю. Стали его раздевать догола, перетряхивая одежду.

— Уважаемая, — простонал Сергей Владимирович, думая о том, что правильно было не брать с собой оружие. — Мне без брата нельзя возвращаться. Мне башку за него оторвут. Можно, я с ним останусь?

— Ну-ка, ну-ка, покажите-ка его хозяйство.

Миска прищурил недовольно один глаз, когда рыжий парень демонстрировал хозяйке его член. А что, ростом не вышел, так хоть в этом повезло.

— Обувь говоришь, — задумалась Гадь.

— Да, — Сергей Владимирович стал поднимать свою одежду, стараясь побыстрее скрыть наготу. — Вы не пожалеете, а я ещё кулебяку вам спеку.

— Какую бяку? — заинтересовалась хозяйка.

— Вкусную, — неугомонно трещал следователь. — Блинчики, пюрешку, котлетки. Пошью тапочки, сапожки, наваляю валенок. Петь умею, на гитаре играть.

— Ну, что ж, — решила Гадь. — Работай, но сбежать не удастся, пытаться будешь, пойдёшь на корм.

Сергей Владимирович зашёл за ней на двор, усыпанный человеческими костями. Черные псы клыкастые и мохнатые рвали цепи бросаясь на пришлого.

— А бяку прямо сейчас сготовь, — велела хозяйка и рыжий парень повёл Борзова в жилище на кухню.

На огромной кухне Сергей Владимирович освоился быстро. Вначале всё изучил, не обнаружил соли. Растопив огромную печь, пошёл по закоулкам деревянного дворца в поисках говорящих существ. Разговаривала только хозяйка. Она сидела в большом деревянном кресле, вырезанном из ствола сосны. Один из мужчин мял ей ноги. Кожа, словно покрыта корой дерева. Заметив новенького, Гадь зашипела, как змея, и спрятала свою страшную ступню с острыми когтями под подол рваной юбки.

— Уважаемая, соли нет.

— Нет, — рыкнула Гадь, — я не ем соль.

— Всё понял, — поклонился Борзый и побежал на кухню.

Он хлопотал над ужином, пережаривая овощи и добавляя специи, которых было в избытке. Мясо ему принесли разделанное, это была говядина. Мужчин в доме было гораздо больше, чем в розыске, все они были околдованы.

Красиво оформив несколько блюд, Борзый присел отдохнуть. Старинные тарелки двое мужчин унесли в трапезную. Как главный шеф-повар, Сергей Владимирович поплёлся следом, скромно встав в уголке, стал ждать реакции хозяйки на его несолёную стряпню. Чудовище жрало в три горла мерзко чавкая, роняя из страшного рта куски.

— Пой, — велела Гадь с набитым ртом.

Борзой уловил её настроение, еда понравилась. Вышел к широкому столу и набрав полную грудь воздуха затянул русскую народную. Он действительно был и чтец и жнец и на дуде игрец. Пройдя военную школу, он умел почти все. Было понятно, что старуха его опоит, но и к этому его готовили в школе разведчиков. Даже если зелье окажется сильным, он на утро протрезвеет и останется в своём уме. А дальше он выяснит, почему ведьма соли не ест.

В трапезную внесли бочонок по краям которого висели несколько ковшей. Присутствующие мужчины стали по очереди пить из бочонка.

— И ты пей, пойдёшь сегодня со мной на сеновал, — сказал Гадь. — Угодил подлец.

Бочонок стоял рядом с хозяйкой дома, сделать вид, что пьёшь не получиться, пришлось взаправду выпить. Это была обычная вода, только зелёного цвета.

Туман. Борзой сосредоточился на деталях. Словно сидел в глубине колодца, что было его замутнённым сознанием, и тщательно запоминал отдельные вещи. Гадь Лешевна не раздевалась, даже на собственной оргии, подставляла какие-то дырки на одежде всему десятку своих пленников, целовалась только с Осей и не отпускала его с верёвки даже когда спала.

На утро все пили зелье из бочка. Оставшись без присмотра, Сергей Владимирович сквозь туман делал вид, что пьёт, а сам не сделав глотка, наелся снега во дворе и поплёлся на работу. Затесался между двух парней, взял топорик в руки и пошёл лес рубить за ворота.

Два парня машинально продолжали рубить деревья, как день назад. Сергей Владимирович бил себя по щекам, пытаясь окончательно избавиться от действия хмельного зелья. Оглядывался в сторону имения. Сейчас Гадь жрать захочет и вспомнит о кулебяке.

Хиё не вышел из кустов, стоял еле заметный в тени. Борзый подошёл ближе, встал, как заворожённый, не двигался и тихо сказал:

— Пленников десять, все одурманены. В доме нет соли. Гадь прячет всю свою кожу.

— Лена спрашивает, Ося жив?

— Да.

— Дам соли, попробуешь её поцеловать, чтобы проверить? — спросила Хильда.

— Нет. Целует только Осю, тот на привязи в недосягаемости, — ответил Сергей Владимирович и покосился на хитрую ведьму, которая его ещё и ревновала. К кому?!

А, ну да! Борзый отвернулся, он же Хильде с Гадей изменил. Вот это он попал, в параллельный мир, мать его.

— Придётся рискнуть, — вздохнул Хиё. — Работай исправно, скоро вытащим тебя.

Они ушли, оставив следователя в рабстве. Совсем скоро за ним пришёл рыжий парень и вернул на кухню, где хозяйка била его плетью, а он не защищался, глядел в никуда, как и положено. Она называла его Обрубком и требовала плотного завтрака.

Три или четыре дня, Борзый сбился со счета. Ему пришлось ещё пить зелье, но в этот раз он подготовился. Будучи без присмотра на кухне перед ночной повинностью, выпил крепкого бульона и пару сырых яиц, что помешало зелью затуманить голову окончательно. Потом пожалел об этом, трезвым с Гадью спать было невозможно. Избитый плетью, он очнулся за печкой. Продрав заплывшие от синяков глаза, он увидел на широких половицах белые тонкие копыта.

— Этот что ли? — крикнула Ля куда-то в трапезную.

— Обрубок его зовут, прикажи пусть бяку испечёт, — донёсся голос хозяйки.

— Пеки бяку, — велела старая Эти, нагнулась и сунула маленький мешочек с какими-то травами. — Со специями положи, — очень тихо сказала она и добавила в полный голос: — Он жалкий какой-то, готовить то хоть умеет?

— Иди сюда, не мешай. Обрубок вкусно готовит.

Ля поцокала копытами обратно. Борзой вскочил на ноги, принялся за работу.

В трапезной сиял отполированный деревянный стол на грубых пнях-ножках. На одном конце сидела хозяйка в высоком кресле, на другом в лёгком синем халатике запахнутом под налитой грудью, соблазняюще изогнувшись, сидела молодая девушка. Лицо её было накрашено, волосы распущены, ноги голые. Ля и Лю сидели по обе стороны от неё, попивали эль хозяйки и принюхалась к аппетитному куску пирога с мясом.

Ленку было не узнать. Она прятала хвост и наколку. Имела такой развратный вид, что Борзый чуть себя не выдал, пристальным взглядом, что скользил по девичьим прелестям.

— Запах потрясающий, — кивнула рогатой седой головой одна из Эти. — Попробуем.

— А ты не будешь? — удивилась Гадь, глядя на девушку с подозрением.

— Не ем, не пью, не курю, — Лена сделала надменно капризное лицо. — Надоело всё.

— Малосолёна, но вкусно, — протянула Ля и Лю ей кивнула в знак одобрения.

— Кули, бяка, — гордо заявила Гадь.

— Ваше высочество, может, выкупим Обрубка себе? — спросила Эти.

— Не надо мне обрубков, — фыркнула девушка, развалившись в своём кресле. — Получается, ты троюродная тётя моего отца?

— По линии Лешего, — согласилась Гадь.

— Я же говорила, что здесь все свои, — кивнула Ля.

— Больше нигде жизни нет, а принцессе нужно развиваться, — подтвердила Лю.

Уже что-то придумали и в гости завалились, как родственницы.

— Завтра уйду на север, ты последняя Эти на моем пути, на востоке никого не осталось. Может развлечёмся? Чем ты тут развлекаешься? — скучающе огляделась Елена.

Гадь Лешевна заулыбалась во все свои острые, как иглы жёлтые зубы. Она хлопнула в ладоши. Получилось не громко, поскольку она не снимала рукавиц. Медленно, как караван в пустыне, выходили её пленники. Молодые, красивые, высокие мужчины встали у стола в одну линию ни по росту, а по цвету. У кресла Лены встал Ося, самый белый из рабов, смотрел своими печальными голубыми глазами поверх кочевницы. Последним самым, черным был приезжий южный парень, он встал у кресла Гади. Между ними русые, рыжие, шатены. Борзой хотел тоже встать с ними, но Гадь рыкнула, и он остался на месте. Даже хорошо, можно крутить глазами и все лицезреть.

Леночка скривила накрашенный рот.

— Самые лучшие, — растерянно сказала хозяйка.

— Нет, — ласково протянула девушка выползая на стол. — Лешвна, я же к тебе пришла, на кой мне мужики человеческие. Я их краше. — Она легко стянула с одного плеча халатик, чуть показав торчащую грудь с розовым изумительным соском.

Нависла пауза. Гадь хлопала глазами, как зверь. Вертикальные зрачки в её глазах расширились. Пасть приоткрылась, оттуда вывалились остатки пирога.

— Никто не жаловался, — покивала Ля хозяйке имения.

То, что подсыпал Борзой в пирог, стало действовать. Гадь разумом ослабла окончательно, впившись взглядом в красивую девицу.

— Как это будет? — отводя в сторону тарелку поинтересовалась она.

И тут Леночка выдала череду ужасных извращений. У следователя уши в трубочку готовы были скрутиться. Он всеми силами успокаивал себя, чтобы не покраснеть и не издать звука. Чудовище за столом покрылось потом.

— Мне нравится. — вожделенно прорычала Гадь. — Хочешь пред этим выпить?

— Хочу трезво тебя запомнить, — подмигнула ей Ленка Иванова и спрятала грудь под халат.

Следователь беспомощно хлопал глазами. Он очень сильно надеялся, что Лена в курсе, что творит и с кем наедине собралась оставаться.

— И этого возьмём, — сказала Лена и поднялась со своего стула. Она изящно изогнулась и, встав на носочки, поцеловала Остейна Бергера. Поцеловала со страстью, вцепившись в его губы настоящим поцелуем с языком. Тонкими, длинными пальцами, прикасаясь к белёсой бороде на безупречно-красивом лице.

Это было красиво. Молодые люди были невероятно приятной внешности.

Гадя пыталась скинуть хмель, стала бить себя рукавицами по морде. Не получилось. Поднималась. Ревела.

События развивались слишком быстро. Хозяйка дома поняла, что попала. Стащила рукавицы, оголив уродливые руки, похожие на кору сосны. Жёлтые загнутые когти, скребли столешницу. Глаза засветились магическим светом. Она с ненавистью смотрела, как Ленка с Осей целуются и уже сплетаются телами.

— Убить, — приказала Гадя.

Елена с трудом оторвалась от своего чернокнижника, засучила рукава халата. Стянула высокую перчатку. Засияла на белой коже наколка Стража. Девушка выпила всю тёмную магию из Оси, и тот протрезвел, но эрекцию никуда деть не смог. Проехался рукой под халатиком Лены, ущипнув за груди и, сжав кулаки, встретил первого нападавшего. Бился он профессионально. Надо отдать должное, знал болевые точки и уходил от ударов. Тренированный боец, приседал и наносил урон, не теряя равновесия. И хотя был один, защищая девушку. Мужики близко подойти к нему не могли, настолько он был быстр и хорош.

Гадя разделась. Огромное голое страшилище, ужаснее своего покойного попаши, вся покрытая гнилой коростой. Эти, достали из сумок соль и стали швырять ею в Гадь Лешевну.

Когда крупицы белых кристаллов тронули кору её кожи, то оставили отметены, как от ожога. Чудовище заверещало

Ужасные, длинные руки поймали Эти и переломили Ля пополам. Лена закричала от ужаса истошно и пронзительно. Гадь швырнула молнию. Следователь только и успел, отпрыгнуть. Но его бы убило этим заклятьем, если бы не Страж. Лена выставила руки вперёд, отразила мощнейший колдовской удар. Её саму немного протащило по ковровым дорожкам большой комнаты бревенчатого дома.

Лю, старая Эти, защитила свою невестку, наставив рога на врага. Бросилась на Гадь Лешевну. Она стянула свою магию и швырнул в рассвирепевшую уродливую тварь магический светящийся ком.

Гадь согнула свои руки в нескольких местах, укрывшись ими. Заклинание прошло мимо неё, выбив в щепки дальнюю стену. В комнату ворвался холодный воздух, взору открылись дворы деревянного имения. Лаяли собаки.

Гадь хотела сбежать через снесённую стену во двор, но Борзой догнал её, кинул к ужасным кривым ногам ведьмы, сумку с солью. Соль рассыпалась, обожгла гигантские когтистые ступни, тварь упала на колени, жмурясь от ядовитого дымка исходящего от обожжённой кожи.

Она раздувалась. Гадь росла, как шар, сияя своей магией.

Такое количество энергии собиралось, что все присутствующие уже прощались с жизнями.

— Я умру, но вас с собой утащу!!! — ревела адским голосом дочь Лешего.

И все поняли, что она не шутит. И даже в этот последний для их жизни момент, Остейн Бергер обнял Ленку, пытаясь укрыть девушку собой.

Сергей Владимирович, который знал, что Лена любовница дракона на мгновение поверил, что у молодых людей любовь, и дракон тут не при чём.

И неизвестно, чем бы всё это кончилось, но крыша дома была снесена одним ударом.

В дом сверху рухнул огромный золотой дракон. Он расправил гигантские крылья, отгородив от злой ведьмы весь поход Стража. Гадь разорвало на куски, но её тёмная сила не повредила никому. Дракон испепелил её, уничтожил врага. Его огромный хвост опрокинул стулья и сломал стол. И следователь потащил за собой Елену и уцелевшую Эти.

От погибшей Ля остался только пепел.

Они стояли у входа в гостиную. Смотрели, как плавятся крылья, превращаясь в одну золотую каплю. Как эта капля приобретает человеческие формы. Ещё мгновение, ещё секунда и перед компанией стоял высокий мужчина с разноцветными глазами. В красивом строгом костюме, а на носу очки.

Борзой Сергей Владимирович кашлянул в кулак. Он понял, кто перед ним стоит, и что это предвещает.

Данил Казимирович плюнул на чавкающую, догорающую тушу Гадь Лешевны и быстро подошёл к сжавшейся от страха Елене. Он с лёгкостью подхватил её на руки. Девушка обвила его руками и уткнулась носом в шею, закопав личико в его густых растрёпанных волосах. Данил сильнее прижал её к себе, поцеловав плечо. Было видно, как сильно он любил свою жену.

Они вышли из горящего дома, спешили найти выход из имения. Бежал впереди дракон, желая быстрее унести жену из зловещего места.

В этом странном мире отсутствовало время. Тела не чувствовали усталости. Хмурое небо раскинулось над деревней лесом. Стоял морозец, серебрились сугробы.

Елена выкрутилась из рук дракона. Забежала в ближайшие кусты, согнулась пополам. Её вырвало.

Она стояла на снегу голыми ногами, под тонким халатиком ничего не было. Одна ножка все время выглядывала из-под шелка. Рукав спадал, оголяя плечо и часть груди. Такая волнующая, упоительная, притягательная. Поправилась, похорошела, уже не похожа на подростка.

К ней подбежала Хульдра и ревущий от страха маленький мальчик. Уцелевшая Лю тоже присоединилась к этой компании. Им ещё объяснять ребёнку, куда делась вторая бабушка. Елену стали одевать и обувать, помогая и поддерживая.

Огневой остался стоять в стороне рядом со следователем.

— Поздравляю.

Данил и Сергей Владимирович обернулись. На фоне горящего имения злой ведьмы стоял невозмутимый Остейн Бергер, за его спиной поникшие мужчины. Они выглядели больными. Осунувшиеся, изнеможённые. Если Ося отделался лёгким испугом, то у других от долгого пребывания под действием зелья, были осложнения с физическим и психическим здоровьем. Они не разговаривали, плохо двигались. Несчастные жертвы тёмной магии.

— Четыре недели беременности, близнецы, — Ося печально улыбнулся. — Я Проглядчик, я вижу.

Данил Казимирович широко улыбнулся и стал во все глаза следить, как его юную супругу кутают в дублёнку и поят водой.

— Тут такое дело, — Сергей Владимирович не отходил от дракона. — В общем, Огневой, я не вернусь в мир людей.

После такого славного победоносного похода, его ждало повышение по службе. Светлое будущее и славная карьера. Но Борзый устал. Он хотел изменить жизнь. Зная, как устроена система государства, сложно чувствовать себя свободным. Этот скрытый мир ему был по душе. И женщина его мечты дала согласие быть женой. Он посмотрел на Хильду.

Сочная хульдра, игриво ему подмигнула.

— А придётся, господин следователь, — опасно прошипел дракон и посмотрел куда-то вдаль.

Там на протоптанной дорожке сидел большой снежный барс. — Теперь ты видел этот мир, и мы с тобой будем защищать его. Мне нужна Первая Магическая Республика в мире.

— Я в курсе, — скис Сергей Владимирович. Не бывает бывших следователей по особо важным делам. Всегда найдётся работа.

— Вот и отлично. Хочешь жену, свободную жизнь в магическом мире, способствуй. Мы после поговорим.

Дракон отошёл к супруге и познакомился с её фиктивным мужем, взяв ребёнка на руки, целовал Елену, гладя по животу. И пока Страж не видела, зло глянул на чернокнижника, показав ему кулак.

Оборотень. Почувствовал запах чужого самца на губах своей самки.

Ося сделал вид, что ничего не заметил, поплёлся в сторону озера, подальше от проклятого имения. Хульдра подбежала ближе и упёрлась в следователя своими огромными титьками. Сергей Владимирович уставился на платье и чуть слышно заскулил. Знал дракон, чем его взять.

— Ключ под ковриком! — крикнула напоследок Елена, когда они всей толпой шли по дороги, а за ними плёлся жирный снежный барс.

Следователь оглянулся на прощание. А в сером небе парил огромный золотой дракон. На нём еле различимая, сидела женская фигурка. Истинная пара улетала к себе в гнездо. Куда? Никто не знал. Но они будут рядом. Елена придёт в университет, Данил Казимирович начнёт строить свою Республику.

****

В центре города было не протолкнуться. Хмурое небо ранней весны, кругом серость и только множество разноцветных огней делали этот день красочным, а ещё вкусный запах весны, что заставляет кровь бежать быстрее.

Напротив университета включили фонтан. Ранняя весна началась для этого знаменитого у студентов места с приключений. Кто-то в фонтан кинул моющееся средство, и пена возвысилась на два метра вверх и вылезла к скамейкам для отдыхающих. Сновали добровольцы, просмотревшие камеры наблюдения, ловили хулиганов.

На огромном экране с бегущей строкой показывали новости республики. Город за три года стал миллонником, бесконечная реклама застройщиков и взвинченных цен на недвижимость. Строительство трёх университетов. И под рекламой печальное лицо министра магии Первой Магической Республики, вещающего о том, что придётся вырубать тайгу в северную сторону, чтобы освободить место для строительства нового района. Затем Малой исчез, появился губернатор радостно сообщивший, что его бабушка была Проглядчицей, значит, он свой и с мэром города они рады приветствовать абитуриентов в новом здание училища Нужных колдунов.

Настоящий правитель этих земель стоял рядом со мной под огромным экраном. Он держал на руках нашу дочь Мелису и пытался не дать ей снять со своего носа очки. Он её обожал. Маленькая принцесса, невеста Хиё. Жених уткнувшись в планшет рубился в гонки, отмахиваясь от табачного дыма своей бабки Лю.

Я же, всего на всего Страж этих земель. Не единственный, как принято считать официально, но самый известный. Стояла, ела мороженное и чувствовала себя самой счастливой на свете.

Иногда не стоит сопротивляться воле своего повелителя. Довериться своему мужчине и спокойно жить под его мощным крылом.

— Данил Казимирович, у вас есть сегодня ещё лекции?

— Нет, радость моя, — с ребёнком на руках он подошёл ко мне и поцеловал. — Студентка Иванова.

Его трудами, я уже подошла к диплому. В декретном отпуске у нас сидел папочка, а я училась. Мелиса протянула ко мне руки, чтобы перебраться от папы к маме. Сверкнули в свете фонарей разноцветные глаза маленькой драконицы.

Конец