11. Важные слова

Олеся

—Всё загрузили, — Слава отряхивает руки. —Можем ехать.

Городское представление постепенно сворачивается: родители влачат вымотанных детей домой, продавцы собирают остатки товаров.

Невольно поднимаю глаза на стенд напротив и обнаруживаю, что Мисс Игуана перешептывается с Виталей, то и дело поглядывая на меня.

Делаю вид, что не заметила, подхватываю опустевшие корзинки и шагаю к машине.

—Слушай, мам, папа сказал, чтобы я у него ночевал, можно? — спрашивает Ярик.

—Ты же никогда не останешься у него в выходные.

—Он обещал в лазертаг, — с неверием в голосе произносит сын.

Лазертаг успел стать именем нарицательным для невыполненных Виталей обещаний. Вздыхаю.

—Можешь остаться, только держи меня в курсе по телефону, хорошо? — порываюсь чмокнуть его в лоб, но торможу себя. Он просил не сюсюкаться прилюдно.

Ярик идет пожать Славе руку, перекидывается с ним парой фраз и спешит к отцу.

—Он единственный из сверстников, кто не записался в школу, — говорит Титов, прикрепляя прицеп к своему черному джипу. —А знаешь, почему?

—Да! Из-за головных болей.

—Потому что мама запретила, — качает он головой. —Если запрещать пацану секции, то он найдет другой способ получать адреналин.

—Адреналин нужен не всем, — возражаю.

—Пацанам — обязателен! Им нужно заниматься спортом, соревноваться и побеждать, исследовать свои границы, а не дома послушными кабачками вялиться.

Возможно, дневная усталость сказывается, но его слова раздражают. Титов не знает, что такое быть мамой мальчика. Я из тех женщин, что, будучи замужем, растили ребенка без участия мужа.

Виталя не обижал нас деньгами — это верно, но уделять внимание семье всегда было не по его части.

Я боялась отдавать сына на бокс или борьбу, поэтому он ходил на рисование и пение. У него, кстати, неплохо получалось, пока голос не начал ломаться.

К тому же, Ярик мальчик болезненный и слабенький. У него то спина ноет, то голова кружится. А Слава с легкой предлагает ему заняться тяжелыми физическими нагрузками.

Накрутив себя внутренне, выдаю:

—Мне не нужны советы, Слав, ты своих детей не воспитывал, — достаю ключи из машины и сажусь за руль.

—Воспитывал, — отвечает глухо.

—Ваш с Мишей младший брат не в счет!

—А я и не о нем говорю, — он мрачнеет, захлопывает мою дверь и шагает к своим парням. —Увидимся в кондитерской.

Тяжело сглатываю и решаю по пути набрать Ульяне. Наверняка, ее муж рассказывал ей, что произошло в жизни Славы.

—Привет, Лесечка, — слышу в трубке радостный голос Ули. —Как ты?

—Все хорошо, думаю, давненько тебя не было…

—Ой, да мы тут в отеле СПА-зону расширяем: ремонт, сметы, постоянная беготня. А еще, кажется, у меня наступила беременная забывчивость, я даже слова путаю.

—Это пройдет, я с Яриком вообще могла не в тот автобус сесть, постоянно в облаках витала, — улыбаюсь ей. Моя Улька пережила сложные времена, и я очень счастлива за ее теперешнее состояние. —А вообще я хотела встретиться и поболтать, в частности про твоего нового родственника Вячеслава.

—О, давай! — загорается она. —Мне на днях нужно в город к гинекологу, давай я заберу тебя на машине к нам в гости, а вечером тебя спустит трансфер?

Ульяна с Мишей владеют горным отелем, что раскинулся в аккурат над нашим городом. Я не была там с тех пор, как мы со Славой… сблизились на их свадьбе.

—Отличный план, с меня — эклеры, — соглашаюсь. —Тебе как всегда малиновые?

—Я бы хотела эклеры с солеными огурцами или с мелом! Но и от малиновых не откажусь, — смеется она.

Еще несколько минут мы обсуждаем приколы второго триместра и прощаемся как раз, когда я подъезжаю к набережной.

В кондитерской нахожу шестерых спасателей, утешающих зареванную Соньку.

—Что случилось? — бросаюсь к ней.

—Феликс сказал, что хочет взять паузу, чтобы я подумала над отношениями. Говорит, что я его душу-у-у! — надувает носом пузыри. —А я ему даже не писала сегодня!

—Что еще за Феникс? — спасатель Коля чешет затылок.

—Феликс!

—Дурак твой Великс! — он достает громкоговоритель. —Ду-у-у-рак!

Зайчикова хрипло смеется, а потом берет себя в руки:

—Паузу ему! Размечтался! — она достает телефон и с горящими глазами набирает сообщение: —Никакой паузы! Мы расстаемся! Будь свободен на все четыре стороны!

—Ты этого Веника еще и заблокируй, — советует парень.

—Уже!

—Вот и умничка, — резюмирую я и протягиваю ей несколько купюр. —Вот, твои чаевые за сегодня, надеюсь, они утешат!

—Тут же целая зарплата! Конечно, утешат! — Сонька вытирает мокрое лицо.

—А вам, ребята, я завтра свеженького напеку. Выручили!

—Ловим на слове, — улыбаются ребята. —Ну, раз все спасены, мы пойдем, — откланиваются они, за ними уходит и повеселевшая Соня.

Остаюсь одна и выглядываю через оконную витрину.

Титов сидит на песке чуть дальше нашей террасы и курит, вглядываясь в даль. Кажется, я его обидела…

—Все хорошо? — спрашиваю мягко, когда оказываюсь рядом.

—Все, отлично, тыковка, — он выдувает дым и тушит окурок. —После целого дня беготни нужно было немного посидеть, — он театрально кряхтит и поднимается на ноги. —А еще закат красивый.

Действительно: горизонт заволокло сизой дымкой, а на темнеющем небе еще просматриваются по-дневному светлые облака.

Дневное солнце напоминает о себе только красноватой верхушкой маяка, который ловит его последние лучи.

—Я не хотела обидеть тебя, Слав, — считаю нужным сказать.

—Меня невозможно обидеть, жопастенькая, особенно девушке,— он подходит совсем близко и тут же притягивает меня к себе.

Утыкаюсь носом в крепкую грудь и тут же обвиваю его торс. Честно, мне хотелось этого весь день.

—Ты спас меня сегодня, — поднимаю голову, касаясь его подбородком.

—Работа у меня такая — спасать, — произносит самодовольно. —Но на самом деле все дело в таланте. Вкусная у тебя стряпня. Ты молодец, Олеся!

—Спасибо! — отвечаю слишком восторженно.

Грубоватая похвала отзывается приятным теплом в сердце. Чаще мои успехи либо не замечались либо обесценивались, мол, подумаешь, булки печет.

—Это важные для меня слова.

—Я знаю много других, важных слов, — договорив, он резко подхватывает меня на руки и несет по направлению к своей машине.

—Слава! Что ты делаешь?! — визжу, пытаясь прикрыть пятую точку отвисшим подолом платья. —Ты надорвешься!

—Это тобой, что ли? Не смеши меня! — возражает наглец.

Сопротивляться у меня выходит слабо, да и не хочется вовсе. Послушно сажусь в его машину и даже позволяю взять себя за руку по дороге.

Хотя рука Титова очень быстро перемещается на голое колено и скользит по внутренней поверхности бедра, запуская по телу волнительную дрожь.