Глава 16

Слезы перестали течь, как только я оказалась в квартире. Их словно выключили. Никаких больше чувств, эмоций, просто какая-то тянущая пустота. Но это ведь пройдет? Обязательно пройдет.

Скоро все будет как раньше. Вернусь в цветочный, перееду назад к родителям. Воспоминания и переживания со временем покроются слоем пыли, окончательно стираясь. Ну почему же тогда сейчас так тяжело?

Я уже столько раз пыталась начинать новую жизнь, вот, сейчас самое время попробовать еще раз. Хотя, какой смысл, правильней просто вернуться в старую.

Вздохнув, скинула сапоги и прошла ванную, где, облив лицо ледяной водой, посмотрела в зеркало — так себе зрелище.

Ладно, хватит уже. Хватит жалеть себя. В том, что я оказалась в такой ситуации виновата исключительно я, а, значит, и разгребать все мне.

Взяв с полочки резинку, завязала волосы в хвост и осмотрелась. С чего начать? У меня было не так много вещей, которые я успела перевезти в эту квартиру, однако все равно потребуется время, чтобы собрать имеющиеся. И начать лучше сегодня, чтобы завтра вместе с заявлением на увольнение по собственному желанию отдать и ключи.

Физический труд отвлекал от грустных мыслей, возможно, именно поэтому, уже упаковав вещи в коробки, я половину ночи провела, моя полы и вытирая пыль. Это было совершенно необязательно, но я с таким рвением раз за разом отжимала тряпку, словно только от нее целиком и полностью зависело мое душевное спокойствие.

Я упала на кровать лишь тогда, когда поняла, что сил совершенно не осталось. Упала и провалилась в сон. Глубокий и без единого сновидения.

Хотела бы я, чтобы и на следующий день в голове было также пусто, однако с утра все стало лишь хуже. И что мне теперь, полы мыть до потери пульса каждый день, чтобы поскорей вырубиться и ни о чем не думать?

Однако хотя бы в чем-то мне повезло. Кир и Витька по-прежнему не продали свой разбитый фургон, на котором они занимались доставкой бытовой техники из магазина, где работали консультантами. Сколько себя помню, столько парни и порывались от него избавиться, но так и не могли этого сделать. Видимо, у них там какая-то особая связь на космическом уровне была.

Витя подъехал к дому к половине восьмого утра и, не задавая лишних вопросов, погрузил вещи. За время нашего общения мы научились чувствовать настроение друг друга и старались не лезть туда, куда не требовалось, отлично понимая, что придет время, и дело обязательно дойдет до правды.

Мы договорились, что до вечера мои пожитки полежат в фургоне, а уже тогда, когда я приеду к родителям, кто-нибудь из ребят подвезет их туда. На этом и расстались. Витька предложил подбросить меня до работы, однако я отказалась. Не хотелось разговоров, пусть даже ни о чем, пусть даже направленных на то, чтобы поддержать меня. Вообще ничего не хотелось.

Уже в офисе порадовало то, что Карины на месте не оказалось. Я не слишком горела желанием обсуждать с ней подробности увольнения.

Сходила в отдел кадров, взяла образец заявления, выслушала речь о том, что, скорей всего, если, конечно, Владислав Александрович лично не предупредит их, мне придется отработать еще две недели, после чего отправилась назад в кабинет, пребывая в полной уверенности, что именно в моем случае Владислав Александрович их обязательно предупредит.

Почти до вечера я просидела, тупо глядя в мерцающий монитор компьютера, даже Вита не забежала, пригласить на обед, как будто все старались держаться от меня подальше. Ну, это и к лучшему.

Первый посетитель появился в кабинете буквально за час до конца рабочего дня. Девушка из отдела кадров заглянула сказать, что мое заявление подписано. Вот и все. Забрать документы, наведаться в бухгалтерию.

В глазах вновь появились слезы, которые разозлили. Да что же такое, честное слово?! Сколько можно?!

Взяв себя в руки, побросала немногочисленные вещи в сумку, осмотрелась, проверяя, ничего ли я не забыла, после чего пошла к двери, где чуть не столкнулась с налетевшей на меня Кариной.

— Ка-а-а-а-апец! — протянула девушка. — День — дурдом, так еще и окончание такое, ох, что сейчас будет…

Не имея возможности выйти, посмотрела на девушку, которая расценила мой взгляд, как знак внимания, и тут же затараторила:

— Сперва журналисты эти. Сами накосячили, а я разгребай! Ты представляешь?! Половину дня убить из-за одного единственного предложения! Половину дня! Ладно, разобрались кое-как. Заехала потом еще в типографию по пути, хоть там все нормально прошло. — бывшая соседка по кабинету сделала паузу, чтобы перевести дыхание, а потом продолжила. — А теперь, что ты думаешь, беды кончились?! Как бы ни так! Надо же было на парковке с родителями Влада столкнуться!

Мой мозг споткнулся лишь о последнее предложение. Как в замедленном воспроизведении я еще раз эхом услышала «родители Влада».

— Ник, сейчас такое начнется… Он терпеть не может, когда они приезжают. Они и не общаются практически. Я как-то попыталась их помирить, повелась на слова Александра Юрьевича. Устроила им пару случайных встреч, проигнорировав мнение Влада… — девушка коротко и немного истерично хохотнула. — В общем-то, с тех пор мы не встречаемся.

Будь я просто обычной сотрудницей фирмы, каковой меня считала Карина, я бы не нашла в ее словах ничего особенного. Ну, не общаются, мало ли, у кого что в семьях произошло. Ну, расстались, с кем не бывает. Только вот я не была обычной сотрудницей, и теперь я отлично понимала, почему Карина и Влад расстались.

Сразу же вспомнились слова, услышанные на кладбище, про то, что родители отлично могли влиять на Вику. Видимо, не только на Вику.

От воспоминаний вновь разболелась голова, поэтому я поспешила закончить диалог.

— Ясно… — вышло глухо. — Давай завтра поговорим.

Ну вот, я опять вру…

— Не поговорим, Карин. — поправила себя на выдохе. — Я уволилась. Только не задавай вопросов, я, правда, не хочу говорить на эту тему.

Я очень сомневалась, что последняя просьба произведет на девушку какое-либо впечатление, однако, на удивление, она кивнула, затем сжала в ладони амулетик, висевший на шее, и проговорила:

— Так и знала, что ты тут долго не проработаешь. Ну ничего, я у тебя тут немного будущее посмотрела, все там отлично будет.

Отчего-то захотелось улыбнуться. А еще поверить в существование этой природно-погодной магии, как жаль, что все это лишь выдумки.

— Пока, Карина.

— Пока. — девушка растянула губы в улыбке, а потом и вовсе обняла меня, лишь после этого позволив выйти в коридор.

В отделе кадров и в бухгалтерии все прошло гладко, и уже через полчаса я была совершенно свободна. Вот теперь точно все.

Смотря себе под ноги, я дошла до ресепшена и остановилась лишь в самых дверях. Остановилась непроизвольно, услышав голос, который казался смутно знакомым.

Влад был похож на отца, только вот глаза совсем разные. Если у Влада они теплые и добрые, то от взгляда Александра Юрьевича веяло холодом, да и в голосе его слышались металлические нотки. Он стоял возле стойки ресепшена, держа под руку высокую стройную женщину, которая выглядела явно моложе своих лет, и на повышенных тонах разговаривал с кем-то по телефону.

Не удивлюсь, если с сыном.

Я простояла в дверях, изучая родителей своего бывшего начальника буквально несколько секунд, после чего развернулась и вышла из офиса.

До того момента, пока я не села в автобус, я ни разу не оглянулась.

Странное ощущение.

Да, я была практически уверена в том, что Влад меня уволит, что не будет никакой отработки, не будет никаких двух недель, но все-таки в тот момент, когда я сжала врученную мне девушкой из отдела кадров Никину трудовую, что-то внутри екнуло. Наверное, это надежда умерла.

Дурацкая привычка — знат, что все будет так, как будет, но до последнего верить во что-то светлое, рассчитывать на то, что произойдет чудо. Дурацкая… Только вот отделаться от нее никак не получается.

Автобус полз по дороге невыносимо медленно, люди уже начинали разъезжаться по домам после трудового дня, и на центр, как это обычно и бывало по вечерам, надвигался настоящий транспортный коллапс. Обычно я спокойно относилась к пробкам, однако сегодня это раздражало.

Наверное, это вполне нормальная реакция организма. Когда все плохо, а себя винить уже надоело, нужно найти крайнего на стороне. Водители, подрезавшие соседние автомобили, пешеходы, пытавшиеся перебежать дорогу без пешеходного перехода — я их всех сейчас одинакового ненавидела, потому что больше всего на свете мне хотелось, чтобы этап моей жизни, связанный с Владом поскорее закончился, а закончиться он мог лишь тогда, когда я заберусь в кровать в своей комнате в родительской квартире и закрою глаза.

Почему-то сейчас мне действительно казалось, что это сработает.

Я позвонила маме, лишь выйдя из автобуса. Предупреждать родительницу заранее совершенно не хотелось. Если бы я решила рассказать об увольнении и потере квартиры вчера, то к тому моменту, когда я пересекла порог родительского дома, мама успела бы накрутить себя до такого состояния, что просто неприятный разговор перерос в совершенно невыносимый. А мне этого не хотелось.

В том, что беседы по душам не избежать, я была уверена. Система, которая не дает сбоя годами, не может сломаться в столь отвратительный день. В принципе, я не ошиблась. Мама встретила меня в коридоре и задала первый вопрос, едва я успела закрыть за собой входную дверь.

— У тебя опять что-то случилось? — ну вот, знакомый тон с претензиями, а я ведь даже еще не успела ничего сказать.

— И тебе привет.

— Опять с работой что-то? — игнорируя мои слова, продолжила гнуть свою линию родительница.

Если честно, я совсем не хотела рассказывать о переменах в моей жизни даже в общих чертах, однако понимала, что без доклада о причинах появления в квартире мама просто не пропустит меня дальше коридора, поэтому, вздохнув, проговорила:

— Я уволилась, с квартиры тоже пришлось съехать. — вышло на удивление холодно.

— Что ты сделала?! — в отличие от меня, эмоций в голосе родительницы было хоть отбавляй.

— Уволилась. — повторила, пялясь в стену.

— Выперли, что ли?! Опять?! Оля! Когда это кончится, когда ты придешь в этот дом, чтобы сообщить хорошую новость?!

Мама все возмущалась и возмущалась, а со мной тем временем происходило что-то странное. Создавалось ощущение, что меня словно вытянуло из своего тела, и теперь я наблюдала за происходящим со стороны. Вот девушка, которая стоит, отведя взгляд в сторону, склонив голову, выслушивая миллионную нотацию в своей жизни. А вот ее мама:

— Ты нас всегда позоришь! Никогда, слышишь, никогда я не могла с гордостью заявить о том, что ты чего-то достигла?!

И вдруг так противно стало.

— Знаешь, мам, я, наверное, поеду. — развернулась, взялась за ручку и приоткрыла дверь на площадку.

— Куда ты поедешь?! Чтобы потом еще проблемы за тебя решать?! Ну вот куда, куда тебе идти?!

Я не собиралась задавать этот вопрос, слова как-то сами сорвались с губ:

— Почему вы не отдали меня в художественную школу? Тогда в детстве?

Тон вышел на удивление спокойным, но я отлично понимала, что это была обида. Старая, которую я носила в себе все эти годы, которой теперь во мне просто не хватало места, наверное, именно поэтому я и не выдержала.

— Какая школа?! Чего ты мне зубы заговариваешь?!

— Не помнишь? — усмехнулась. — У меня мечта была, мама, я рисовать хотела. Только вот художественная школа была слишком далеко от дома, да и с расписанием секций Ники мое посещение кружка не стыковалось.

— Не было никакой школы, ты от темы то не уходи!

— Кстати, а как там Ника?

— Я не собираюсь ей звонить!

Этот разговор изначально был обречен на провал, но я все равно решилась на последний вопрос:

— Мам, а чего ты вообще хочешь для нас с сестрой?

Родительница ответила не сразу, эта пауза вышла настолько комичной, что, когда она все-таки ответила, я не сдержала смешка.

— Счастья! — с таким рвением, правда опоздав секунд на десять. — Конечно, счастья! Чего мне еще хотеть?!

— Например, заставить всех родственников зеленеть от зависти, рассказывая о том, что у Ники зарплата в три раза больше средней по городу, а я переехала в квартиру в элитном районе. — едва договорив, вышла на площадку и уже оттуда добавила. — Кстати, на последнюю работу я устроилась по документам сестры, прикинувшись ею. Папе я позвоню после смены. Пока.

После чего закрыла дверь.

Уже собираясь спускаться, я заметила какое-то движение на площадке этажом выше, однако подниматься, чтобы узнать, кто стал зрителем бесплатного семейного концерта, не стала. Не в этот раз.

Прости мама, но разбирайся теперь с теми, кто вздумал посчитать нашу семью не идеальной, сама.

Выбор, по поводу того, кому звонить, передо мной не стоял, едва запрыгнув в кабину Витиного фургона, набрала номер Ники и поинтересовалась, дома ли сестра, после чего, получив согласие пожить у нее пару дней, отключилась и назвала другу адрес.

Сестра совершенно не удивилась, увидев меня на пороге своей квартиры вместе с вещами.

— Прямо дежа вю какое-то.

— Ага, только ролями поменялись. — усмехнулась я, вспоминая ее недавнюю ссору с мамой.

— Тебя тоже немного помариновать на площадке или сразу впустить?

— Второй вариант.

Ника улыбнулась, а потом помогла с сумками. Пару коробок я решила оставить у ребят, ну, не таскать же их туда-обратно. За пару дней я все-таки планирую определиться с квартирой.

Предложенному сестрой вину, я предпочла чай, серьезно опасаясь, что даже половина бокальчика чего-нибудь алкогольного переведет меня из режима апатии в режим истерики.

Сестра настаивать не стала, да и без лишних вопросов обошлась, просто поинтересовалась, может ли она чем-нибудь помочь. Но помочь мне было нечем. Максимум из того, что она могла сделать — дать возможность пожить у себя, сестра уже предоставила, теперь дело было лишь за мной.

Однако лучше не становилось. Дни потянулись серой вереницей, и через пару недель я просто потеряла им счет. Все жизненно важные действия я выполняла на автомате, если честно, не видя в них особого смысла.

Я вернулась в цветочный к Марте, она, кажется, даже не заметила моего отсутствия. Я стала вновь встречаться по выходным с друзьями, а вот съехать от Ники так и не смогла. Имея такую пустоту внутри, я боялась, что еще и пустота снаружи меня окончательно добьет.

По всем законам логики, с течением времени я должна была бы уже давно перестать вспоминать о Владе, или хотя бы делать это реже, однако на деле все было наоборот. Чем дальше в прошлое уходили наши непродолжительные отношения, тем острее я ощущала тоску, все чаще погружалась в воспоминания, пытаясь выловить из них лучшие моменты.

Злиться я тоже пыталась. На себя, на него, на обоих вместе, но это быстро надоедало, да и эффекта никакого не приносило.

Я даже не заметила, как наступила весна, хотя какая разница, что происходит за окном, когда подавляющее большинство свободного времени ты проводишь, смотря на экране ноутбука очередной сериал.

Чужие выдуманные миры — отличная альтернатива своим собственным. Погружаясь в них, хотя бы не начинаешь тешить себя напрасными надеждами.

— Я тут коробки разбирала, за этот месяц они меня порядком достали. Вообще-то ты и сама могла бы этим заняться, твои же вещи. Но суть не в том. — проговорила сестра, без предупреждения вошедшая в комнату. В последнее время она всегда так делала. Ужасная привычка. — Я нашла вот это. Это что такое?!

Голос у Ники был такой, как будто она, как минимум, среди книжек и вазочек три килограмма героина нашла, пришлось поднять голову и удивленно вскинуть бровь, заметив в руке у сестры распечатки и приглашение на художественный конкурс. И из-за этого весь сыр-бор?

— Можешь выкинуть. — ответила равнодушно и вновь уставилась на экран. На сегодняшний вечер у меня были большие планы — до конца сезона оставалось еще пять серий.

— Ну уж нет. — с упорством проговорила сестра, подошла ближе и, едва не отдавив мне пальцы, захлопнула крышку ноутбука.

— Ауч!

— Фигауч! — откуда она такого хоть понабралась? — Слушай сюда.

Пребывая в легком шоке от такого поведения сестры, не придумала ничего более умного, чем действительно посмотреть ей в глаза и выслушать.

— Завтра у тебя выходной… — Ника на секунду задумалась. — Да и хрен с ним, если бы на работу нужно было. Один день твои цветочки без тебя выдержат.

— И?

Тупила я, видимо, знатно, потому что сестра сперва закатила в глаза, а потом ткнула мне в лицо приглашением.

— И завтра ты едешь на конкурс.

— Не-не-не… Если у тебя такое рвение, езжай сама. — отмахнулась от Ники, но та даже не подумала отстать, наоборот, стала еще решительней — забрала ноут, перенеслла его на стол и вернулась на диван.

— Значит так, Оля! Если завтра ты не оторвешь свою задницу от дивана и не поедешь на этот конкурс по-хорошему, мне придется позвонить Киру и Вите, попросить их связать тебя и отволочь туда по-плохому, и поверь мне, ребята от такой перспективы не откажутся, наоборот, даже рады будут. — сестра перевела дыхание, а потом улыбнулась, поднялась на ноги и с самой милейшей интонацией, на которую только была способна, завершила монолог. — Поэтому, давай там, приводи себя в божеский вид, кисточки готовь, краски, ритуалы всякие разные проводи… Ну, или как у вас там готовиться принято.

После чего подмигнула и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.