Глава 19

Ярослав пытался одновременно научиться готовить и разобраться в инвестициях. Олесю раздражала его неумелость в том и другом. Бесила даже его радость от продажи очередной вещи, когда он на вырученные деньги в первую очередь покупал акции, а не спешил в магазин за макаронами. Он вроде бы и пытался держаться тихо, лишний раз на глаза хозяйке квартиры не попадаться, но в однокомнатной хрущевке это весьма затруднительное мероприятие.

— В общем, так, дорогой сожитель, — Олеся уже почти привычной репликой здоровалась с ним по вечерам, когда за рабочий день успевала истратить весь небольшой запас терпения. — Или счастливого пути из моей квартиры, или я вызываю полицию. Ты кто такой вообще? Каким образом пробрался в мою частную собственность?

— Олесь, да хватит тебе ругаться, — Яр тоже отвечал одной и той же фразой, притом пялясь в монитор. — Я пыль вытер, хоть бы это оценила! И ведь я не ради себя стараюсь, а ради нас обоих! Помнишь нашу расписку? Если у меня будет миллион, то я обязан буду отдать тебе миллион. Да ты больше меня заинтересована в том, чтобы я снова разбогател! По утрам на работу, потом пыль вытираю или пылесошу, но затем — уж извини — планирую наше с тобой будущее на случай, если мы так и не найдем подход к Лере.

Олеся металась между двух огней: с одной стороны, осознавала тщетность, а с другой — все равно невольно представляла, вдруг все выгорит. Но иногда, особенно на фоне усталости, чаши весов конкретно кренило в первую сторону:

— Не найдем мы к ней подход! Успокойся уже, как сделал твой брат, и найди себе нормальную работу!

— Очень сомневаюсь, что Мир успокоился, — пробурчал Яр. — Этот хитрый гаденыш просто задумал что-то более тонкое. Уволюсь — и навсегда потеряю последний контроль над ситуацией. Так я хотя бы уверен, что он утром все еще не от нее уходит!

Впав в гнев окончательно, Олеся набрала номер бывшей лучшей подруги:

— Лерка, это я! В честь хотя бы моих прошлых заслуг сделай одолжение — скажи уже Ярославу прямым текстом, что ничего ему не светит!

— Зачем же? — та заулыбалась. — Ведь это так интересно. Кстати, а какие такие заслуги ты имеешь в виду?

— Ну как же… — ярость Олеси схлынула от настоящего недоумения. — Я же всегда была рядом. Я же всегда пыталась сделать тебя более общительной, не погрязнуть в своей научной скорлупе… Да я же…

— Ой, я тебя умоляю, — перебила Лера. — Ты просто тешила самолюбие, возясь с серой мышью, правда? Закомплексованная, глуповатая охотница за богатыми женихами, ты была хороша только в одном — в макияже. Но почему-то была уверена, что это достаточное основание учить жить других. Нет-нет, дорогая Олеся, я очень тщательно пересмотрела нашу дружбу. Раньше я видела в людях только хорошее, а теперь поумнела и вижу только плохое. Но скажу честно — вы с Яром сейчас раздражаете меня меньше Мирослава, потому вы на полкорпуса впереди.

Она отключила вызов первой, а Олеся еще пару минут слушала тишину, потом медленно положила сотовый на журнальный столик. Ее будто ударили, но не сразу было понятно, чем именно. Уж точно не оскорблениями — девушки за последние недели много гадостей друг другу успели наговорить. Олеся уперла локти в колени и опустила на ладони внезапно потяжелевшую голову.

— Лерка стала сукой. Стала тем, чем никогда не была, — с трудом выдавила она, но не в качестве очередного ругательства, а как холодную, почти равнодушную констатацию факта.

Ярослав расслышал и даже отвлекся от компьютера:

— Чему ты удивляешься? Это логично, Олесь! С деньгами надо или родиться, или заработать, или постепенно к ним привыкнуть — только в этом случае резко открывшиеся возможности не бьют по характеру! Знаешь, сколько таких «счастливчиков» сломалось? Так я тебе сейчас найду, как раз интернет открыт.

— Не надо, — так же раздавленно продолжила Олеся. — Ты неправильно понял. Лерку не деньги сломали. Я абсолютно уверена, что она до сих пор не начала считать их своими… И отцу твоему вернет, стоит ему только попросить. Она не к богатству отношение изменила, а к людям. Ее мы сломали. Ты, я, твой брат…

Ярослав нахмурился:

— И что? Мы теперь спасать ее побежим, раз сами виноваты?

— Не знаю… — Олеся никак не могла собраться. — Не знаю, Яр. Но давай, открывай свои котировки. Разберемся в инвестициях — тогда сможем разобраться в жизни вообще. А то я в ней теперь ничего не понимаю.

Ярослав ее неожиданную апатию понять не мог — переживает, наверное, что ей лично денег от озлобленной подруги не видать, но на вопросы отвечал рьяно и с интересом. Хоть какое-то общее дело появилось, без криков и взаимных обвинений. Но это было лишь временное и очень натянутое перемирие в безнадежной битве за свободное пространство.

* * *

Тем временем Мирослав атаковал совсем другую девушку и отнюдь не так же степенно. Валерия через пару дней не знала, то ли смеяться, то ли плакать, а потом опять смеяться. Она уже поняла — он решил изображать из себя полного психопата. Но психов жалеют, а не испытывают к ним неконтролируемую влюбленность!

Утром она подошла к окну, привлеченная шумом. Уборщик Ярослав Петрович ругался на бывшего дворника, Мирослава Петровича, призывал того к порядку:

— Да иди ты уже отсюда, подобные меры ее только разозлят! Так и думал, что мозга в семье на тебя просто не хватило!

Но Мирослав стоял посередине и с улыбкой ждал появления Валерии. Она и появилась с криком:

— Полностью с тобой согласна, Ярик! А ты где цветы-то взял, ухажер из шестой палаты?

— В палисаднике нарвал, — нагло признался Мирослав. — Это теперь не моя подведомственная территория, так что рука не дрогнула.

— У меня ща нога дрогнет! — заверещала услышавшая это признание Зинаида Прокофьевна, что жила двумя этажами ниже. — Я их сажала не для того, чтобы всякие бандиты рвали!

— Я не бандит, Зинаида Прокофьевна. Прищурьтесь лучше — я ваш дворник.

— Да ты уж две недели как уволился, бездарь! Ты меня за кого считаешь, щенок?!

— О. А вы мыслите моложе, чем выглядите, — выкинул он ей непонятный комплимент. — Но я все равно не бандит. А если и бандит, так только от неразделенной любви. Лер, а пошли гулять?

— Погуляй с ним, Лерка, — присоединилась и Зинаида Прокофьевна к просьбе, пытаясь кричать вверх. — Да так погуляй, чтобы у него гулянки отвалились. А то ишь, устроил бардак посреди утра — цветы надергал, асфальт испортил! И ведь приличным человеком столько времени притворялся — мусор за весь подъезд выносил, эх!

Теперь и Валерия разглядела, что асфальт действительно испорчен — не то чтобы безнадежно, но заметно. Видимо, на мелки у Мирослава денег хватило, потому теперь весь двор может до первого дождя читать радостно-розовое: «Миру нет альтернативы!»

«И что бы это могло значить?» — подумала Лера, но вспомнила о времени и побежала собираться на работу. Она уже почти ждала, что Мирослав нарисуется ближе к остановке, дабы «прокатить ее на троллейбусе». Он вообще в последнее время напирал на то, что бесплатные ухаживания гораздо романтичней смотрятся. Но он не объявился. А, ну точно, он же на работе восстановился — и теперь, должно быть, из кожи вон лезет, чтобы заново на те же грабли не наступить. Но это не беда — значит, вечером нарисуется. Он ведь все на свете умеет, кроме как сдаваться.

В обеденный перерыв ее огорошила преподавательница высшей математики, наклонившись к столу и улыбаясь разом всем присутствующим, хотя обращалась только к одной:

— Валерия Андреевна, ваш Мирослав мне типовую сдал. С припиской после третьего задания: «Даже решая высшую математику, я думаю только о геодезии». Веселый парень, я полвечера улыбалась.

Все на это отчего-то добродушно рассмеялись — а ведь с виду-то серьезные люди! Одна Валерия рассердилась:

— Дурацкая выходка! И никакой он не мой! Надеюсь, вы ему за это снизите баллы. Он ведь вообще правила не умеет соблюдать — для него и высшее учебное заведение филиал цирка.

— Да бросьте вы, Валерия Андреевна, — отмахнулась женщина. — Мой, когда за мной ухаживал, тоже озорнича́л. И куда это все с годами делось? Вот через тридцать лет точно будете скучать по подобным чудачествам.

На этом разговор свернули. Хоть одно хорошо в этом коллективе — личную жизнь не обсуждают дольше двух минут подряд.

Но настроение у Леры все равно было приподнятым — как реакция организма: она сопротивлялась всем попыткам Мирослава ей настроение обрушить, и потому изображала, что в три раза счастливее, чем обычно. После работы даже решила прогуляться пешком до дома, улыбаясь всем подряд. Она уже заметила, что Мир ждал ее у остановки, но демонстративно свернула, точно уверенная, что он свернет за ней. Так и кто из них манипулятор?

И так она надежно всем подряд улыбалась, что какой-то парень отреагировал:

— Девушка, а не подскажете, который час?

Такой вопрос в качестве повода для знакомства уже не задают с тех пор, как изобрели сотовые телефоны. Но почему бы не ответить, если Валерия держит мобильник прямо в кармане?

— Без пяти шесть! — грозно ответили из-за ее плеча голосом Мирослава. После он зачем-то поравнялся с ней и спокойно прокомментировал: — Да, я еще не продал часы. Боялся, что ты их купишь и сделаешь что-то еще хуже, чем сделала с машиной.

Парень напротив растерялся, как если бы пытался сообразить, зачем же блондинка ему так призывно улыбалась, если не одна? Мир его поторопил:

— Попытка дешевая, незачет. Когда-нибудь открою курсы по пикапу и озолочусь. А пока заворачивай лыжи — красавица занята.

— Кем?! — изумленно вопросила у него Валерия.

Мир не ответил, а просто подмигнул. Валерия его вид оценила, но при комментарии не забыла поморщиться:

— Я уже упоминала твою самооценку, Мир?

— Четырежды на этой неделе.

— И все никак не доходит?

— Нет, дорогая, это до тебя не доходит. У тебя раньше с личной жизнью был швах, а теперь ей вообще могила.

— Звучит как угроза. То есть ты теперь будешь за мной следить, чтобы я двумя словами с симпатичным парнем не перекинулась?

— Скажи спасибо, что пока не пометил, — ответил он. — Хотя о чем я? Только что пометил. Самцы меня на подсознательном уровне не любят.

— Потому что ты раздражающий? — Валерия пошагала дальше, а он подстроился под ее шаг.

— Да. И красивый. И умный очень. И холеный.

— Избалованный ты!

— Тоже верно. И холеный. А породу не пропьешь.

— Лучше бы ты ее пропил, честное слово. А то вообще никакой надежды на спасение.

— Скоро твой подъезд — твоя надежда на спасение, Лер, — пообещал он.

Верно, только в подъезде она от этого нахала и могла скрыться. Интересно, что он утром придумает?

* * *

Общий интерес совсем немного сплотил Ярослава и Олесю, хотя последняя быстро растеряла вовлеченность, когда перестала что-либо понимать в этих биржевых ухищрениях. Зато когда через несколько дней она пришла с работы, а ужин снова оказался не готов, былое чувство моментально напомнило о себе:

— В общем, так, дорогой сожитель! Или счастливого пути из моей квартиры, или я вызываю полицию! Ты кто такой вообще? Как зовут-то взломщика моей частной собственности?

— Олесь, я сегодня на продаже полторы тысячи поднял! Конечно, это немного, но для начала…

— Ты вчера на покупке две тысячи потерял, олух! — заголосила она. — Слишком дорого выходит твое бесконечное обучение!

— Да потому что ты меня постоянно торопишь! Как ты не понимаешь, что самые нерискованные активы — долгосрочные! Но тебе же прямо сейчас вынь да положи!

— Выметайся отсюда! — Олеся от его тона и сама заводилась сильнее.

Она уже была готова начать вышвыривать его вещи в окно, переходя непосредственно к переезду, но в эту секунду в дверь позвонили. Олеся открыла и невольно отступила, шокированная зрелищем.

Перед ними стояла девушка — очень высокая и стройная блондинка. Если Олеся до сих пор считала себя ухоженной и безупречной в плане стиля, то на фоне незнакомки сразу ощутила всю бренность бытия — рядом с той любая королева смотрелась бы простушкой.

— Что вам… — Олеся начала вопрос, но осеклась, когда дамочка уставилась на Ярослава.

— Наконец-то нашла! Ты спятил, квартиру продавать? Кое-как твоего бывшего водителя отыскала, он адрес и подсказал, куда вещи перевозил.

Ярослав выглядел еще более удивленным, чем хозяйка квартиры.

— А какого черта ты меня искала?! — взревел он. Глянул больным взглядом на Олесю и для нее объяснил: — Это вторая жена отца. Гадюка, которая подлила масла в огонь!

Теперь Олеся отступила еще дальше, припоминая, что к чему. И ей тоже было интересно, зачем эта разведенка так усердно пыталась встретиться с сыном бывшего мужа.

— Ярослав, да не горячись ты. Я к Миру не поехала — с ним разговор обычно короткий. Швырнет или в подъезд, или в постель. А я очень не хочу с ним в постель, иначе потом будет еще сложнее выкрутиться, — она недовольно выпятила пухлые губки.

— Ничего не понимаю, — Ярослав на самом деле выглядел обескураженным. — От меня-то что надо, чего не надо от твоего любовничка?

— Придурок! — она пихнула его в плечо длиннющими пальцами. — Никакой Мир мне не любовничек. Придумала я, в порыве скандала. А Петя поверил — вообще сложно не поверить, когда оба сына уродились такими балбесами, у которых ничего святого.

После этого Яр вообще дар речи потерял. Нет, братец-то, конечно, эту связь тоже отрицал, но кто ж тому поверит? Теперь стало очевидно, что бывшая моделька их подставила. Не то что бы именно ее слово стало решающим, но точно добавило к мнению отца нужного груза.

— Я в последний раз спрашиваю — ты зачем приперлась? — Ярослав так хрипел, что Олеся его голос не узнавала. — Чтобы я Миру руку пожал, что он хотя бы эту планку не взял?

Девушка очень красиво скривилась, с изяществом танцовщицы подалась назад, пока не уперлась спиной в стену небольшой прихожей. Сложила руки на груди и, ко всеобщему облегчению, соизволила объясниться:

— Ты бы слушал, а не ворчал. Ну ляпнула — и забыла, делов-то. Имела моральное право, как пострадавшая сторона! Но вспомнила, когда на прошлой неделе встретила Мирабеллу!

— Кого? — Ярослав вообще застыл, как и его голос. — Третью жену отца? Где?!

— А вот буквально через два квартала отсюда! Ее Петя с Мальты в прошлом месяце прогнал, бракоразводный процесс уже запущен. Мы с ней не то чтобы подруги, но общая катастрофа нас объединила — бедняжка ведь после развода тоже ни копейки не получит! И за что? Всего лишь попалась между двумя смуглыми атлетами! Твой отец как ребенок, в самом деле. Он когда на молодых красавицах женится, не думает же всерьез, что это по любви?

— Ближе к делу! — рыкнул Ярослав сквозь зубы.

— Так вот, от Мирабеллы я и узнала продолжение истории. Я же не думала, что для вас все так обернется! Вы с Миром теперь тоже пострадавшая сторона — Петя вообще границы не знает в своих заскоках! Но мы можем друг другу помочь. Я расскажу Пете, что соврала. И если после этого он вернет вам деньги, то мне хватит только одного миллиона! Ты обсудишь это с братом?

Ярослав задумался. Ему как-то с самого начала казалось, что эта ложь не была решающей — быть может, лишь последней каплей. Но отец всегда был разумным — он не стал бы наказывать обоих сыновей, если виновен только один, причем эта стерва не сказала, кто именно. Потому переговоры наверняка вообще ни к чему не приведут… Зато Мирабелла, третья жена, абсолютно точно знает, где отец находится. Если кто-то из двух потаскушек и получит миллион, то не эта, с нее толку, как с козла молока… Или все-таки попытаться обдумать ее план?

Вот только пока он соображал, отреагировала Олеся. Конечно, она уже на сто рядов выслушала историю, с чего все началось, но теперь рука сама неконтролируемо потянулась к венику, которым она недавно хотела Ярослава выпроваживать. Она со всего размаха ударила красотку по расслабленному плечу, а в ответ на визги заголосила еще громче:

— Тебе-то за что, дрянь такая? Мы тут из кожи вон лезем, а ты решила просто примазаться?! Как к Петру Ильичу когда-то примазалась? Гнида паршивая, тебя не учили, что если уж выскочила замуж за миллионера, так хотя бы не раздражай его изменами! Как же вы бесите — тупорылые идиотки, которым повезло, а им даже мозгов не хватило это удержать! Всех богачей расхватали, но сами же их не цените! Да мне бы хоть один выпал, я бы его только за этот факт обожала! Но нет же, вас, дур, как грязи расплодилось!

Моделька вскинула руки, прикрывая лицо, однако под таким вениковым натиском была вынуждена отступать к двери.

— Яр, угомони ее! Я же помощь предлагаю!

Однако Олеся разошлась — уж слишком долго у нее злость на обстоятельства копилась, и эта жертва была ее достойна:

— Даже не смей к нему обращаться! Ярослав уже крупный инвестор, не пройдет и нескольких лет, как он заново станет миллионером! Но я клянусь всем, что у меня есть: к нему я ни одну такую дрянь и близко не подпущу! Да я тут его собственными руками и нервами воспитываю, в люди заново вывожу, не для того, чтобы подобные гадюки потом наживались!

Гостья окончательно сдалась, когда веник пришелся по волосам. Заорала страшно напоследок, но потом плюнула, развернулась и побежала вниз по лестнице — подальше от этого «дома культуры», где от зависти и убить могут. Олеся еще некоторое время пофыркала ей вслед, чтобы та скорости прибавляла, потом только медленно повернулась, сдула упавшую на нос прядь и уперла руки в бока:

— А ты чему радуешься, идиот? Произошло что-то смешное?

— Не смешное — радостное, — поправил Яр. — Кажется, ты в меня веришь. А мне все это время просто было нужно, чтобы кто-то в меня поверил.

— С ума слетел? Я это ей кричала — чтобы считала себя единственной проигравшей!

— Нет-нет, веришь. Теперь уже не обманешь.

— Иди чисть картошку, оптимист!

— Спасибо, Олесь, это действительно было очень важно. Засекай время — через несколько лет я снова стану миллионером! И точно не забуду единственного человека, который…

Его тоже на кухню пришлось гнать веником. Тяжелые все-таки люди, эти бывшие богачи.