Глава 18. Саша

Женька стояла у проходной, ожидая меня. Она выглядела испуганной, взъерошенной, как промокший воробушек, и одновременно воинственной. Я сразу понял, что дело неладно.

— Соскучилась? — спросил я, поцеловав ее, чтобы немного разрядить обстановку. — У тебя же дежурство.

— Вот сейчас и отвезешь в больницу. Нам поговорить нужно, пошли в машину.

Я открыл дверь Женьке и дождался, когда она сядет. Закурить бы сейчас, неожиданно для себя подумал я, хотя прежде меня на сигареты даже по пьяной лавочке не тянуло. Сейчас бы стоял, затягивался, вдыхая горький дым и имел полное законное право оттянуть предстоящий разговор ещё на пару минут. Но сигарет не было, хотя я даже по карманам себя похлопал, словно они там когда-то бывали.

— Говори, — вздохнул я, садясь в машину.

Вместо слов Женька протянула мне свой разблокированный телефон и ткнула на экран, запуская видео.

— Смотри.

— Это мамина квартира, — растерялся я. — Ты разве там была? Не помню…

— Просто смотри.

Это и правда квартира моего детства. Чистота. Я даже мог воспроизвести на память запах, там всегда так пахло, свежо, и самую малость терпко, цитрусами. Я послушно досмотрел.

— О чем это должно было мне сказать?

Женька закатила глаза, досадуя на мою тупость.

— Это видео я сняла сегодня.

— Ты проникла в мамину квартиру? — дошло до меня. — Без позволения? Ты ключи украла? Женя, это аморально…

— Идиот! — рассердилась Женя. — Ты видишь, что там никаких следов затопления или ремонта? Обои она купила, да, наверное, чтобы тебе продемонстрировать обновления потом. У нее там нет ремонта, она просто так к нам заехала!

— Но зачем?

— Чтобы внести между нами разлад. Чтобы мы ссорились, у нее это прекрасно получается. Чтобы довести меня до истерики депривацией сна. Чтобы наша сексуальная жизнь сошла на нет и мы не сделали ей неугодного внука.

— Но зачем?

— Да потому, что она меня ненавидит!

Я откинулся на подголовник и закрыл глаза. Я устал от всей этой ситуации. Я хотел, чтобы все было как раньше, до свадьбы, до возвращения мамы из Европы. Чтобы мы просто были вместе и одного этого нам хватало для счастья, а сейчас просто по пизде пошло.

— И что делать?

Я не признал факта материнской ненависти. Просто понимал, что так, как сейчас больше продолжаться не может.

— Надо переезжать, — жарко зашептала Женя. — Надо снимать квартиру. Она не даст нам покоя, Саша, она нас разведет.

Я был зол. Непонятно на кого, на ситуацию, наверное. Я любил эту квартиру, она годами давала мне комфорт и чувство покоя, я не хотел ничего менять.

— У нас нет денег, ты знаешь. Я недавно из универа, мне зарплату только через год поднимут. Ты ещё учишься. У меня кредит за машину, который съедает почти половину зарплаты. Свадебные деньги мы почти закончили, мама подарила нам путёвку, у твоих родственников не было возможности дарить много и это нормально, я ничего не говорю, но денег у нас нет, зай.

Каждое сказанное мной слово правда и Женя тоже это понимает.

— Многие молодые семьи испытывают трудности вначале, Саш. Всем не хватает денег. Мы справимся. Я часть дежурств заменю на работу на скорой, там фельдшеров не хватает, тогда платить будут больше…мы сможем.

— А если я откажусь?

Она посмотрела мне прямо в глаза. Светлая коса растрёпана, в голубых глазах упорство и решимость, губы крепко сжаты.

— Тогда ты потеряешь меня, Саша. Я так больше не могу, не хочу. Дом должен быть местом силы, крепостью, а не источником постоянного напряжения и опасности. А муж должен быть стеной. Сейчас ты не стена Саша, я не могу за тобой спрятаться.

Я взял ее за руку. Ее рука тонкая, и такая холодная, пальцы чуть подрагивают. Она первая женщина с которой я и правда хотел прожить всю жизнь, каждый чертов день. Я не был готов ее терять. Но и открытого конфликта с мамой я не хотел. Какого хрена все так сложно?

— Я подумаю, Жень.

Она кивнула, думай дескать. Кинула мне на колени тяжёлую связку ключей.

— От той квартиры. Можешь демонстративно вернуть, а если не хочешь неприятного разговора, то просто положи во внутренний карман сумки. Я завел автомобиль, Женьке уже скоро на дежурство, надо отвезти. Начинал накрапывать противный осенний дождь, морось, которая может затянуться на неделю. А ведь ещё совсем недавно было лето, было счастье.

— Пока, — сказал я.

На прощанье мы не целовались. Уже выходя из машины Женька вдруг повернулась ко мне.

— И ещё, там тебя красавица Кира дома караулит, если хватило терпения дождаться, я-то давно ушла. Щебечет с твоей мамой. Не забудь полюбоваться на ее голые ноги, зря что ли ради тебя мерзла.

В квартиру я входил с опаской, сразу понял что дома гости. Мама с Кирой были на кухне, и правда — щебетали. Мама смеялась, и смотрела на Киру с такой добротой во взгляде, что меня снова неприятно кольнуло — на Женю она так никогда не смотрела.

— Сынок! — обрадовалась мама. — А мы тут пельмени лепим, будешь?

На столе и правда мука, миска с фаршем, несколько десятков свежеслепленных пельмешков. Мне бы оскорбиться, но в животе заурчало, мама услышала и смеялась.

Кира поднялась ко мне из-за стола. Юбка заканчивается под попой, на коленке трогательный мазок муки. Потянулась меня обнять и как-то слишком долго прижималась. Права Женя, или у меня начинается паранойя?

Чтобы там ни было, разговора не хотелось. Не сейчас. Может, позже. Поэтому, проходя в коридоре мимо комода, заставленного сумками и прочим барахлом, я улучил момент и аккуратно вернул мамины ключи на место.