Не бери чужого

— Где твоя машина? — спросила Валя, когда они прошли от дома несколько метров.

— Вон стоит, — ответил Тимофей, кивнув на старенькую «Тойоту», которая стояла за сиреневыми кустами. — Не знал, в каком состоянии подъезд к дому, нашёл пустое место и припарковался.

— Ясно.

Они уселись в машину. На заднее сиденье запрыгнул Аббадон и удобно устроился. Тимофей завёлся, и они тронулись в путь. Валя снова листала тетрадь, словно её что-то беспокоило, хотя план действия они уже составили. Ее не покидало ощущение, что они что-то забыли.

Машина преодолела железнодорожный переезд и направилась в сторону трассы.

— А про малахольную-то забыли, — рядом с Аббадоном возник призрак бабки Нели.

Тимофей дёрнулся от неожиданности и резко нажал на педаль тормоза. Автомобиль завилял по дороге, а одно из деревьев на обочине вспыхнуло синим пламенем. Постепенно он успокоился, выровнял машину, а дерево само потухло.

— Не делай так больше, когда я за рулём, — строго сказал он бабке.

— Какие мы нежные, — фыркнула она. — Я говорю, про малахольную звезду взрослого кино мы забыли.

— Лика, мы забыли про Лику, — вздохнула Валя. — А я никак не могла вспомнить, что же такое важное мы забыли.

— Не мы, а ты, — хмыкнул Аббадон, рассматривая обугленное дерево в окне.

— Что за Лика? — спросил Тимофей, аккуратно паркуясь на обочине.

— Это моя соседка по квартире. Я же тебе только про госпиталь рассказала. У меня же ещё и соседка интересная.

— Она опасная? Чем она занимается? — с тревогой в голосе он задал свой вопрос.

— Да всякие непотребства снимает на камеру, — выпалила старая ведьма.

Тимофей с удивлением посмотрел на Валю.

— Так и есть. Она модель на одном известном сайте, — немного смутилась Валя. — Честно, я не знала, что квартира сдаётся вместе с такой соседкой. Если бы знала, то никогда бы такое не сняла, а времени искать новое жильё не было. Тем более Вика предложила её выжить.

— Н-да, — только и проговорил Тимофей.

— Мы честно пытались ее выжить, — прокомментировал Аббадон. — Бабка ей даже скелет в шкаф подложила.

Валентина рассказала про всё, что происходило в квартире, и про то, как из соседки выбила душу тень — посланник портала «трещины».

— А ты её потом на подселы не смотрела? — спросил Тимоха.

— Да вроде не было никого, — с неуверенностью проговорила Валя.

— Ясно, не смотрела. Пока её пустое тело валялось, в него мог вселиться кто-нибудь интересный или неинтересный. В первую очередь надо смотреть такие вещи.

— Ну да, я как-то об этом не подумала, — с растерянностью проговорила она.

— А ты могла бы ей напомнить, — строго сказал Тимофей, обращаясь к бабке Неле.

— Я ничего не почуяла, — фыркнула старуха. — К тому же я пожилая женщина и тоже могу об этом забыть. У меня порой память, как у этой, как ее, тьфу, забыла. А-а-а, вспомнила, как у рыбки.

— Тоже мне рыбка, — хихикнул Аббадон, — Дохлая.

Неля скорчила ему рожу и показала язык.

Тимофей снова глубоко вздохнул, и Валя заметила, как он сжимает пальцами руль, чтобы не высказать всё, что он думает о «пожилой женщине», которая забывает о таких мелочах, как подселенец в теле соседки.

— Прекрасно, — произнёс он наконец. — Итак, уточняю план. Мы едем в госпиталь, чтобы с помощью акта магического хулиганства запечатать портал в иную реальность. Но перед этим нам нужно вернуться домой, вернее на дачу, потому что там нас может ждать твоя соседка, в тело которой, пока она была пуста, мог вселиться неизвестно кто. И обнаружить это нам помогло лишь то, что ты, бабка Неля, внезапно вспомнила о её существовании, едва не отправив нас в кювет.

— Ну, если так это всё перечислять, то звучит как-то несуразно, — проворчал Аббадон с заднего сиденья.

— Потому что это несуразно! — Тимофей резко завелся и развернул машину. — Возвращаемся. Первым делом — диагностика Лики. Если там чисто — слава богам, оставляем её под присмотром бабки и домашнего призрака и едем дальше. Если нет… — Он не договорил, но все поняли. План по спасению мира снова откладывался.

— Я не собираюсь присматривать за этой козой, — ответила старуха. — Она мне не нравится, пусть с ней Гришка возится, или вообще вывезти её в город и где-нибудь около метро бросить. Пусть своими ногами до дома добирается. Не королева чать, чтобы ее с почетом возить.

— Госпиталь находится недалеко от квартиры, — ответила Валя. — Так что мы её можем и до дома подбросить.

— Вот и проблему решим, — кивнул Тимофей.

— А ещё к нам приходил страшный призрак Орлова, и я его напугал, — довольным голосом проговорил Аббадон.

— И где он? И как он мог пройти на территорию дома, когда у Григория Аркадьевича стоит защита от всякого рода призраков и сущностей?

— Кроме родственников, — задумчиво сказала Валя.

— Орлов тоже твой родственник? — удивился Тимофей.

— По всей видимости, во мне течёт частичка его крови.

— Да уж, Валя, вот тебе родственнички наследство оставили: дом с призраком, зеркало с хранителем и портал «Трещину», — покачал головой Тимоха. — Наверно, еще что-то, о чем мы пока не знаем.

— Ага, лучше бы ей склады с продуктами оставили, а то всякую ерундень, — согласился с ним Аббадон.

— Ах да, и ещё квартиру с говорящим котом, — заметил Тимоха.

— Вот я тебе и говорю, что Валя у нас богатая невеста, надо жениться, пока не увели, — деловито закивала бабка Неля.

— Кто о чём, а вшивый о бане, — хмыкнул Аббадон.

— Сам такой, блошарик облезлый, — пихнула его в бок Неля.

Кот ее тяпнул за костлявую руку.

— А ну быстро прекратили, а то высажу, — прикрикнул на них Тимофей. — Призрак чего хотел?

— Не знаю, — пожала плечами Валя. — Просто пялился на нас в окно и всё.

— А потом у нас малахольная в обморок упала, и котяра его прогнал, — добавила бабка Неля.

— Ясно.

Валя чувствовала себя немного виноватой. Тимофей был прав — она, как практикующий специалист, должна была первой подумать о таких рисках. Аббадон, судя по довольному мурлыканью, получал невероятное удовольствие от всеобщего дискомфорта и лёгкого хаоса, не даром он имел такое имя.

***

Как только машина отъехала от дома, Лика вскочила с кровати и на цыпочках подошла к двери, приоткрыла её, прислушалась и выскользнула в коридор. Там в гостиной в большой витрине она заметила шикарную коллекцию фарфоровых статуэток. До своей нынешней трудовой деятельности она некоторое время подрабатывала в антикварном магазинчике и знала примерную стоимость всех этих милых вещиц. Как вовремя она грохнулась в обморок. Хотя она реально потеряла сознание, а не притворялась, но всё это ей сыграло на руку. Её отправили отдыхать и благополучно про неё забыли со всеми этими событиями.

Лика осторожно, стараясь не скрипеть старым паркетом, открыла дверцу витрины. Её пальцы, привыкшие к разным текстурам, но больше всего — к деньгам, жадно потянулись к ближайшей статуэтке — фарфоровой пастушке с зонтиком.

«Маленькая, но мейсен», — молниеносно оценила она, ощупывая холодный фарфор. — «А эта, с птичкой, — севр. О, да тут целое состояние…»

Она быстро сняла с полки несколько самых ценных, на её взгляд, экземпляров и, озираясь, принялась искать, во что бы их завернуть. В прихожей она заметила старую газету, ворох рекламных журналов и Валин рюкзак, который та в спешке оставила на тумбе. Идеально.

Она уже заворачивала пастушку в пожелтевшие страницы, когда из угла гостиной донёсся спокойный, бархатный голос:

— Юная леди, я бы не советовал вам этого делать.

Лика вздрогнула и чуть не выронила статуэтку. Из кресла у камина поднялся Григорий Аркадьевич. Он выглядел как всегда — безупречно одетый и посмотрел на неё с лёгкой укоризной.

— Коллекция не моя, вернее, она когда-то была моей, — сухо заметил он, — но я считаю своим долгом охранять семейное достояние Валиных предков. Положите всё на место. Это вам не принадлежит.

Лика замерла, оценивая ситуацию. Призрак. Бесплотный. Не ударит. А значит, можно попробовать договориться или просто проигнорировать.

— А вы не материализуетесь? — кокетливо спросила она, продолжая заворачивать статуэтки. — Мужчины обычно для меня стараются, им нравится на меня смотреть и дарить мне подарки.

— Я стараюсь сохранять приличия, — парировал Григорий Аркадьевич. — И советую вам поступить так же. Положите вещи.

— А если нет? — Лика вызывающе улыбнулась и сунула одну из статуэток в рюкзак. — Вы что сделаете? Напугаете меня? Накричите, обругаете нехорошими словами?

В воздухе запахло одеколоном. Григорий Аркадьевич не пошевелился, но атмосфера в комнате стала густой и тяжёлой, как перед грозой.

— Есть вещи пострашнее призраков, дитя моё, — сказал он тихо. — Например, гнев этого дома, чьё имущество ты пытаешься похитить. Или… внезапно проснувшаяся совесть. Но, судя по всему, со вторым у вас туговато.

— Дорогой мой, как вас там по отчеству, какая совесть, когда тут стоят такие бабки, — хмыкнула Лика, продолжая складывать свою добычу в рюкзак. — Моя совесть при виде их упала в обморок, и приходить в себя не собирается.

Она вытащила фарфорового гусара и стала внимательно его рассматривать, прикидывая, сколько он может стоить.

— А ну быстро поставила на место, — прошипел Григорий Аркадьевич. Этого акта вандализма его душа не могла выдержать.

— А то что? — она нагло улыбнулась.

— А то вот что, — он махнул рукой, и тяжёлая хрустальная пепельница поднялась в воздух.

— Пф, напугал меня своими штучками, — хмыкнула Лика.

В одно мгновение пепельница полетела ей в голову. Девушка от неожиданности выронила статуэтку. Однако Григорий Аркадьевич успел её поймать в полёте. Лика, сражённая хрусталём, упала на пол. Призрак наклонился к ней.

— Живая. Поспи, дорогая, тебе полезно, — он принялся снова ставить статуэтки на место. — Валя совсем не разбирается в людях. Это же надо было такое привести к нам в дом.