Встретились два одиночества

Лика вошла в квартиру и прошла к себе в комнату. Она вытащила смятую футболку из сумки.

— Ну, ты здесь? — позвала она кого-то.

Тут же в комнате стало холодно. Окна покрылись морозным рисунком, на мониторе выросла шуба из инея.

— Э, давай без этих твоих штучек. Не порть мне оборудование, и так из-за твоей родственницы или кем она там тебе приходится, у меня простои в рабочих днях. Кто мне это все возместит?

В конце коридора заколебался воздух. Тени сплелись в знакомый силуэт.

«Анастасия Дмитриевна», — мысленно вздохнула Лика.

Призрак парил в полумраке, строгий и неумолимый. Ее платье мерцало блеклым шелком, а руки были скрещены на груди. Лика почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Я знаю, знаю, — проговорила она вслух, встряхивая футболку. — Не надо леденить стены и понижать температуру. Вот, смотри.

Из свернутой ткани выпал небольшой блокнот и фотокарточка. Они с легким стуком упали на пол. Морозный узор на окнах тут же пополз назад, а иней на мониторе в один момент испарился. Холод, исходивший от призрака, сменился напряженным ожиданием.

Лика подняла находку. На пожелтевшей фотокарточке был запечатлен молодой человек в студенческом мундире, а в блокноте на первой странице угадывались стихи, написанные темными, почти выцветшими чернилами.

— Это из архива Валентины, — пояснила Лика, протягивая находку в сторону силуэта. — Твой жених? Сложно было утянуть нужное, да и в архив еле попала. Там у нее за всем призраки бдят. Такие назойливые и глазастые. Жаль не дали утащить коллекцию статуэток. Зачем оно им? Все равно стоит, пылиться, никакого толка от них нет.

Анастасия Дмитриевна медленно поплыла вперед. Ее прозрачная рука дрогнула, коснувшись фотографии. Воздух наполнился звуками, которых не могло быть: далекий перезвон трамвая, чей-то сдержанный смех, обещания, данные шепотом.

Она не просто видит, — поняла Лика. Она слышит. Она помнит.

— Он писал… что вернется, — голос призрака больше не скрипел льдом, а звучал как шелест страниц. — И я ждала. Я все еще жду.

— Может, хватит? — тихо сказала Лика. — Может, пора отпустить? Сама бы давно уже ушла и успокоилась.

Внезапно Анастасия Дмитриевна выпрямилась. Ее силуэт стал четче, почти реальным.

— Он здесь, — прошептала она. — Его душа… она не упокоилась. Он ищет меня.

Лика почувствовала, как по коже побежали мурашки. В комнате снова стало холодно, но теперь это был другой холод — тревожный, полный предчувствия.

— Что ты имеешь в виду?

— Там, в том доме, где ты была… я чувствовала его. Он заперт. Как и я. — Призрак устремил на Лику горящий взгляд. — Ты должна вернуть и его.

Лика сглотнула. Одна вещь — «позаимствовать» безделушку для призрака. Совсем другое — столкнуться с еще одним потерянным духом. И, судя по всему, не таким уж и безобидным.

— Анастасия Дмитриевна… — начала она.

— Ты должна, — повторила Анастасия Дмитриевна, и в ее голосе снова зазвенел лед. — Или твое оборудование больше никогда не заработает. И не только оно.

— Второй раз меня в этот дом не пустят, — хмыкнула Лика.

— Меня это не волнует, — сердито ответил призрак. — Найди способ, верни мне его.

В комнате затрещала проводка, лопнули трубы отопления, колом встали замерзшие шторы, по окнам поползли трещины.

— Э, давай тут полегче. Ты совсем, что ли? Я как эти последствия буду убирать? У меня нет таких денег, - возмутилась Лика.

— Это не я, — растерянно проговорила Анастасия Дмитриевна. — Здесь есть кто-то другой.

— Ах, душечка, как я рад вас видеть, — из стены выступила сначала тень, а затем она преобразилась в призрак Орлова.

Он галантно раскланялся перед Анастасией.

— Орлов! — с брезгливостью отшатнулась она от него.

— Собственной персоной, — он слегка склонил голову. - Не ожидал вас тут встретить, но приятно удивлен.

Ледяной ужас на лице Анастасии Дмитриевны был красноречивее любых слов. Она отплыла назад, ее полупрозрачная форма заколебалась, как пламя на ветру.

— Как… Как ты освободился? — прошептала она.

Орлов усмехнулся. Его призрак был плотнее, темнее ее. От него веяло не холодом тоски, а леденящим дыханием бездны.

— Освободился? Милая, я заключил сделку. Всё просто. Собственно говоря, я тут не по вашу душу, но если и вы тут болтаетесь, то можно и вас прибрать к рукам.

Он сделал шаг вперед, и пол под его ногами покрылся изморозью.

— Э, господа призраки, — робко начала Лика. — Может, вы выясните отношения где-нибудь в другом месте? А то вы мне тут всю квартиру разнесете. И так я из-за вас вся замерзла.

Орлов резко повернулся к ней. Его глаза были двумя угольками во тьме.

— Молчать, тварь! Ты — средство. Не более. Благодаря тебе я вернулся. И теперь, — он снова посмотрел на Анастасию Дмитриевну, — мы наконец-то закончим наш старый спор. Навсегда.

Анастасия Дмитриевна выпрямилась. В ее глазах загорелся огонь, которого Лика раньше не видела — огонь ярости и отчаяния.

— Я не позволю тебе причинить ей вред, Орлов!

— Ей? — он фыркнул. — Она мне неинтересна как личность. С ее помощью я хочу…

Он осекся, взмахнул рукой, и монитор Лики с треском взорвался, осыпая пол осколками и искрами. По стенам поползли новые трещины.

Лика поняла. Это не просто ссора двух призраков. Это война. И ее квартира — поле боя.

— Лучше бы я домой не возвращалась, — она с тоской посмотрела на разбитый монитор, лопнувшие трубы отопления, потрескавшиеся стекла. — А я еще хотела с ним сделку заключить. Добра точно от него не стоит ждать. Надо попробовать от них свалить.

Девушка вжалась в стену, пытаясь стать как можно меньше. Холод от двух враждующих призраков становился невыносимым, дышать было больно. Орлов парил в центре комнаты, его темная аура поглощала свет, а Анастасия Дмитриевна, бледная и прозрачная, отступала к окну, за которым уже вовсю бушевала метель, поднявшаяся ни с того ни с сего, хотя там должна была быть летняя жара.

— С ее помощью, — продолжил Орлов, его голос гремел, заставляя вибрировать осколки стекла на полу, — я открою врата. Здесь, в этом старом доме. Твои жалкие попытки вернуть своего ничтожного жениха лишь расшатали печати, ду-рочка. А ее присутствие, живое, полное сил… это ключ.

Лика почувствовала, как у нее под ногами заколебался пол. Из трещин в паркете повалил леденящий пар и стала подниматься какая-то конструкция.

— Я не дам тебе этого сделать! — крикнула Анастасия Дмитриевна и ринулась вперед.

Ледяная буря встретилась с черной мглой. Комнату заполнил вой ветра и звон разбивающегося льда. Лика прикрыла лицо руками, чувствуя, как порезы на щеках тут же покрываются инеем.

— Поздно, дорогая, - зло ощерился Орлов.

Анастасия Дмитриевна не стала атаковать. Она ринулась не к Орлову, а к Лике. Ее ледяная рука обвила плечо девушки, и мир поплыл.

— Прости, — услышала Лика ее шепот прямо в голове. — Я ошиблась. Во всем.

Ледяной вихрь подхватил их и вышвырнул из комнаты — не в коридор, а сквозь стену, в кромешную тьму подъезда. Лика грубо приземлилась на пол, а холодное присутствие Анастасии Дмитриевны растаяло, оставив лишь ледяное пятно на плече олимпийки.

Лика, тяжело дыша, подняла голову. Из-за двери ее квартиры доносился яростный рев Орлова. У нее не было ни телефона, ни денег, только ключи в кармане. И фотография незнакомого молодого человека в студенческом мундире, которую она, сама не зная почему, сжала в руке, вылетая из этого ада.