Работает защита

Лика привалилась к стеклу и закрыла глаза. Она не понимала, куда едет и зачем, но главное — убраться подальше от этого жуткого места. Она даже не хотела думать, в какую передрягу попали остальные люди и смогут ли они выбраться из неё, главное — унести оттуда ноги самой, другие люди её мало волновали.

Через какое-то время организм сдался, перестав подбрасывать в её голову мысли, и она провалилась в сон.

— Ах вот ты где, мелкая дрянь! — рявкнул ей в лицо знакомый голос.

Она резко распахнула глаза — перед ней висело жуткое перекошенное лицо. Изо рта на неё пахнуло табаком, перегаром и чесноком. Лика закричала, и видение исчезло. Она схватила свой рюкзак и рванула к дверям, которые только что открылись.

Девушка вылетела на платформу, запыхавшаяся и потрясённая, как раз в тот момент, когда двери электрички с шипением захлопнулись за её спиной. Состав тут же дёрнулся и поплыл дальше, оставив её одну в холодном полумраке станции.

Это была не та заброшенная станция. Это была небольшая, но действующая платформа какого-то посёлка или пригорода. Горели несколько тусклых фонарей, на стене висело расписание, из динамика доносились неразборчивые объявления. Было пустынно. Час, судя по темноте, был предрассветный, самый мёртвый.

Лика прислонилась к холодной стене остановки, пытаясь унять дрожь в коленях. Кошмар наяву был слишком реален. Запах, голос… Это было её прошлое. Его лицо, искажённое яростью и злобой.

Она вытащила телефон. Ни новых сообщений, ни пропущенных вызовов. Только время: 04:17. Она была в незнакомом месте, без денег и без плана. Нужно было двигаться. Стоять на освещённой платформе было опасно.

Лика выбралась со станции и побрела по лесной дороге в ближайший посёлок. В лес углубляться ей не хотелось. Посёлок, к которому она вышла, спал глубоким сном. Улицы были пустынны, в окнах домов — кромешная тьма. Хотя кое-где уже просыпалась птица и начинали орать петухи, да где-то вдалеке лаяла собака, да ветер шелестел листвой в палисадниках. Воздух пах сырой землёй, дымом из одной-единственной трубы и какой-то далёкой, заболоченной речкой.

Лика шла, куда глядели глаза, инстинктивно избегая открытых пространств, прижимаясь к стенам сараев и заборам. Её радар, оглушённый кошмаром и бегством, теперь работал вполсилы, лишь отмечая общую, сонную пустоту места. Но где-то на задворках сознания щемил смутный, неприятный осадок. Как будто за этим мирным сном что-то скрывалось. Что-то нездоровое.

Она остановилась около заброшенного дома, перелезла через покосившийся забор и попала в заросли какого-то сорняка. Не успела она сделать пары шагов в сторону развалюхи, как кто-то вцепился в её плечо. Хватка была железной, грубой, не оставляющей сомнений в намерениях. Лика вскрикнула от неожиданности и боли, попыталась вырваться, но её резко развернули.

Перед ней стоял мужчина. Это был тот самый человек с перекошенным лицом из её кошмара в электричке. Только сейчас он был не галлюцинацией. Он был живым, дышащим ей в лицо тем же отвратительным запахом табака, перегара и чеснока. Его глаза, налитые кровью, бешено сверкали в предрассветных сумерках.

— Ну, попалась, стерва! — прохрипел он, тряся её. — Бегаешь, как заяц, сучка такая! Думала, от меня спрячешься?

— Пошёл ты, — попыталась вырваться Лика из его рук. — Тебя нет, ты не существуешь, ты давно прикован к инвалидному креслу. Отпусти меня, тварь! Всю жизнь мне испортил! И матери нет жизни из-за тебя! — орала она.

— Ты всё врёшь, маленькая дрянь, потаскуха! Опять сбежала из дома! — он замахнулся на неё.

Лика инстинктивно сжалась.

— Ненавижу тебя, тварь! — она прикрыла лицо руками.

— Ты чего тут орёшь? — поинтересовался позади знакомый голос.

Хватка на плече ослабла, и она смогла обернуться. На дереве сидел чёрный кот и внимательно её рассматривал.

— Не ори, а то сейчас весь посёлок на уши поставишь, — мурлыкнул он. — Вот же я и не думал, что ты окажешься во дворе нашего дома. Какая нелёгкая тебя принесла.

Лика ещё чувствовала костлявые пальцы на своём плече и ощущала мерзкий запах. Она повернулась обратно — перед ней так и стоял самый главный враг в её жизни и злобно ухмылялся.

— Пшёл прочь, — сквозь него пронеслась бабка Неля.

И призрак её прошлой жизни рассеялся словно и не было его.

— Пошли в дом, а то ты нам сейчас все защиты поломаешь, балда, — проговорила старуха хриплым голосом. — Вот и проверили их работу.

— Куда идти? — не поняла Лика, крутя головой в разные стороны. — В эту развалюху?

— Угу, — сверху спрыгнул Аббадон. — В неё самую. Не узнала, да? И чего ты там такого видела жуткого, что так орала?

— Там мужик был какой-то, — буркнула старуха. — Отец, что ли, твой?

— Нет, отчим, — вздохнула Лика. — Ненавижу этого гада.

Лика, всё ещё дрожа, посмотрела на покосившийся сарай, который в сумерках казался ещё более зловещим. Она видела его? Или это был морок, как и видение отчима? Но кот и призрак были слишком реальны. Или это тоже галлюцинация?

— Не думай, иди, — сказала Неля, её полупрозрачная рука сделала нетерпеливый жест. — Ты наткнулась на наш внешний периметр. Он реагирует на твои страхи и вытаскивает их наружу. Чем дольше стоишь, тем больше дряни из подсознания полезет. Так что шевелись, иначе будет еще хуже.

Это объясняло жуткое видение. Но не объясняло, почему Неля и Аббадон оказались здесь, в глухом посёлке, в этой развалюхе.

Бабка Неля, не дожидаясь, растворилась в воздухе у самого порога развалин, как будто прошла сквозь стену. Аббадон прыгнул на груду кирпичей и исчез в чёрном провале за ними. Лика, всё ещё чувствуя дрожь в коленях и призрачную хватку на плече, медленно последовала за ними. Она шагнула к тёмному провалу в стене, который раньше казался ей просто дырой. И тут пространство вокруг неё дрогнуло, как поверхность воды. Запах сырости и плесени сменился на тёплый, знакомый аромат сушёных трав, старого дерева и макарон с тушёнкой.

Она переступила порог и оказалась не в развалинах, а в уютном небольшом знакомом холле. В доме было тихо. Однако не успела она сделать шаг, как тут же перед ней вырос Григорий Аркадьевич.

— Здрасьте, — тихо сказала Лика.

— Доброго раннего утра. Вас в дом не приглашали и вам тут не рады! — сердито проговорил он.

— Не кипятись, Гришка, девчонка страху натерпелась, пусть немного передохнет, — рядом возникла Неля.

— А потом мы не досчитаемся антикварных книг в библиотеке, раритетных статуэток и бог знает чего еще. Возьмёт и стырит у Аббадона банку с икрой, — попытался он перебить все последним козырем.

— Я не ем икру, — тихо ответила Лика. — И ваши статуэтки я брать не буду. У меня вот даже есть для вас подарок.

Она поставила на пол рюкзак, порылась в нём и извлекла из него маленькую фарфоровую птичку.

Призрак замолчал, его полупрозрачное лицо выразило искреннее изумление. Птичка была старой, тонкой работы, с едва заметной трещинкой на хвосте, но именно такой, какие он коллекционировал при жизни и продолжал «собирать» теперь, находя их в самых неожиданных местах и принося в дом.

— Это… откуда? — просквозило Григорий Аркадьевич, его гнев мгновенно сменился жадным любопытством.

— На станции нашла, в пыли, — сказала Лика, всё ещё стоя на пороге. — Под скамейкой валялась. Подумала… хозяина нет, а бросить жалко.

Она не стала говорить о том, что позаимствовала птичку в квартире бабушки Томы и её внука Саши. Птичка эта стояла в кухонном шкафчике рядом с разными банками, и, по всей видимости, прежние хозяева не знали всей её ценности. Лика решила, что её всё равно выкинут, когда будут разбирать вещи, и прибрала её себе.

Призрак медленно протянул руку, и крошечная фарфоровая фигурка, коснувшись его прозрачных пальцев, словно обрела невидимую опору, повисла в воздухе. Григорий Аркадьевич повертел её, изучая.

— Саксонский фарфор, — пробормотал он почти с нежностью. — Конец девятнадцатого. Редкий декор… — Он посмотрел на Лику, и в его взгляде уже не было прежней враждебности, а лишь лёгкая растерянность и неловкость. — Гм… Благодарю. Весьма… предусмотрительно с вашей стороны. Проходите, пожалуйста. Вам, кажется, требуется отдых.

Неля фыркнула, но в её глазах мелькнуло одобрение.

— Видишь, Гриша, а ты сразу за воровство гнать начал. И тебя подкупить можно.

— Это не подкуп, а подарок от всей души, — нахмурился Григорий, пряча птичку в складках своей призрачной одежды.

— Конечно, — деловито поддержала его Лика. — От всей души. Как увидала птичку, так сразу про вас подумала.

— Проходи на кухню, — пригласила ее Неля.

Девушка прошла в кухню, где на плите уже стоял чайник.

— Дорогая, народ ещё спит, так что сама тут хозяйничай, — сказала ей бабка Неля.

— Вот им сюрприз будет, — усмехнулся Аббадон, устраиваясь рядом.