Эпилог 2

Спустя три недели

— Демон в бешенстве — горе всему человечеству, — с толикой грусти произнес Шеррс, когда дверца шкафа осталась в руках Лефиуса.

О, уже щепки от нее посыпались на пол. Быстро, однако, этот шкаф отслужил свое — и десяти минут не прошло.

— Я не в бешенстве, — процедил Лефиус. — Я немного злюсь и самую малость обижен.

— Верховный Господин, мы уже сорок четвертый раз за последние сутки меняем сломанную мебель, ну как не бешенстве? — вздохнул Шеррс, носком обуви подпихивая разлетевшиеся щепки в одну кучку. — И снова щепки убирать...

— Ну так не щебень и валуны от остатков зАмка, дурак! И я слышал, что когда некоторые господины так обижаются, то в щепки рассыпаются целые страны, а мы тут о какой-то жалкой мебели говорим, — заметил второй демоненок, который вытащил веник с совочком и принялся добросовестно подметать.

Я вздохнула, философски глядя на эту картину. Признаться, я ожидала чего-то гораздо более ужасного, я ведь так поступила с Лефиусом... Но он даже ругаться не стал, просто ломал все вокруг и иногда бормотал себе под нос что-то про прекрасных бессовестных призывательниц и тяжелую мужскую долю. Второй день уже не прекращая бормотал, но его можно понять!

— Поэтому я и говорю, что самую малость, — рыкнул Лефиус.

— А на что злитесь, господин? — спросил второй демоненок.

— На то, что мы мисс Беберину без вас подставили? Так у нас выбора не было, подставить эту старую мра... мрачную т... тушку надо было срочно! — воскликнул Шеррс. — Иначе бы...

— Иначе бы она избежала наказания, хотя заслужила его, — дополнила я восклицания демонят.

Да-а-а, когда я убедила Лефа отправиться по делам, то совсем не думала, что первым делом, которым я займусь тайком, будет не разговор с матерью Акреона, а мое маленькое возмездие мисс Беберине.

Она, пронырливая... мрачная тушка, решила откреститься от всего, что сделала. Сказала, мол, ее околдовали, Мессер виноват, в разум вмешался, поэтому она себя не осознавала. Иначе бы никогда таким злодеям не помогала. Ага, именно поэтому она так охотно продолжала меня изводить после суда. Да и, будем честны, не только меня. Она во всей академии единственная, от кого приходилось прятать студентов в прямом смысле этого слова. Ее бы, честное слово, стоило упечь за решетку раньше всех остальных, потому что все свои гадости она творила не вынужденно, даже не корысти ради, а чисто ради своего личного извращенного удовольствия. Мрачная мерзкая тушка, но умная. Иначе бы не выбирала в качестве своих жертв беззащитных и безродных студентов.

Я когда узнала о том, что мисс Беберину оправдают, даже штраф назначат минимальный, пришла в искренний ужас. Ой не зря, совсем не зря я отправила одного из демонят за ней следить. Большей частью потому, что я опасалась ее мести, ведь когда-то на одно из моих свиданий с Лефиусом ее притащили связанной. Но вот как удачно пригодилось-то, словами не описать.

Буквально через пару часов после ухода Лефиуса, когда я перечитывала письмо от матушки Акреона, ко мне в комнату ворвался запыхавшийся Каерс и, заливаясь слезами похлеще обесчещенной девицы в стародавние времена с дикими нравами, рассказал, что мерзкую мисс Беберину не только не казнят, но даже и за решетку навечно не упекут.

— А она... она! Гадость гадостная, пакость пакостная, мерзость мерзостная, хвост прадедушки высшей демонессы ей в ухо, такая нехорошая! — на одном дыхании выдал Каерс. — Она всех новеньких демонят, которые только-только отправлялись на задание... всех унижала, такая... такая...

— Тварюшка, — подсказала я, вставая с кровати. — Успокойся и расскажи уже подробнее, что случилось, почему свидетельство Эбеса не подействовало.

— Она самая! И сапогами на каблуках швырялась! И волосы выдирала. Я так хотел, чтобы она утопилась где-нибудь... где-нибудь... в отходах ящеров, а ее даже не поса-а-а-адят, — Каерс плюхнулся на пятую точку и завыл, раскачиваясь туда-сюда.

Я не стала прерывать истерику демоненка — понять его можно. Я сама иногда от мисс Беберины и ее поступков приходила в ужас, а что уж говорить об этом милом малыше? Но о самой ситуации задумалась. Оставлять ее безнаказанной вовсе не хотелось, но как наказать-то?

Лефиус специально для выбил разрешение утвердить приговор для Мессера и Акреона, ведь я — главная пострадавшая. А вот на судьбу мисс Беберины я никак повлиять не могла. Во-первых, мы с Лефом об этом не подумали, а поэтому ни о чем с Краусом не договорились, а, во-вторых, если дело не семейное, то считалось дурным тоном давать показания. Мне-то ничего, а вот родителям доставлять неудобства я не хотела.

К тому же, я с ними не так давно встретилась (пока без Лефа) и осознала, что все это время страдала не только я одна: мама с папой переживали ничуть не меньше, а некоторые родственники, даже очень дальние, пытались искренне помочь мне. Да и отношения моей семьи с другими семьями аристократов испортились из-за моего приговора, так что добавлять дрова в огонь и еще настаивать на наказании пусть и дальней, но родственницы, мне не хотелось.

Пока я размышляла, Каерс уже отрыдался.

— Что теперь делать, сестренка?

— То, что я говорила, — улыбнулась я. — Рассказывать мне подробности произошедшего. Как так вышло, что мисс Беберину не посчитали преступницей.

— Ну, как я понял, у нее есть кое-какие связи, да и репутация среди учителей в академии считается одной из лучших: она все всегда делает в срок. Да и вообще... против нее только слова Эбеса, а других существенных доказательств и нет. И что теперь делать, если доказательств нет, я не знаю, — шмыгнул носом демоненок.

— Я знаю, — ответила я, не удержавшись от улыбки.

— Ого! Сестренка тоже так умеет, — округлил глаза демоненок, а после радостно захлопал в ладоши.

— Как так? — не поняла я.

— Улыбаться не по-доброму, — прояснил Каерс, а после подлетел поближе и спросил: — А что делать, если нет доказательств преступления?

— Если их нет, то надо их сделать.

— И подложить? — с надеждой спросил демоненок.

— Именно.

— А если репутация хорошая, то ее можно и испортить, раз она так влияет на решение судьи? — совершенно искренне обрадовался Каерс.

— Разве может быть хорошая репутация у человека, который издевается над студентами и призванными демонятами? — надеюсь, демоненок понял намек. — Ах да, список некоторых студентов я тебе дам, а со списком демонят, предположу, справишься сам?

— Сам, возможно, все и не смогу, но тут такое дело, что мне бы много кто подсобил. Сестренка, а призови еще парочку моих друзей? Ну, чтобы дело решилось побыстрее...

В общем, дело это решилось и впрямь быстро: всего за несколько дней репутация мисс Беберины благодаря многочисленным жалобам студентов при активном участии студенческого совета и свидетельствам демонят (не без содействия Крауса фон Аффета) репутация мисс Беберины была разрушена, в результате чего Краус настоял на перепроверке фактов и, кто бы мог подумать, нашли доказательства, что она совсем не жертва, а вполне себе злодейка.

У Лефа к мисс Беберине счеты еще с тех пор, как я заставила его подпирать дверь подвала, чтобы она нас не увидела. Но чтобы он так злился из-за такого пустяка...

— Да не в ней дело! — рыкнул Лефиус. — Пусть горит синим пламенем, забудьте вы о ней. Не наказали бы по человеческим законам, наши бы демонессы до нее добрались. У них совсем крышу срывает, когда они узнают, что кто-то там посмел обижать демонят.

— Тогда... тогда ты злишься, потому что я проигнорировала твои усилия? — тихо спросила я.

— Какие усилия?

— Ну, ты же договорился, что окончательное решение о судьбе осколка души Акреона и о Мессере должна принять я, но я отказалась и позволила сделать это Краусу фон Аффету...

Разумеется, я так поступила не спроста. На мое решение повлияло письмо Аэллы, матери Акреона и бывшей жены Мессер, а также последующая встреча с ней. Можно сказать, что она было непростой.

С Аэллой мы встретились в одной небольшой таверне под названием «Для самых милых и приятных дам». Не знаю, проверяли ли как-то милоту или приятность, но вот конкретно то, чтобы заведение посещали исключительно женщины — точно. Причем вычисляли «не тех» посетителей при помощи нескольких магических кристаллов и даже девушек-стражниц. Ведь некоторые чрезмерно любопытные студенты или же менее безобидные представители противоположного пола почему-то упорно стремились проникнуть туда, куда им дорога была заказана. Не знаю, что они пытались увидеть или отыскать в таверне, в которой даже алкогольных напитков не было, а оформление у большинства мужчин вызывало оторопь, дрожь и восклицание о том, что их сейчас радугой стошнит, но, видимо, что-то им тут надо было.

Как раз одного такого ретивого парня, замаскированного под рыжую ведьму, охранница вышвырнула, когда я входила. Уже внутри я немного огляделась: изящные столики и стулья, лавандовый цвет стен, много магических светильников. Эта Аэлла либо умела выбирать отличные места, либо с везением у нее полный порядок. Хотя... Если ей «посчастливилось» выйти замуж за такую отборную мразь, как Мессер, то ни о какой удаче и речи быть не могло.

— Вы Вильгельминария Эр Шаттэ? — тихий и мелодичный голос.

Я повернулась и увидела женщину с весьма необычной внешностью: непривычно загорелая для наших мест кожа, светлые платиновые волосы и оливковые глаза. На вид ей было от силы тридцать лет. Ей, конечно же, было намного больше, но высококачественная магия поддерживала ее молодость. Об этом мне тихонько шепнула Энни — демоненок-девочка с золотистыми волосами и алыми глазами. Она следовала за мной невидимой и была моей подстраховкой на случай непредвиденных обстоятельств.

Вообще, наиболее часто на призыв отвечали именно демонята-мальчики. Почему? Во-первых, их больше, потому как пропитанная магией лава лучше притягивала мужские элементы душ. Во-вторых, попросту невежливо отправлять девочек на неопределенные задания, ведь большинство призывателей просили демонят то прибраться, то перенести что-то или переместить. А разве девочкам тяжести таскать можно? Демоняткам, можно, конечно, но как-то невежливо, да и вообще каждый демоненок в душе истинный джентльмен.

Так что девочки приходили по конкретным призывам, например, если требовалось помочь с нанесением макияжа, пошивом платья или с другим делом, где мальчишки справятся либо не так уж хорошо, либо вообще не справятся. Например, как в моем случае, когда мне потребовалась прийти в заведение для милых дам.

— Да, а вы...

— Аэлла фон Равенклойс, — сказала женщина, вставая и протягивая мне ладонь.

Принять или?.. Я пожала руку, дежурно улыбнувшись — разберусь по ходу разговора, друг она мне или враг.

— И?..

— ... и бывшая жена Мессера, мать Акреона, — тут же дополнила женщина. — Я попрошу вас присесть, разговор не будет коротким, о чем я вам честно сказала в письме, поэтому...

— Да, конечно, — кивнула я, присаживаясь напротив женщины.

Этим она меня и подкупила — честностью. Не каждая решится написать, что хочется отнять немало моего времени, да и гарантировать, что беседа мне понравится, не получится. Но все же искренне надеется, что я не откажу ей в милости. Письмо, пронизанное честностью, откровенностью и мольбой, оказалось более эффективным, чем любые другие аргументы. Поэтому я сейчас сидела здесь и, как меня просили, готовилась выслушать историю Аэллы.

Аэлла родилась в одном из Южных королевств — там, где магия почти не развивалась, оставаясь едва ли не в зачаточной форме. Именно поэтому ее родители — аристократы из древнего, но отнюдь не богатого рода — и не смогли в полной мере осознать талант Аэллы и позволить ему развиться. Как раз в тот период, когда Аэлла повзрослела, в Южных королевствах начался кризис — отсталость магии и нежелание развиваться в других направлениях разрушали и более сильные страны.

— Времена тогда были нелегкими. Аристократы медленно, но верно разорялись. И даже мои родители не смогли сохранить наследие. Вся надежда была на выгодное замужество. Один из сыновей лорда как раз сделал мне предложение. Не могу сказать, что любила его, но взаимная симпатия точно была, — мягко улыбнулась Аэлла.

Впрочем, эта симпатия так ни во что и не переросла, потому что как раз Южное королевство заключило с нашим взаимовыгодное соглашение: обмен кристаллов магии на наставничество магов нашей страны. Это и впрямь разумное решение для всей страны, которая оказалась на грани разрушения. Но именно оно стало трагедией для юной Аэллы.

Потому что именно из-за этого события она встретила Месссера.

Он прибыл как наставник, чтобы найти среди местных аристократов и простолюдинов магов с наибольшим потенциалом и обучить их.

— На самом деле, нам всем уже тогда стоило задуматься, почему же Мессер — учитель и маг, известный во всем мире, прибыл не в центр Южного королевства, а на его окраины. Но тогда мы радовались, что нам достался хороший наставник. А оказалось, что он ищет максимально одаренную женщину-мага, чтобы наследник получился гениальным магом. В центре такого бы не случилось, потому как там цеплялись за каждого мага, не позволяя им уехать в другие страны, но на окраине никто за всем этим не следил, да и я сама долгое время из-за Мессера была уверена, что я очень посредственный маг.

Да, Мессер всех обманул, записав Аэллу как посредственного мага. А потом предложил ее родителям значительную сумму, которая помогла бы справиться с финансовыми трудностями, в обмен на брак с Аэллой. И те, несмотря на все возражения дочери, которая мечтала остаться в Южном королевстве, согласились на брак.

Аэлла не распространялась о том, что ей пришлось пережить в браке. К счастью, никакого физического насилия не было, но к ней относились как к полезному и важному инструменту, что не слишком хорошо сказалось на ее моральном состоянии.

К тому моменту, как она родила Акреона, то вся ее наивность и все ожидания от брака канули в небытие. А потому о том, что Мессер хочет как-то использовать Акреона, догадалась практически сразу. Вот только ничего сделать не смогла: маг-недоучка в другой стране, где даже приятелей не было, не говоря уже о связях и знакомых, фактически бессилен. Аэлла пыталась как-то оградить Акреона от влияния Мессера, но ничего не вышло. И лишь к рождению второго ребенка она смогла более или менее освоиться в чужой стране, найти помощь и поддержку, получить развод и сбежать.

— Я смогла спасти своего второго ребенка от влияния Мессера. Тассир не менее талантлив, а потому наверняка бы заинтересовал моего будущего мужа. К счастью, я успела развестись быстрее, чем талант Тассира проявился. Но чувство вина из-за того, что я ничем не смогла помочь первому ребенку, никогда не исчезнет.

Аэлла замолчала, выпив глоток напитка. Весь заказ она сделала до моего прихода, откуда-то прознав про мои предпочтения — официантка принесла для меня чай с кусочками дыни и лимонный десерт. Продуманная. Но мне ничего не лезло в горло, потому что я внезапно поняла, о чем женщина меня попросит.

— И потому вы здесь.

— И потому я здесь, — кивнула Аэлла. — Чтобы хоть что-то сделать для Акреона, чью жизнь и судьбу уничтожил мой бывший муж.

— И что же вы хотите сделать? — вздохнула я, понимая, что ответ мне не понравится.

— Забрать осколок души моего сына, — честно ответила Аэлла. — Я знаю, что некромант способен восстановить душу и поместить ее в специальное магическое тело. И тогда я смогу... смогу позаботиться о том, чтобы Акреон изменился и начал другую жизнь.

Я с трудом подавила смех и с сочувствием посмотрела на женщину перед собой. Она... и впрямь в это верила. Верила, что сможет изменить сознательного человека, которого буквально взрастили на идее уничтожения демонов.

— С чего вы взяли, что я могу вам помочь? — спросила я, хотя и так догадалась: если эта женщина так хорошо осведомлена о моих вкусах, то и о том, что Лефиус выбил для меня право решать судьбу Мессера и Акреона, тоже знала.

— Давайте мы не будем притворятся, госпожа Вильгельминария Эр Шаттэ. Я хочу просить вас как мать, я буду предлагать вам все, что могу предложить. Пожалуйста, позвольте мне забрать душу Акреона...

... и возродить это чудовище. Я еле-еле улыбнулась. Нельзя сказать, что я не сочувствовала Аэлле, но... сколько призывателей пострадали из-за Акреона? И не только они, даже демонята. Получается, все это нужно забыть и простить? Я никогда не была великодушной, скорее, бессердечно-справедливой. Но справедливо ли такое по отношению к Аэлле.

— Я знаю, знаю, что он сделал. Но клянусь вам, дайте мне только шанс... — начал женщина, но я подняла ладонь вверх и мотнула головой, прерывая ее.

— Дайте сказать. Я... хотела настаивать на уничтожении души Акреона. Воспитание воспитанием, влияние Мессера велико, но мой демон, который прекрасно видит сущности, сказал мне, что не будь у Акреона предрасположенности к такому поведению, то таким бы чудовищем он не стал. А я... я призыватель. И я люблю как демонят, так и высших демонов. Признаться, от них хорошего я видела больше, чем от незнакомых мне людей. И потому я хотела настоять на уничтожении осколка души, но из-за вас... — я вздохнула. — Я позволю другому решать судьбу. Тому, кто обязательно будет справедлив, кто не будет так предвзят, как я. Пусть он решит, что с ним делать. Это все, что я могу сделать для вас.

Аэлла наверняка была разочарована. Но я ничего не могла с этим поделать. И, главное, не хотела. Наверняка другая бы расчувствовалась и позволила Аэлле забрать этот осколок души, но я не такая. У меня никогда не получалось быть доброй ко всем без разбора. Впрочем, самые важные люди (да и не люди) принимали меня такой, поэтому я могла себе позволить быть такой, какая я есть.

Я встала из-за стола, взглянув на Аэллу, а после развернулась и ушла не оглядываясь. Я так и не поняла, тихое «спасибо» было настоящим или плодом моей фантазии.

В итоге все закончилось не хорошо, но и не плохо. Решение по Акреону принял Краус фон Аффета, рассудив все справедливо. Осколок души Акреона не уничтожили, а восстановили и отправили на перерождение. Когда-нибудь он снова родится, но в другой семье и с другими условиями, без груза прошлой жизни, полной грехов. И тогда, кто знает, как сложится его судьба и не изменится ли его суть под влиянием внешних факторов.

Зато теперь я вот размышляла над тем, не обидела ли я Лефиуса тем фактом, что проигнорировала его усилия, которые он приложил, чтобы позволить мне решить судьбу Акреона.

— Да при чем тут это! — взвыл Лефиус. — Как будто мне есть дело до людских условностей.

— Тогда на что вы злитесь и обижаетесь, господин? — тихо спросил демоненок. — Мы больше тут ничего существенного не натворили. Ну, про намекам Вилины немного обидели тех, кто обижал ее, но на этом все! Ну и сама Вилина их того... это самое...

— Тц, — цокнула я, зыркнув в сторону маленьких докладчиков.

Ну договаривались же! Пусть Леф хоть тысячу раз говорит, что знает мою суть, но я-то все равно не хотела демонстрировать ему все то, что вырывалось из меня после стольких лет, когда приходилось подавлять истинный характер. Пока его не было, я своими выходками половину академии на уши подняла, умудрившись попортить нервы всем тем, кто портил их мне на протяжении нескольких лет! Но они того заслужили, Лефиуса не было, Краус фон Аффет на жалобы преподавателей на демонят и намеки на мою персону лишь хмыкал и требовал доказательств, что еще больше развязывало мне руки. Нет, ничего серьезного, я всего лишь немного портила жизнь некоторым гадам: например, сняла видео, как библиотекарь ругался на ученицу вместо того, что отдать книгу, и отправила это в студенческий совет, раскрыла, что кое-кто пьет на рабочем месте, позволив демонятам перебить коллекционный алкоголь... Ну и по мелочи...

— На что я злюсь, да? — спросил Лефиус, а после щелкнул пальцами, доставая из воздуха отчет. — На все вот это.

Я быстренько подскочила к Лефу, опередив даже демонят, просмотрела первый лист, потом второй лист и поняла, что все мое «веселье» тут отражено подробнейшим образом. Рога демонов Краусу фон Аффету!..

— М-м-м, прости?

— Только извинения? — вздохнул Леф. — Только они за то, что все веселье прошло мимо меня? Вы тут развлекались, даже не подумав дождаться, пока я вернусь. Нет, вы не просто не дождались, меня бросили! Бросили, не призывали целых три недели, а когда все веселье закончилось, то и призвали. И поэтому я немного зол.

— И обижен? — тихо спросила я.

— А обижен я на другое! Как можно было загадать такое желание? Почему не ебать-колотить, почему просто «приятно проводить время»? — слезно заявил Лефиус. — И даже поцелуем не встретила... Я очень и очень обижен!

— И что же может исправить эту обиду? — тихо спросила я. — Кстати, «приятно проводить время», — это куда более широкое понятие, чем ты можешь представить...

Лефиус на секунду замер, а после с громким писком все демонята исчезли из комнаты.

— Да-а-а? Получается, что я ошибся, назвав твое первое желанием самым лучшим?

— Возможно, у тебя не было возможности опробовать другие? — улыбнулась я, чувствуя и смущение, и предвкушение. — С возвращением, Лефиус. Мне было грустно без тебя все это время. И мне жаль, что я тебя обидела. В следующий раз мы обязательно повеселимся вместе...

Разумеется, если я буду уверена, что веселье Лефа никого случайно не отправит на тот свет.

— Обязательно, — довольно улыбнулся Лефиус, а после приблизился ко мне, обнимая — впервые за все время, что я его призвала.

— Позволишь извиниться поцелуем? — тихо спросила я, обнимая моего демона в ответ.

— А ты ведь говорила, что «приятно проводить время» — более широкое понятие? Продемонстрируешь? Чтобы я в полной мере и самым наилучшим образом смог выполнить твое желание.

— Обязательно, — выдохнула я, целуя Лефиуса.

P. S. Очень важные примечания:

1. У демонов нет традиции знакомиться с родителями избранницы, однако вы же помните, кто бабушка Лефиуса? Правильно, человек. И с ее легкой (врем, очень тяжелой) руки Леф познакомился с родителями Вилины. С мамой проблем не возникло (потому что и Вилине, и ее матери нравится один тип мужчин), а вот с папой поладили только после обещания Лефиуса насадить на хвост лавовой виверны (а хвост-то три метра длиной и полтора шириной) всех врагов Вилины, а после обжарить над жерлом вулканы.

2. Демоны рождаются без рогов, пожалуйста, никакой паники!

3. Короткую жизнь человека легко удлинить благодаря одному хитроумному ритуалу, придуманному гениальным высшим демоном несколько сотен лет назад, так что о долгой жизни Вилины, близкой к вечности, можно не волноваться. Да и ее качестве можно не сомневаться, ведь «приятно проводить время» — широкое понятие, а высшие демоны выполняют все желания качественно и с максимальным усердием.