43 глава

Хлоя

Все, как в тумане. Пока я пыталась привести в чувство Марселя, а потом бросила это и занялась его раной, чтобы остановить кровь, что было крайне сложно, ведь он полусидел на полу, латы было невозможно снять, или я просто не знала, как это сделать, в лавку врывается отец.

― Я видел лорда Алистера, который выбежал отсюда, как потерпевший… ― начинает он и замолкает, глядя на полулежащего Марселя и меня по локти в крови.

― Он… он меня защитил… от него… ― сбивчиво проговариваю я, голос по-прежнему плохо слушается. ― Позови на помощь… кого-нибудь!

― Да кого ж я позову, ― суетится отец, проталкиваясь ко мне через бардак, который учинил лорд Алистер.

― Серин, Эмиля… как будто некого, ― в моем голосе звучат злые нотки. ― Пожалуйста, позови их! Скорее!

Кажется, Марселю стало хуже. Его губы побелели, лицо потеряло краски, под глазами образовались темные круги. А кровь все вытекает и вытекает, даже несмотря на то, что я разорвала свое платье и перевязала его поперек: повязка вся намокла, видимо, рана оказалась слишком глубока.

― Можно подумать, этот Эмиль что-то понимает в лекарских вопросах, ― насупившись, бормочет он.

― Это неважно, он мне нужен здесь и как можно скорее! Ну что ты стоишь, позови его и… Серин?

Изумленно выдыхаю, когда та появляется на пороге. Она как будто услышала меня и примчалась тотчас.

Она бледна ― ее лицо такое же обескровленное, как и у Марселя. В глазах ― ужас и боль. И самое главное ― она без кресла.

Отец испуганно отшатывается и пятится, чуть не падает, споткнувшись о деревянную безделушку.

― Потом объясню, ― бросает Серин на ходу и во мгновение ока оказывается рядом со мной. Она негрубо отталкивает меня, поворачивает к себе голову Марселя, щупает пульс на шее, а потом смотрит в стену остановившимся взглядом.

― Ты можешь что-то сделать? ― дрожащим голосом спрашиваю я, краем глаза наблюдая, как отец выходит за дверь. Надеюсь, он пошел за Эмилем.

Вместо ответа Серин прикрывает глаза, опускает голову и вытягивает вперед руки, будто концентрируется. Из ее ладоней вырывается слабое свечение, которое направляется прямо на перемотанную рану, но тут же гаснет.

― Нет, не могу, ― ровно говорит она.

Мне становится страшно. Серин ― волшебница. Выходит, ее магия здесь тоже постепенно слабеет, как и у Эмиля. А может, она и не умела исцелять, зачем это в Эйдралисе, если там с этим справлялся луминариум?

― Но ты ― можешь, ― слышу я, вздрагиваю и поднимаю голову на Серин.

― Что ты имеешь в виду? ― Мой голос звучит, как пересохший ручей. Внутри темно и пусто. Надо бы промыть рану ― тупо крутится в мозгу. Но нельзя, пока кровь не остановилась. А как ее остановить? Я не знаю, ведь раньше ни с чем подобным не сталкивалась ― порезанный палец не в счет. А за лекарем идти ― только время терять, он еще может и не согласится помочь или будет время нарочно тянуть, чтобы ему побольше серебра посулили, вредный корыстный старикашка.

― Принеси луминариум, ― почти беззвучно произносит Серин, глядя на меня немигающим взглядом, который пугает еще больше, чем ее слова.

― Зачем? ― почти истерично вырывается у меня.

― Это единственное, что может его спасти.