47 глава

Марсель

Серин вся дрожит, прижимается ко мне все сильнее. Она утыкается лицом мне в плечо и прерывисто дышит. Она совсем не похожа на ту, которая пытается меня обмануть. Или… она лишь пытается усыпить бдительность?

― Не надо так, ― неловко похлопываю ее по спине, видя, как понимающе заблестели глаза Хлои, и как смягчилось выражение лица брата.

― Мне не нужен этот кристалл. ― Серин отрывается от меня, а я поражаюсь тому, как сильно искажено ее лицо внутренней болью. ― Мне нужен ты.

Ну нет, куда это годится? Нежности, обнимашки, трогательные признания ― Серин ли это?

― Но ты же сама отдала меня Хлое, ― бормочу я, не зная, что и думать.

― Да потому что ты дурак эдакий. ― Серин несильно бьет кулачками меня по плечам, а потом отворачивается. ― Видеть тебя не могу.

― Это все замечательно, но мы должны решить, что делать дальше, ― вклинивается Эмиль.

― Что делать? ― смотрю на него и с трудом понимаю смысл его слов. В голове беспрерывно крутится слова Серин, а сердце млеет от ее прорвавшихся наружу эмоций. Никакого покоя от нее, как всегда.

― Ты имеешь в виду, какой у нас план? ― переспрашивает Серин, теперь уже делая вид, что меня не существует ― как обычно. ― Боюсь, что никакого.

Это у Серин-то нет плана? И не было? Как вообще так?

― Получается, мы вывалились из портала в Нимверию, чтобы отдохнуть в отпуске и немного развлечься, ― произношу я с сарказмом, вспоминая козни Серин против Матильды.

― Мы пришли сюда, потому что у нас не было выбора! ― жестко отвечает та.

― Значит… ты и не собиралась искать луминариум? ― спрашивает Хлоя.

― А зачем он мне? ― как-то обреченно говорит Серин. ― Так или иначе, король от меня избавится, когда получит кристалл. Я только решила продлить себе жизнь на несколько дней… зачем-то.

― Может и нет, ― хватаюсь за соломинку, потому что совсем не желаю ей смерти, да и вообще ― кинжал был лишь предлогом, чтобы ее попугать. Я совсем не хочу, чтобы она умерла.

― Ты забыл про метку? ― Серин поворачивается ко мне, и в ее глазах больше нет слез, только холодная расчетливость.

― Что еще за метка? ― волнуется Хлоя, подойдя ближе.

― А… мы можем от нее как-то избавиться? ― спрашиваю я, хотя наверняка уже знаю ответ.

― Если б это было возможно, я бы это сделала уже давно, ― фыркает Серин.

― Что… ты имеешь в виду…

― Эта метка со мной от рождения, ― поясняет та. ― Я узнала об этом, как только начала что-то соображать. И знала, что моя жизнь ― полностью во власти короля. И что рано или поздно он мне даст задание, которое я не смогу выполнить.

― Но… ты вела себя так дерзко со всеми, ― не могу понять я. ― Никогда бы не подумал, что ты носишь эту… это начертание смерти, ― выдавливаю я. ― И помнишь о нем каждую секунду своей жизни.

― Вот именно ― я не знала, когда закончится моя жизнь, поэтому старалась не привязываться и… не привязывать никого к себе. ― Мне кажется, или у Серин задрожал голос. ― Я знала одно: я не имею права на любовь и счастье.

Последние слова она произносит так тихо, что приходится догадываться. И почему она говорит такие личные вещи перед всеми? Неужели потому, что ее дни сочтены и она настолько наплевала на гордость, потому что ей все равно?

― Да, мне все равно, Марсель, что ты обо мне думаешь сейчас. ― Серин будто читает мои мысли. ― Я имела неосторожность в тебя влюбиться и это не проходило. ― Ее голос дрожит так явственно, что мне хочется ее обнять, прижать к себе, успокоить, что все будет хорошо. Но не имею права дарить ей ложную надежду. ― Поэтому я выбрала другую тактику ― изводить тебя и всячески отталкивать…

― У тебя не получилось, ― говорю я. ― Потому что… у меня это тоже так и не прошло.

Серин вскидывает на меня глаза, в которых так много всего, что я тону в них.

― Ой… это так мило, ― шепчет Хлоя.

― Согласен. Но лучше все эти любовные дела отложить на потом, пока мы не решили, как будем бороться с королем, ― твердо говорит Эмиль. ― Я так понял, без этого не обойтись, если уже двум девушкам угрожает смертельная опасность.

Да, брат умеет спустить с небес на землю. Но он прав: сейчас есть кое-что поважнее наших разборок с Серин и даже наших чувств.

― Хорошенько спрятать луминариум ― и дело с концом, ― говорю я. ― Король никого из нас не убьет, пока не получит то, что ему нужно.

― У Эйдралиса осталось не так много времени, ― тихо говорит Эмиль. ― Мы должны поступить мудро…

― Мы должны, прежде всего, защитить Серин и Хлою, ― повышаю я голос. ― Вот кто по-настоящему в опасности.

― Эйдралис погибнет без кристалла, ― гнет свое брат.

― И тебе есть до него дело? ― взрываюсь я. ― Король всегда преследовал и будет преследовать свои интересы. Наш отец совсем свихнулся, пресмыкается перед ним… он выгнал тебя, отправил на верную смерть, ты забыл, да? ― уже совсем себя не контролирую и ору на всю лавку. ― Кого в Эйдралисе тебе жалко? Ну кого, ответь?

Наступает тишина, после того, как звуки моего голоса замолкли, застряв в стенах.

― Наш мир еще можно спасти, ― твердо говорит Эмиль.

― Пока там властвует Элдрих ― нет.

― Пока луминариум у нас ― он пешка, ― говорит брат, а я совсем не понимаю, что у него на уме.

― Так поэтому нет смысла возвращать его в Эйдралис, ― пытаюсь ему втолковать.

― Мы можем поступить иначе… ― начинает Серин, но замолкает на полуслове.

А все потому, что прямо перед нами на деревянной стене появляется черное пятно, которого до этого не было. Оно стремительно разрастается, клубится, как сгусток тьмы, и из самой его середины выходят по очереди люди, облаченные в железо с ног до головы. Я насчитываю шесть штук, после чего шествие замыкает… сам король Элдрих.