19.1

***

Я шла и шла, обдирая ноги о камни, царапая ступни колючей травой, едва не падая от усталости и нервного напряжения, а Шлеп уверенно показывал дорогу. Его блестящая спинка скользила впереди, бороздя сухую траву и валежник словно лодка, ведомая крепкой рукой бывалого моряка. Иногда Шлеп останавливался, поджидая меня, выразительно таращил глаза и прижимал лапку ко рту, но у меня и у самой хватало ума издавать поменьше звуков. Черное чудовище, похожее на осьминога, казалось воплощением кошмаров, но я знала, что оно было реальным. Я помнила липкое прикосновение щупалец, отвратительный запах… Так что я делала шаг за шагом, не упуская из вида Шлепа и цепляясь за спасительные мысли о меню, словно за камни в стенке старого колодца.

А потом меня накрыла тень и, задрав голову, я снова увидела дракона. Распластав кожистые крылья, он парил над Лоханками, точно хищная птица, высматривающая дичь.

Меня — поняла я. Это он меня высматривает!

Я свернула с неприметной тропинки и, выбежав на небольшую плешь между деревьями, принялась прыгать и махать руками.

— Гарри! — Кричала я. — Сюда! Я здесь!

Шлеп стремительным прыжком метнулся ко мне и плюхнулся прямо на лицо, обхватывая лапками голову, так что я попятилась от неожиданности, споткнулась об корень и упала в кусты, оцарапав попу. Я мычала и едва не задохнулась, пока мне не удалось отодрать его от себя. Но вся гневная тирада осталась невысказанной, потому что я снова почуяла ту самую вонь.

— Грязно, — шептал мне на ухо Шлеп, обвивая лапками шею. — Очень грязно. Шлеп маленький. Не могу.

Кивнув, я погладила его и осторожно поднялась. Теперь я узнавала местность: мы обошли озера и до таверны оставалось рукой подать. Сердце радостно подскочило, когда впереди за деревьями заблестел новенький флюгер, и я мысленно поклялась поблагодарить еще раз Ксандра за его подарок. Позади что-то хрустнуло, совсем близко.

— Скорей! — пискнул Шлеп мне в лицо, и я сорвалась на бег.

За спиной раздался хрип, глухое блеяние, но я не оборачивалась, понимая, что любая задержка может стоить мне жизни. Я промчалась через рощицу, кубарем скатилась по холму, скользкому после дождя, перепрыгнула через грядки — редиска уже почти созрела, можно надергать пучок для салата. А потом увидела Гарри, который стоял в шелковых трусах перед толпой и призывал отправляться на мои поиски.

И только когда он обнял меня, расплакалась от облегчения, позволив себе на минутку стать слабой. Все же это очень приятно, когда можно надеться не только на себя.

— Так, значит, нашлась наша Кэти, — слышала я голоса.

А руки Гарри гладили меня, баюкали, успокаивали, и его сердце билось под моим ухом почти так же часто, как мое.

— И искать не надо, — радовались люди.

— Кэти, сделай ягненка на ужин, с клюковкой.

— Где она была? Измазалась вся.

— Какой позор, в сорочке на мужика вешаться. Средь бела дня!

— На такого и ты б вешалась, если б еще так сладко обнимал в ответ…

Но вдруг все голоса стихли как по команде, и я вновь почуяла запах и услышала бульканье — точно что-то вязкое кипело на медленном огне, и пузыри надувались и лопались, источая вонь.

Вытерев щеки, я отпрянула от Гарри и посмотрела туда, куда устремились взгляды. Из-за таверны вышло нечто косматое, черное. Остановилось, раздавив копытом мою молодую капустку.

— Это еще что за тварь? — пробормотал Гарри, добавив пару эпитетов, которые вряд ли употребляли во дворце Владыки.

— Коза, — сказала я.

Наверное, та самая, что паслась когда-то на цветущем лугу. Вот только теперь никто не решился бы ее подоить. Чудовище сделало еще пару шагов вперед, подергало копытом, стряхивая капусту, и обвело собравшихся взглядом. Мутные глаза, подернутые пленкой, уставились прямо на меня, с рогов капнула черная жижа.

— Мне нужна эта девушка, — сказала коза. Голос у нее был глухой и невнятный, точно доносился откуда-то из-под земли или из старого колодца.

Люди ахнули, Гарри задвинул меня за спину.

— До первой звезды, — добавила она. — Приведите ее к озеру.

Свистнул топор, и лезвие впилось глубоко в черную шею. Коза повернула голову, посмотрела на Виктора, сжимающего обух обеими руками.

— Иначе вы все умрете, — добавила она и, всплеснувшись, растеклась густой лужей.

Люди потрясенно молчали, глядя на черную грязь, которая медленно впитывалась в землю.

— Хорошо, что ты, Кэти, не наливаешь, — подал голос один из лесорубов. — А то б я решил — белочка пришла.

— Белочка б еще ладно, а то коза, — задумчиво произнес второй.

— Это ж моя Чернушка, — всхлипнули за забором. — Такая ж была ласковая, игривая…

— Доигрались, — вздохнул городничий и оценивающе на меня глянул, словно прикидывая что-то.

Снова повисла тягостная пауза, и я почувствовала горячую ладонь Гарри на своей талии. Виктор, обтерев лезвие топора, встал с другой стороны.

Я по-прежнему не могла взять в толк, зачем понадобилась монстру. Я ведь даже не девственница теперь — обычно, если верить сказкам, именно они в цене у чудовищ. Но если меня не отдадут, то в Лоханки придет смерть. Погибнут все, кого я знала с самого рождения, все, кого я столько раз принимала в своей таверне, кормила… И Гарри! Он никак не должен умереть! Он только-только взлетел!

Мне было очень себя жалко, но, всхлипнув, я задрала подбородок, выпрямившись. Если так надо, что ж…

— Кочерыжку ей гнилую, а не нашу Кэти! — подала вдруг голос Мэриан, которую я сразу и не приметила за лесорубами. — Ишь, чего захотела, коза драная!

Она возмущенно топнула ножкой, а Франтик, стоящий рядом, взял на своей лютне аккорд, полный боевого задора.

И все заголосили разом. Кто-то сходу прикидывал, где лучше обороняться, кто-то предлагал атаковать. Лесорубы деловито проверяли острия топоров, и лишь один рен Кухт все мялся, размышляя.

— Да, будем обороняться, — кивнул он, приняв решение. — Дело ясное, что дело темное. Но если отдадим Кэти, так следом еще кого потребует. Нам такого не надо.

Бася гавкала, бегая под ногами, словно тоже желая принять участие в битве, а может, просто приметив полосатого кота на заборе.

— Пойдем, — Гарри взял меня за руку и повел в таверну. — Расскажешь, что случилось.