Интерлюдия IV, она же глава 23

Кассиопея мурлыкала себе под нос незамысловатую мелодию, прибирая в загоне, где жили ее курочки. Магия помогала жить, но, к сожалению, она не могла предложить ничего для уборки куриного помета. Магия никогда не была панацеей. Никогда не могла ею стать.

Кассиопея, или, как она себя называла, Кэсс никогда не гнушалась грязной работы. На самом деле такой труд ее скорее забавлял. Ведьмам всегда открыто больше, чем остальным. Это и благословение, и проклятье. От чехарды сложной жизни прекрасно отвлекает физический труд. Именно поэтому Кэсс с удовольствием убирала, мыла, стирала, пекла и чистила. В простых домашних хлопотах она находила некое подобие покоя.

Наводя порядок в загончике для птиц, она думала о Лаэрте. Люди Кэсс забавляли. Когда видишь течение жизни, когда чувствуешь, как растет лес и как течет ручей, сложно относиться всерьез к человеческим бедам и сложностям, однако к Лаэрту ведьма относилась с большим вниманием, чем к кому-либо другому. Он был интересен. У него был потенциал. Кэсс хотела однажды увидеть, что он может предложить этому миру.

А с некоторых пор в его жизни появилась принцесса и ситуация стала еще интереснее. О, Кэсс уже немолода, в ее возрасте не так уж много развлечений, а потому…

— Никого подобного не видела в наших краях. Полагаю, вам стоит поискать где-нибудь в другом месте, — сказала она симпатичному молодому человеку с жиденькими усиками, расспрашивающему о молодой девушке с золотыми волосами.

О, да. У Кэсс, определенно, был моральный компас, но это был ее собственный компас. В данный момент и ведьма, и ее компас решили, что обер-гофмейстерина может еще немного подождать.