Глава 22

Оставшиеся дни короткого отпуска пролетели незаметно, но дали сил идти вперёд.

Я с сожалением оглядела коттедж, который мы с Машей покидали.

Он принёс мне недолгий, но все же покой.

Затем посмотрела на себя в зеркало, висевшее у порога. Вгляделась внимательно, придирчиво.

За счёт Виталика я побаловала себя дорогими кремами и прочим уходом, но все же подозревала, что посвежевшее лицо, с которого ушли чёрные круги и периодически возникавшие под глазами мешки, было заслугой не люксовой косметики, а самого обычного отдыха.

Я оправила на себе пиджак, пригладила волосы и, решительно закинув на плечо сумку, вышла наружу.

Но шагнула в этот момент не просто на улицу — шагнула в новую жизнь.

* * *

Квартира встретила меня удивительными запахами.

Судя по всему, на кухне что-то варилось. Из зала тянуло чем-то свежим, цветочным…

И доносилось… пение?

Когда я заглянула туда, обнаружила картину, которой ну никак не ожидала — что-то насвистывая себе под нос, Виталик развешивал на сушилке свежевыстиранное белье…

Чудеса, не иначе.

Жаль только, что для того, чтобы нечто подобное случилось, все должно было безвозвратно рухнуть.

Я подошла ближе, придирчиво оглядывая вещи, которые он постирал. Опасалась, что с него станется свалить в одну стирку белое с черным, и, как результат — что-то могло полинять…

Но вещи, преимущественно детские, выглядели абсолютно нормально.

— Хозяйственность тебе к лицу, — заметила насмешливо.

Он резко обернулся. Выронил от неожиданности из рук Валюшину футболку, которую собирался повесить.

Тут же торопливо подобрал. Встряхнул, придирчиво оглядел, не запачкалась ли…

Мне было и смешно, и горько. До того непривычно было видеть своего ленивого, равнодушного мужа в подобном амплуа…

— Вернулась, — выдохнул он так, словно уже и не верил, что это случится.

— Отпуск кончился, — бросила я безразлично. — Так что… теперь ты свободен.

Я заметила, как вдруг дрогнули его руки от этих слов. Делая вид, что занят развешиванием футболки, он спросил…

— Что значит — свободен?

— Это значит, что я тебя тут больше не держу. Более того — ты тут больше не нужен.

Я увидела, как его кадык нервно дёрнулся. Но Виталя все же нашёл в себе смелость посмотреть мне в лицо.

— Лиза, слушай…

— Я уже все от тебя услышала, что только можно. Что я старая, скучная, и говорить со мной не о чем. Так что давай и не будем. Я ожидаю, что ты хотя бы уйдёшь красиво, забрав свои вещи и оставив нам с детьми квартиру.

Он отчаянно помотал головой.

— Но я не хочу уходить! Давай начнём все сначала. Я осознал, как тебе было трудно, я хочу исправиться, хочу тебе помогать, хочу стать хорошим отцом…

Стать хорошим отцом…

Наверно, это самое важное, что он мог сказать.

— Так стань, — ответила просто. — Наш брак это уже не спасёт, но дети — это совсем иное. Развод вовсе не препятствие для того, чтобы быть с ними рядом. Если у тебя действительно есть такое желание.

Он пожевал губы, потом решительно шагнул ближе.

— Ты моя жена. Я хочу, чтобы так все и оставалось. Я был плохим мужем, но…

— Это я уже слышала, — перебила его. — И я тебе верю. Конечно, ты хочешь жить, как раньше, ведь тебе так удобно. А вот я такой жизни больше не хочу. Я заслуживаю лучшего.

— Дело в том мужике, да? Из ресторана. Что у тебя с ним было?

Виталя не тронул меня и пальцем, но при этом я ощущала, как его слова впиваются в мою кожу, словно физическое касание.

— Что у меня с ним было… — повторила задумчиво. — Было все. Все, чего не было с тобой. Внимание с его стороны, интерес к тому, что я говорю…

— Ты с ним спала?! — вдруг сорвался муж на крик.

Я усмехнулась.

— Как ты там ответил мне недавно на точно такой же вопрос? «Какая разница» — кажется, это твои слова?

— Есть разница, — проговорил он упрямо.

— Какая же? Если ты спишь с другими, я тоже имею на это право.

— Но ты… — начал он было.

Но не договорил. Споткнулся.

— Женщина? — подсказала я ему услужливо. — А потому мне нельзя делать то, что можно тебе, как мужчине? Извини, но я считаю иначе.

Виталик стоял передо мной совершенно растерянный. Мне было трудно даже представить, что сейчас творится у него в голове, хоть я и прожила с ним далеко не один год.

Он хотел остаться в семье, но при этом не был готов смириться с тем, что я могла спать с другим. Хотя сам первым растоптал все то, что нас связывало. Уничтожил наш брак, опорочил отношения.

— Хорошо, не будем об этом говорить, — наконец произнес он. — Я не хочу ничего знать. Просто давай попробуем жить иначе…

— Я и буду жить иначе, — пожала плечами. — Без тебя.

— Лиза, подумай о детях…

Я резко расхохоталась.

— Ну да. Любимый приемчик всех кобелей, когда их ловят на измене. Подумай о детях, они будут страдать! Но страдать они будут, если я проглочу твоё предательство. А я этого делать не собираюсь.

Он заложил руки за спину, словно запоздало пытался скрыть их дрожь, свою слабость.

— Пожалуйста, — проговорил тихо, почти отчаянно. — Я ведь правда изменился…

Я склонила голову набок.

— Тогда покажи это. Не будь эгоистом — уходи. А время покажет, способен ли ты и вправду исправиться.

— То есть мы берём паузу?

— Можешь называть это так.

Он немного помолчал, потом кивнул.

— Я докажу…

— Хватит уже болтовни.

— Тогда я могу хотя бы попрощаться с детьми?

Я хмыкнула.

— А говорил, будто что-то понял. Дети такие же твои, как мои. Ты волен с ними говорить, общаться, воспитывать. Даже должен.

— Я тебя понял.

Он отвернулся, растерянно огляделся, словно не знал, за что схватиться в первую очередь…

И вдруг охнул.

— У меня там макароны варятся. Забыл совсем…

— Я разберусь.

Однако он все ещё не спешил двигаться. Может, думал, что передумаю, остановлю…

Поэтому я ушла на кухню первой.

И только когда оказалась в одиночестве, ощутила, как у самой дрожат ноги.

Быть сильной трудно.

Но нужно.