Глава 31

Спустя два дня, Дина вошла в кабинет начальника. В руках она сжимала кожаную папку. Оставив письма и документы на столе, девушка повернулась и хотела уйти. – Дина, – окликнул ее Горин. «Начинается!» – Прошу прощения, Максим Леонидович, – холодно сказала она, – у меня много работы. Вы отправили Роберта в командировку, и я не справляюсь… Горин откинулся на спинку кресла. – Не принижайте себя, Дина. Вы умны и талантливы, из вас получился бы отличный секретарь. Но я хотел поговорить не о делах. Дина упрямо поджала губы. – Боюсь, у нас нет общих тем, кроме работы. – И, все же, сядьте. Помедлив немного, Дина опустилась на краешек стула. Ее взгляд скользил по знакомой обстановке кабинета, избегая самого Горина. – Прежде всего, я хочу извиниться перед вами за то, что случилось на ярмарке, – Максим сделал паузу, но девушка ничего не ответила. – За то, что оставил вас одну. Клянусь, я понятия не имел, что там появится Регина… – Вы не обязаны мне ничего объяснять. – Это не так. Даже если бы, вы были просто сотрудницей «Мая»… Я должен все объяснить. Я поступил некрасиво, и прошу у вас прощения. Дину поразила искренность, прозвучавшая в этих словах. Она несмело подняла голову и встретилась взглядом с Гориным. – Госпожа Дацек – ваша невеста? – Что?! Нет, конечно, – он протянул руку, коснувшись пальцев Дины. – Не была и никогда ей не будет. С той минуты, как мы с вами встретились, для меня существует только одна женщина. Вы, Дина. Наступившая тишина показалась девушке оглушающей. Она отняла руку и отодвинулась. – Максим Леонидович… – Вы мне не верите, – кивнул мужчина. – Нет. – Понятно. Это из того, что случилось в прошлом? Вы меня ненавидите? Я внушаю вам отвращение? Дина молчала, не зная, что сказать. Раньше она действительно, терпеть не могла Горина. А сейчас? – Мне жаль, Дина, что мы встретились при таких печальных обстоятельствах. Если бы можно было, начать все сначала… Девушка подняла голову, и их взгляды встретились. Зеленые глаза Максима были полны грусти и нежности. «Неужели он меня любит?» – мелькнула мысль, и от этого Дине стало и страшно, и радостно.