Глава 22

Задний двор был огорожен высоким забором, в котором имелась небольшая калитка. К ней я и рванула, и попыталась отодвинуть массивный запор. Заело?

Не смазывали его, что ли? Или просто заклинил? Сколько я ни дергала, открыть никак не получалось…

Прикинув высоту забора и поняв, что перелезть не получится, я побежала в дом. Выйду через него.

— Хозяйка, ты куда? — остановил меня на пороге задней двери голос духа.

— О, хорошо, что ты тут! Открой мне калитку, быстро!

— Зачем? — поинтересовался дух вместо того, чтобы выполнить приказ.

— Затем, что я так сказала! Там, на улице, ребенок зовет на помощь!

Будто в подтверждение моих слов из-за забора снова послышался надрывный, пробирающий душу, детский плач.

Дух подлетел к калитке и замер перед ней. Я побежала следом. Почему он не открывает? Не похоже, чтобы дух что-то делал, то есть производил какие-то магические действия — он просто висел в воздухе без движения.

— Что же ты медлишь? — возмутилась я.

— Простите, хозяйка, но на этой улице нет детей, — ответил дух, повернувшись ко мне. — Я не вижу там ни одного ребенка. Вы уверены, что хотите выйти?

— Ты можешь видеть сквозь дерево? — я демонстративно постучала по доскам забора.

— О, простите. Я должен был сразу…

Дух взмахнул призрачной рукой, и забор просто исчез, словно его не бывало. Передо мной предстала ночная улица, освещенная единственным тусклым фонарем. Ставни домов были наглухо закрыты, а на фоне белой стены напротив можно было различить высокую темную фигуру, закутанную в плащ. Ночной прохожий держал на вытянутой руке нечто, испускавшее слабое голубое свечение.

— Помогите! Кто-нибудь!

Странно, но мне показалось, что детский крик, который вновь повторился, исходил как раз от человека в плаще.

У него что, в руке телефон, и там идет видеоролик с несчастным ребенком, который плачет? В любом случае, больше никого на улице не было.

— А куда делся забор? — шёпотом спросила я духа, стараясь не привлекать внимания.

— На месте, хозяйка. Я просто сделал его прозрачным с нашей стороны. Анаель заколдовала его когда-то так, чтобы наблюдать за прохожими. Тут у нас напротив задний выход из ратуши. Моя прежняя хозяйка часто приказывала записывать, кто туда приходит и когда выходит… Ты можешь говорить свободно, нас не видно и не слышно.

— Удобно, — заметила я, вытягивая руку и касаясь крашеных досок, которые и правда были на месте. Прошла вдоль забора, чтобы разглядеть поближе человека в плаще.

Он словно почувствовал это — тоже снялся с места и двинулся вперед.

На какую-то долю секунды показалось, что острый, словно лазер, взгляд из-под капюшона нашел меня, но в следующую секунду плащеносец миновал нас с духом.

Он остановился напротив калитки, лицом к ней. Сжал в руке то, что светилось у него на ладони, отчего голубое сияние угасло, и детский плач, наконец, прекратился.

Я облегченно выдохнула. Не знала, что во мне так сильны женские инстинкты — едва послышался детский крик, разум начисто отключился, и я просто побежала на помощь. Мда… ставлю годовую премию на то, что Фил, узнав об этом, обзовет меня дурой. И будет прав!

— Приветствую, госпожа ведьма! — услышала я знакомый мужской голос, от которого по позвоночнику пробежал холодный озноб. — Прошу прощения, что привлек ваше внимание столь экзотичным способом, но мне нужно было, чтобы вы точно выслушали меня. Выходите, госпожа ведьма, нам надо поговорить.

Мужчина откинул капюшон, и я убедилась, что слух меня не обманул. На улице и впрямь стоял черный дракон Райлан.